20

САЙЛАС

Я всегда думал, что мое проклятие подтолкнет меня к грани безумия, но моя хранительница может опередить его.

Я в растерянности.

Ее поведение непредсказуемо, а в ее личности невозможно разобраться. В один день она игнорирует все попытки привлечь ее внимание и отказывается позволить мне исцелить ее, хотя осознание того, что ее кожа горит, доводит меня до бешенства. На следующий ее язык похож на зазубренный кончик хвоста виверны, и каждое слово, слетающее с ее губ, пропитано кислотой. Это почти так же, как если бы она активно пыталась подражать каждому несносному человеку, которого я когда-либо встречал.

Но с другой стороны, бывают моменты, когда я улавливаю намеки на Мэйвен, которую я впервые увидел три ночи назад, когда она впервые сбросила свою маску передо мной. Дразнящая, опьяняющая загадка, тщательно скрывающая свои истинные эмоции.

Я не могу сказать, что в ней ложь, а что правда, но даже когда она разбивает зелья, на приготовление которых у меня ушло несколько часов, игнорирует любые сообщения или звонки и будоражит голоса в моей голове…

Боги, помогите мне — я жажду ее.

К вечеру пятницы, после того как я заглядывал к Мэйвен в течение дня между занятиями только для того, чтобы увидеть, как она хлопает своими прекрасными глазами на Эверетта за обедом, холодно встречая меня, я решил, что мне нужен алкоголь, чтобы справиться с растущим желанием затащить ее обратно в мою квартиру, привязать к моей кровати и дразнить ее восхитительное тело, пока она точно не поймет, что заставляет меня чувствовать — танцующий на острие ножа, обезумевший от любопытства, разочарование и желание.

Я бы никогда не прикоснулся к ней без разрешения.

Но это не мешает мне фантазировать.

Допивая остатки бурбона, смешанного с медовухой фейри, я тру лицо и смотрю на камин в своих личных апартаментах. Алкоголь едва притупляет демонов в моей голове. Тем не менее, невозможно сосредоточиться на подготовке к Первому Испытанию или моих собственных магических экспериментах, когда каждый момент наполнен подкрадывающимся знанием того, что моя хранительница в опасности.

Я знаю, что Мэйвен в опасности.

Все в этой школе будут нацелены на нее, когда официально стартует рейтинг квинтетов. Если я не смогу сблизиться с ней до этого — если я даже не смогу заставить ее отвечать на гребаные текстовые сообщения… Наш квинтет развалится по швам.

Мое внимание переключается на открытое письмо на подставке для ног передо мной, и я хмурюсь.

Я не приблизился к выигрышу пари с остальными, но ясно, что они тоже плохо справляются с этим. Было бы приятно видеть их несчастными, если бы не тот факт, что у меня заканчивается время и мне нужна драконья чешуя. Возможно, мне следует как-то начать саботировать остальных. Вряд ли они удивятся, если я буду играть грязно.

Мой телефон вибрирует в кармане. Я вздыхаю, встаю, чтобы налить себе еще выпить, и отвечаю.

— Что? — спросил я.

— Встретиться со мной и остальными в нашей квартире, — фыркает Бэйлфайр.

— Братским узам придется подождать, — сухо произношу я, потягивая еще бурбона. — Я сейчас не гожусь для компании.

В трубке раздается его рычание. — Мне, блядь, все равно. Нам всем нужно поговорить. Это из-за Мэйвен.

Это заставляет меня замереть. — А что насчет нее?

— Просто встретимся в квартире через десять минут.

Пять минут спустя я распахиваю входную дверь нашей общей квартиры для квинтета, в которой, опять же, останавливался только Бэйлфайр. Помещение меблировано и укомплектовано, полностью готово для комфортного проживания нашей группы, но независимо от того, сколько раз кто-либо из нас поднимал вопрос о переезде к нам Мэйвен, она просто говорит нам отвалить.

В комнате с домашним кинотеатром сбоку от входа Крипт развалился на одном из больших диванов и смотрит приглушенный черно-белый фильм ужасов, которого я никогда раньше не видел, в то время как Бэйлфайр лежит на спине, хмуро уставившись в потолок. Даже Эверетт здесь, прислонившись к стене.

Он смотрит на меня без интереса. — Хорошо. Мы все в сборе. Теперь ты можешь выкладывать, дракон.

Бэйлфайр встает, скрестив руки на груди. — Я случайно услышал от Кензи, что Мэйвен завтра уезжает из города.

Это привлекает внимание Крипта. Он выключает экран. — Не без меня.

— Не без участия любого из нас, — говорит Бэйл, поднимая подбородок и рассматривая каждого из нас по очереди. У него темные круги под глазами, и выглядит он дерьмово, доказывая, что я не единственный, кто ломает голову над тем, что делать с нашей упрямой хранительницей. — Мы все поедем.

