6

Мэйвен

В тот вечер, когда я заканчиваю лечить кончики пальцев и поливаю цветы, Кензи врывается в мою комнату в общежитии с возбужденным визгом. Она бросается ко мне с протянутыми руками, как будто собирается обнять, но я останавливаю ее, поднимая лейку.

— Не хотелось бы, чтобы ты промокла.

— Ладно, извини, я просто так взволнована, что забыла правило «не обниматься». — Она шевелит бровями и мурлычет. — Но не беспокойся о том, что я намокну. Я была мокрой весь день, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Хороший намек. Я так понимаю, тебе нравится твой квинтет.

Кензи хватается за сердце и падает на мою кровать, вздыхая в потолок. — Вивьен — самый сексуальный ангелочек в мире, а Дирк в постели почти такой же дикий, как я. И они оба такие милые! Однажды мы станем таким фантастическим квинтетом…

Она замолкает, и ее улыбка немного гаснет.

— Как только этот вампир перестанет вести себя как мудак? Наверное.

— Сегодня он таковым не был. На самом деле, сегодня он вежливо уступил нам место. Он помог всем остальным заселиться в квартиру, но сказал, что не переедет, пока я не дам ему зеленый свет. Между нами все это неловкое напряжение, и я могу сказать, что он все время хочет что-то сказать, но что бы это ни было, он продолжает трусить. Я не знаю, как относиться к тому, что я ему пара. С одной стороны, он явно хочет загладить то, как обращался со мной раньше, но с другой стороны… Ну, я не так-то легко отпускаю такие вещи. Я веду себя мелочно?

— Нет. Ты защищаешь себя.

— Однако боги не свели бы меня с кем-то, кто не был бы добр ко мне, — размышляет она, садясь и заплетая волосы. — Так что, может быть, мне стоит отпустить прошлое и дать ему реальный шанс. Но хватит обо мне, девочка. Можем мы, пожалуйста, поговорить о твоем легандарном, сексуальном, богатом, нереально топовом квинтете? Я так чертовски рада за тебя! Держу пари, ты будешь в одном из самых рейтинговых квинтетов всех времен!

Я отвожу взгляд. — Это не мой квинтет.

— Что ты имеешь в виду? Подожди… Мэй, почему ты все еще в этом общежитии? Разве ты не собираешься переехать к своим ребятам?

— Они не мои. Я отказала им, чтобы они могли найти лучшего хранителя.

Кензи смотрит на меня так долго, что я сомневаюсь, услышала ли она меня. Затем она наклоняет голову. — Подожди. Почему ты думаешь, что ты недостаточно хорошая хранительница для них? Ты потрясающая. И если боги создали этот союз, то ты знаешь, что вам пятерым было суждено быть вместе. Никто не отвергает их совпадения, потому что такова судьба.

Как будто боги заботятся о моей судьбе. Я качаю головой и возвращаюсь к поливу растений.

— Поверь мне. Отвергнуть их было правильным поступком.

К моему удивлению, она прикрывает рот рукой, пытаясь заглушить громкий смех. — Боги. Ты действительно отвергла этих наследников? Хотела бы я быть там и видеть выражения их лиц. Как они это восприняли?

Я бросаю взгляд на китайскую еду навынос в мусорном ведре. Ожерелье из клыков лежит в одном из моих ящиков, и я неохотно повесила обоих ловцов снов над порогом своего общежития, потому что, как бы сильно я не хотела подарок Сайласа, я еще меньше хочу, чтобы Крипт попал в мою комнату.

— Они это переживут, — бормочу я. Затем меня осеняет идея, и я поворачиваюсь к ней лицом. — Кензи. У тебя было гораздо больше свиданий, чем у меня.

Она усмехается. — Как мы уже установили, да.

— Я ужасно неопытна в сравнении с тобой.

— Это правда, ты, по сути, монашка, — соглашается она. — Монахиня-девственница, я почти уверена. Без обид.

Я борюсь с болезненной улыбкой. — Не обижаюсь. Скажи мне. Что твои бывшие сделали в прошлом, что заставило тебя бросить их?

Кензи медленно делает глубокий вдох. — О, боги. С чего вообще начать? Честно говоря, есть так много причин бросить кого-то. Если они скучные, надоедливые, прилипчивые, подлые… о, или если они требуют слишком много внимания. Это быстро надоедает.

Скучная, надоедливая, прилипчивая, подлая…

Я делаю мысленные заметки, ожидая, когда она продолжит.

Кензи задумчиво чешет нос. — Очевидно, что измена сильно нарушает договоренности. Мне никогда не изменяли, но я бы бросила их, как дерьмо грифона, если бы они предали меня вот так. У меня когда-то был парень, который флиртовал со всем, у кого был пульс, и это раздражало. Он сделал это, чтобы заставить меня ревновать, но быстро понял, что я не играю в дурацкие игры.

Я смотрю, как она встает, потягивается и подходит, чтобы рассмотреть волшебные шары света, парящие над моими растениями. Она одаривает меня застенчивой улыбкой.

— Меня бросили только один раз, сказав, что это потому, что не понимали, насколько велико количество моих партнеров. Наверное, я его напугала.

— Это не твоя вина, что они были неуверенны в себе.

