Камила

— Он меня избегает? — спросила я у размахивающей ручками Евы.

— Нет, ты не улыбайся. Это не смешно. Вырастишь, влюбишься и поймёшь, что это — совсем не смешно.

Магдалена лежала на животе среди раскиданных мягких игрушек и разговаривала с плюшевым котёнком. Дела ей до моих проблем не было никакого. А какие проблемы? Что за две прошедшие со дня нашей непонятной свадьбы недели я Ярослава почти не видела? Дома он провёл три ночи, да и то приезжал невесть во сколько и уезжал ни свет, ни заря.

Взяв перепачканное в детской смеси полотенце, я ушла в ванную. Замочила его и, посмотревшись в зеркало, приподняла волосы.

— Он же меня хочет, — вслух сказала я, пытаясь в который раз понять Яра. — Хочет. Дело не в этом. Тогда в чём?

Вопрос, кто же такая Лена, терзал меня, не переставая. Она точно была кем-то важным для него. Первая любовь? А может… Может он наврал про Еву, и она всё-таки его дочь?

— Да нет, — отогнала нелепую мысль.

Дочь, которую он не может растить, потому что его единственная любовь — Лена, умерла при родах. Но и бросить её он не смог. И вот теперь мы все здесь собрались…

Я брызнула на отражение водой. Бредовей я в жизни своей ничего не придумывала.

— Тётя Камила! — в ванную вбежала Магдалена. — Дядя Ярослав приехал с ещё одной тётей! Пойдём их встречать!

— С какой ещё тётей?

— Я не знаю. Я через окошко её видела.

Я моментально вернулась в комнату, но перед домом уже никого не было. Только машина стояла у дорожки.

Магдалена была готова сорваться с места. Я распахнула шкаф и, скинув бесформенный халат, выдернула самое яркое платье. Бледно-розовое, с рукавами две трети и подолом до середины голени. Короче, увы, не было.

— Ну почему ты так долго? — заканючила Магдалена.

— Подожди, — прицыкнула я. Дай мне две минуты.

Она послушно присела рядом со своими игрушками. Я торопливо надела платье и собрала волосы в хвост.

— Мне так хорошо? — спросила у малышки.

Она кивнула. Я посмотрела в зеркало и распустила их.

— А так?

Магдалена кивнула снова.

— Всё с тобой ясно.

Расчесалась и снова собрала волосы, только выше, чтобы шея осталась открытой. Так глаза у меня всегда визуально казались больше, да и выглядела я старше. Когда мы ездили за детскими вещами, я прихватила набор косметики. Детской, конечно, так что особо не разбежишься. Но гигиеническая помада с лёгким розовым оттенком в нём нашлась.

— Вот теперь идём, — показала Магдалене на дверь и, проверив Еву, вышла из комнаты.

Пусть только попробует сегодня опять уехать или проигнорировать меня! Тогда… Что сделаю тогда, я не знала, но была решительно настроена что-нибудь сделать.

— Целый дворец. Если бы я…

Голос стал тише, но я всё равно слышала его — приятный, мелодичный, переплетающийся с голосом Яра. Не похоже было, что он притащил очередную девочку или даже девушку.

Ускорив шаг, я сбежала по лестнице и пошла на звук. Яр меня не видел, а я его отлично. И её тоже — темноволосую девушку в явно дорогом пальто и сапогах по колено. Ярослав распинался перед ней, только что грудь колесом не выпятил.

— Хорошо, что ты позвонила, — сказал он, дотронувшись до её руки. — Я недавно думал о тебе.

Они разом повернулись на звук моих шагов.

— Добрый вечер, — поздоровалась я прохладно.

Если она и была старше меня, совсем ненамного. А может, и нет, просто глаза накрашены, и на губах не детская гигиеническая помада, а нормальная. И духи у неё были роскошные, как и одежда. Явно Яр её не в покер выиграл.

— Добрый, — ответила она, рассматривая меня без интереса.

— Я — жена Ярослава, — сказала, вскинув голову, и протянула ей руку. — Камила.

— Камила, забери Магдалену и иди в комнату. Я занят.

— Разве ты мне свою гостью не представишь?

— Дядя Ярослав, я сегодня нарисовала цветочек. Я тебе покажу. А ещё…

— Покажешь, — бросил он Магдалене.

— Можешь проявить хоть какой-то интерес к ребёнку? — сухо спросила я. — Тебя не было…

— Лина, иди в кабинет, — он открыл дверь. — Я через минуту.

— Я жду.

Она скрылась за дверью. Я поджала губы, гневно глядя на Ярослава.

— Кто это? — прошипела я. — Зачем ты её привёз?

— Тебя это не касается.

— Не касается?! — схватила его за руку, только он попробовал уйти. — А что меня тогда касается?! Что тебя целыми днями нет — меня не касается, твои тайны меня не касаются, твоё прошлое меня не касается! Я только и делаю, что целыми днями сижу тут, как пленница. Мы с тобой две недели женаты, а ты…

— Я занят, Камила, — выговорил он жёстко. К тому же, у меня была трудная неделя, и я чертовски устал. Сделай две чашки крепкого чая.