Вспоминая каждый раз, когда Мэйвен закатывала на меня глаза, уходила посреди моих попыток заговорить с ней и вообще метафорически отшивала меня, я морщусь.

— Она не согласится с этой идеей. С ней было… трудно.

— Согласен. Разве она не восхитительно неожиданна? — Крипт вздыхает.

Я не думал, что он может заботиться о чем-то или о ком-то, не говоря уже о том, чтобы вздыхать по ним. Трудно совместить Принца Кошмаров, которого я знаю, с инкубом, с тоской смотрящим на дверь. Однажды я наблюдал, как он вырвал человеку глазные яблоки за то, что тот смотрел на него так, как ему не нравилось.

Его присутствие всегда заставляет меня нервничать. Даже алкоголь в моей крови не приглушает раздражение. — Прежде чем ты отправишься преследовать ее находясь в Лимбе и оставишь нас, как обычно, заткнись и дай Бэйлфайру объяснить свой план.

— Обидчивый, обидчивый, — ухмыляется он. — У меня уже есть свой план.

— Здесь не место одиноким волкам, — огрызается Бэйл. — Речь идет о том, чтобы впервые объединиться с Мэйвен с тех пор, как мы явно облажались сами по себе. Как бы мне ни хотелось завернуть Снежинку в бекон и бросить его в логово гидры…

Эверетт устремляет взгляд к потолку, словно молит богов о терпении.

— Когда дело дойдет до крайности, нам нужно начать работать в команде. В конце концов, мы будем связаны с одной и той же женщиной до конца наших жизней. Она не заслуживает того, чтобы оставаться с кучкой гребаных малышей, которые не умеют вести себя прилично.

— Я мог бы играть очень хорошо, если бы она только позволила мне, — бормочу я.

Эверетт фыркает.

Прекрасно. Даже я могу признать, что говорю как капризный ребенок.

Крипт достает зажигалку, нетерпеливо щелкая язычком пламени. — Прекрасно. Какой у нас план?

Бэйлфайр выглядит на мгновение удивленным, и не он один. Крипт никогда не был командным игроком. С самого начала я предполагал, что он внесет очень небольшой вклад в наш квинтет.

Он самый старший из нас, и я помню, как был очарован им, когда мы все впервые встретились в детстве. В конце концов, я так много слышал о незаконнорожденном сыне Сомнуса от своей матери, от всех сплетен. Мне он казался стоическим, невозмутимым, стильным бунтарем. Но я быстро понял, что он был социопатом, которому не хватало сочувствия, и он был бы счастлив наблюдать, как горит мир.

И это было до того, как он разрушил мою семью.

— План состоит в том, чтобы сбить Мэйвен с толку, — говорит Бэйл, снова привлекая мое внимание. — Я случайно услышал, как Кензи упомянула, что она собирается в Пенсильванию на свадьбу. Мы собираемся вмешаться в ее поездку и превратить ее в веселый отдых. Возможно, она будет более готова открыться нам в человеческой среде, подобной той, в которой она выросла. Мы можем заняться с ней обычными человеческими делами, сводить ее на свидание или что-то в этом роде. Я уверен, что приспособиться к Эвербаунду и тому, как наследники ведут дела, было для нее достаточно тяжело, а мы усугубляли ситуацию, не давая ей возможности адаптироваться.

На мгновение это становится очевидным для всех нас. Он прав. Она только обнаружила, что является атипичным кастером, и наша культура и мир совершенно чужды ей. Хотя я подозревал, что она, возможно, пытается отвергнуть нас, потому что идея квинтета казалась ей странной, я не задумывался о том, как ее жизнь перевернулась с ног на голову, когда она проявила свою магию.

Мне хочется как-то успокоить ее, взять за руку, пока она смиряется с тем, что теперь ее связывают с наследниками. Но если бы я попытался, она, вероятно, послала бы меня нахуй.

Снова.

— Я закажу для нас транспорт и какое-нибудь хорошее место для ночлега, — бормочет Эверетт, изучая пол. На долю секунды он выглядит растерянным. — Я имею в виду… Я закажу что-нибудь для всех вас, где Мэйвен будет комфортно, но я не поеду…

— Да брось ты, Снежинка. Мы все, блядь, едем.

Профессор хмурится, ослабляя галстук. Мои брови взлетают вверх, когда я вижу серебристый иней на кончиках его пальцев. Это явный признак того, что в глубине души он чем-то обеспокоен. Что бы это ни было, маловероятно, что он когда-нибудь поделится этим со всеми нами.

— Будь по-твоему, — наконец бормочет элементаль льда, прежде чем покинуть квартиру.

— Угрюмый ублюдок, — качает головой Бэйлфайр, а затем проверяет свой телефон и рычит. — До полуночи осталось не так уж много времени. Я вернусь.

Без сомнения, он собирается отправиться на охоту, чтобы смягчить свое проклятие.