Она смеется, но я мысленно составляю список в своей голове. Я собираюсь записать это и использовать, чтобы избавиться от своих так называемых партнеров. Будет гораздо легче распустить квинтет, если я смогу заставить их возненавидеть меня.

— Это не сработает, Мэй.

Я смотрю на Кензи, ожидая, что она имеет в виду. Она понимающе улыбается, выглядя одновременно удивленной и сочувствующей.

— Я знаю, что ты задумала, но попытки вызвать неприязнь к себе у твоего квинтета не сработают. Ты слишком милая.

Милая? Я? Я чуть не смеюсь вслух. Она слишком добра ко всем, но особенно ко мне.

— Ты единственная, кто когда-либо так думал обо мне, — сообщаю я ей.

Кензи пожимает плечами. — Ты мастер скрывать свои эмоции и говоришь как можно меньше, но поступки говорят громче слов. Я знаю тебя настоящую. Твоим парням тоже не потребуется много времени, чтобы увидеть тебя настоящую, как бы ты ни пыталась это скрыть.

Она недооценивает мои актерские способности. В конце концов, никто здесь не подвергал сомнению мою предысторию.

Меняя тему, я решаю признаться ей во всем. — Я недавно столкнулась с Лукой. Одна из моих так называемых пар вырвала у него изо рта клык.

Она таращится на меня. — Неудивительно, что бедняга Лука так надолго исчез сегодня. Черт возьми, твои пары никуда не годятся. — Затем она снова шевелит бровями. — Звучит так, будто они защищают.

— Больше похоже на самообман. Это ненадолго. Клык Луки у меня в ящике стола, если хочешь похвастаться им перед ним.

Она неловко переминается с ноги на ногу. — Я не хочу этого. Я знаю, что он вел себя со мной как осел, но, как бы странно это ни звучало… Я не испытываю к нему ненависти. Я действительно не знаю, что я чувствую к нему, но я не хочу причинять ему боль. Может быть, в конце концов, мы с ним станем друзьями.

Как я уже сказала, она слишком добра ко всем.

Прежде чем я успеваю сказать, что она слишком снисходительна к нему, острая, внезапная вспышка боли в моей груди перехватывает дыхание, из-за чего перед глазами все расплывается. Я крепко хватаюсь за один из столбиков своей кровати, но в остальном тщательно контролирую любые другие внешние признаки боли.

Боги, эта боль сильнее, чем обычно.

— Мне нужно поработать над зельем для завтрашнего урока, пока не стало слишком поздно, — быстро вру я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я догоню тебя позже.

— Хорошо. Но я хочу услышать все о твоих попытках дать отпор твоему квинтету. Почти уверена, что это будет супер интересное зрелище, — дразнит Кензи, прежде чем пожелать спокойной ночи и выйти из комнаты.

В тот момент, когда за ней закрывается дверь, я падаю на колени, хватаясь за грудь. Теперь, когда я не борюсь с болью, она вырывается наружу из моей груди — почти как будто все мое нутро всасывается через игольное ушко.

Я знаю по опыту, что, если я не ускорю процесс, меня могут ждать часы агонии, прежде чем сообщение дойдет до меня. Поэтому, вместо того чтобы ждать, я, спотыкаясь, подхожу к своему шкафу и достаю один из множества спрятанных у меня флаконов с темной жидкостью.

Откупорив его, я быстро проглатываю отвратительную смесь, давясь вкусом. Знакомый ожог заполняет мой организм, прежде чем все вокруг становится черным, когда я падаю на пол. Затем я не чувствую ничего, кроме холода.

Телум.

Это слово эхом отдается в моей голове вместе со шквалом образов, сменяющих друг друга. Искривленные деревья, украшенные висящими костями. Тени, скользящие по трупам. Небо сменяет друг друга днем и ночью четырнадцать раз, пока идет снег.

Но последние образы — это те, что запечатлеваются в моем сознании.

Лилиан пытают. Она в комнате, полной крови, окруженная мрачными улыбками, кричащая, когда ее медленно разрывают на куски. Крики остальных.

Телум…

Последнее эхо затихает, когда внезапный, сильный толчок заставляет меня проснуться. Я задыхаюсь и хватаюсь за грудь, пытаясь прогнать боль. Я лежу на полу в своей комнате, в голове стучит, а холод постепенно покидает мои конечности. Пузырек, из которого я пила, разбит вдребезги на полу рядом со мной.

Поморщившись я пытаюсь подтянуться, но мне кажется, что мое тело сделано из мокрого цемента. Поэтому вместо этого я снова ложусь и хмуро смотрю в потолок, размышляя.

До дня зимнего солнцестояния осталось четырнадцать дней и ночей. Вот что означает это видение. У меня есть время до солнцестояния, чтобы закончить первое задание.

И уж точно я не могу этого сделать, когда четыре идиота все время дышат мне в затылок.

С новой решимостью избавиться от моих, предположительно, злополучных пар, я заставляю себя пошевелиться, сесть за стол и достать бумагу и ручку. Я набрасываю план игры — мой список «Заставить их меня возненавидеть».

Закончив, я перечитываю его, прежде чем удовлетворенно кивнуть. Завтра, если ко мне подойдет кто-нибудь из моих отвергнутых партнеров, я воспользуюсь первой тактикой из списка:

Утомить их до зевоты.