Разойтись сейчас — хорошая идея. Небольшая буферность медовухи фейри, который у меня был, проходит, быстро уступая место маслянистым подозрениям, растекающимся по моим венам. Моя голова раскалывается, и я выхожу из квартиры раньше Бэйлфайра, намереваясь вернуться в неоспоримую безопасность моего личного общежития, прежде чем голоса в моей голове станут слишком громкими.

Но у моих ног есть собственный разум, управляемый желанием, которое душит сердцевину моего существа, и вскоре я обнаруживаю, что стою у комнаты в общежитии Мэйвен, уставившись на ее дверь.

Дверь, которую я защитил от всех, кроме нее…

И себя.

Плетя заклинания, я поддался извращенному искушению быть единственным, у кого есть доступ к ее пространству. После угроз Бэйлфайру, и Крипту не пересекать границы дозволенного Мэйвен и сохранить ее конфиденциальность… и вот я здесь.

Я собственник, одержимый, конченый лицемер.

Но я не сожалею об этом.

Положив руку на дверь, я чувствую сквозь магические чары, что в комнате никого нет. Это разочаровывает, и я сразу же задаюсь вопросом, где же, черт возьми, она могла быть. Проводит время со своей подругой-львицей-оборотнем? Какая-то секретная встреча против наследия? Просто пытается избегать нас?

Искушение узнать все, что можно, о моей хранительнице из ее личного пространства слишком велико, и я открываю дверь.

Все здесь минималистично и чрезвычайно аккуратно. Кому-то это может показаться холодным или не уютным, но я легко могу представить Мэйвен в этом пространстве.

Мое внимание переключается на небольшие заклинания освещения, постоянно согревающие несколько горшков с комнатными растениями, все цветущие и пышные, на ее столе. Я все еще не видел, как мой маленький атипичный кастер на самом деле использует заклинание, но я все еще улыбаюсь при мысли об этом и подхожу ближе, окидывая взглядом все остальное.

Черные шторы. Черные простыни и одеяла. Ни единого украшения, фотографий или даже баннера «Мой дом». Единственные цвета исходят от зеленых растений и кроваво-красного ловца снов, который я сплел для нее и который висит у ее двери. Меня наполняет удовлетворением то, что она использует его, несмотря на сопротивление, которое она оказала.

Пробегая пальцами по ее комоду, я поддаюсь своему любопытству и выдвигаю верхний ящик. Здесь есть только перчатки… и блокнот.

Мне не следовало его открывать.

О, пожалуйста.

Как будто ты сейчас прекратишь свое вынюхивание.

Голоса правы. Я уже зашел слишком далеко, слишком отчаялся найти свою хранительницу.

Осторожно открыв блокнот, я пролистываю несколько чистых страниц, прежде чем нахожу что-нибудь написанное. Почерк Мэйвен — аккуратный, красивый водоворот чернил, но мне требуется мгновение, чтобы слова обрели смысл, потому что… что за хрень?

«Заставить их возненавидеть меня»

Будь скучной. (Легко. Просто будь собой.)

Будь злой. (Опять же, легко.)

Игнорируй их.

Придумай, как быть навязчивой и требовательной.

Раздражай их. (Отнимает слишком много времени.)

Веди себя как стерва при каждом удобном случае.

Игры разума. (Используй Эверетта, чтобы заставить остальных троих ревновать. Узнай, сработал ли план Сьерры по их соблазнению, и если да, то разорви ее на куски, блядь, по частям, притворись убитой горем. Если все остальное не поможет, попробуй перетерпеть поцелуй с тренером Галлахером, чтобы посмотреть, достаточно ли это их разозлит.)

Выясни, как воспользоваться их проклятиями. (Шаг первый: выясни, в чем вообще заключаются их проклятия.)

После прочтения списка, а затем недоверчивого прочтения его еще раз, до меня наконец доходит.

Небесные боги.

Все это время Мэйвен пыталась заставить нас возненавидеть ее.

Она пыталась отвергнуть нас, а теперь хочет нас оттолкнуть. Она действительно думает, что мы когда-нибудь откажемся от нее и будем молить богов о другом хранителе. То ли из-за ее участия в движении против наследия, то ли по какой-то другой причине, которую я не могу понять, она пытается заставить нас возненавидеть ее.

И то, как она к этому относилась, все эти тактики и игры разума, даже то, что она заходила так далеко, что рассматривала возможность нажиться на наших проклятиях, просто было…

Дьявольщина. Она крайне порочна.

Трахни меня.

Улыбка растягивает мои губы, и мое сердце начинает бешено колотиться. Она намеревалась заставить нас возненавидеть ее, но теперь, когда я знаю, что она, возможно, такая же беспощадная, как и я, она никогда от меня не избавится.

— Игра начинается, моя маленькая порочная шалунья.