Я сжала губы. Чая ему?!

— Пожалуйста, Камила, — с нажимом сказал он. — Сделай две чашки чая и принеси в кабинет.

— Хорошо. — Голос звенел от гнева. — Будет тебе чай.

Я развернулась и быстро пошла в кухню. За спиной хлопнула дверь кабинета, руки сами сжались в кулаки.

— Камила, почему ты сердишься? — спросила Магдалена, подбежав. — Дядя Ярослав же приехал.

— Да лучше бы он не приезжал, — швырнула на стол поднос, на него — две ложечки.

Пусть бы и правда остался там, где был! Посиди с детьми, приготовь ужин, принеси чай! Нянька, кухарка, горничная — я ему кто угодно, только не жена. Да что там! У меня даже кольца нет! Стало до слёз обидно, и даже злость не помогла заглушить обжёгшую сердце досаду. Выставила вперёд правую руку. Хоть бы дешёвенькое купил, серебряное, но нет!

Шмыгнув носом, я залила в чайник кипяток и поставила его на поднос. Лина… Такая бы точно не стала нянчить детей и убираться в огромном доме. А я… Схватила чайник, в другую руку две чашки — одну — Яра, вторую — самую уродливую, со сколотым краем.

Стучать не стала, вошла и направилась прямиком к столу.

— Твой чай, — сказала, поставив чайник прямо посередине, и опустила рядом две чашки. Яр смерил меня мрачным взглядом.

— Спасибо, Камила. Можешь идти.

Брюнетка сидела в кресле, положив ногу на ногу, её пальто лежало на диване. Её платье приподнялось, открыло колени. Бледная кожа, насыщенно-серые глаза, завиток волос у шеи…

Я рванула из кабинета.

— Похоже, придётся тебе тут задержаться, — услышала позади, и в ответ — её мягкий смешок.

— Без проблем, Ярослав. Я вся твоя.

* * *

Яр не выходил из кабинета часа два. Что происходило за дверью, я представления не имела. Один раз слышала, как они смеются, больше ничего. Да кто она такая?!

Стемнело. Уложив детей, я вышла из комнаты, решив во что бы то ни стало найти Яра. Хватит с меня! Если они всё ещё в кабинете…

Дверь комнаты Яра была приоткрыта. Не думая, я толкнула её. Яр стоял у постели. Рубашки на нём не было, только джинсы, и я на долю секунды забыла, что хотела. Но злость вернулась так же быстро, да ещё и усилившись в несколько раз.

— Где она?!

— Кто? Лина?

— А кто ещё?! Может, ты ещё кого-то успел приволочь, пока я кормила, мыла и укладывала спать детей?! А что? Удобно! Персональная служанка, тратиться не надо! А звучит гордо — хозяйка дома.

— Ты что завелась?

— Я?! Завелась?!

Я хлопнула дверью и подлетела к нему.

— Я не завелась, Яр! Кто она такая?!

— Знакомая.

У меня вырвался смешок. Знакомая?! Он меня совсем ни во что не ставит или настолько уверен, что я — его собственность, что, притащив непонятно кого, можно отделаться этим «знакомая»?!

— И каким местом ты с ней познакомился?!

Яр поймал меня за плечи. Я вырвалась.

— Я не потерплю никаких знакомых тут! Я не служанка и не девочка на побегушках! И смеяться над собой я тоже не позволю!

— Кто над тобой смеётся?

— Кто?! Да вы с ней! Или, скажешь, нет?!

— Тебе показалось.

— Ах, мне ещё и показалось?!

Ярость зашкаливала. От него пахло её духами.

— Что у тебя с ней?

— С чего ты взяла, что у меня что-то есть с Ангелиной?

— С того! Думаешь, я не заметила, как ты на неё смотрел?!

— И как я на неё смотрел?! — он повысил голос.

— Да так! — крикнула я в ответ.

— Как «так»?!

— Да вот так! Как на шоколадку, которую хочется развернуть и съесть! Или, думаешь, я ничего не заметила?! Да она с тобой в открытую флиртовала! Если решил так мне моё место показать, не выйдет! Она отсюда уберётся! Я…

Он схватил меня за плечо. Рванул на себя и собрал волосы.

— Ну что ты? — спросил сипло, глядя в глаза.

Взгляд его пронзал, голос был натянутым, а мышцы каменными. Он пристально смотрел на меня, а я только и чувствовала его твёрдый пах. Во рту пересохло, мысли спутались. Что-то пугающее было во взгляде Ярослава, — угроза, которой раньше я не видела.

— Ты — девчонка. Дерзкая, взбалмошная…

— А она кто? Не девчонка? — с вызовом поинтересовалась я и, вместо того чтобы оттолкнуть, прижалась к Яру.

Коснулась его живота, провела ладонью вверх по груди, не отводя взгляда. То опасное и угрожающее, что было в его глазах, проникло в мою душу. Я повела рукой выше, коснулась плоского соска Яра и опустила вторую ладонь на его пах. В его груди зародился рокот. Он сжал мои волосы до боли. Я тихо вскрикнула, но вскрик оборвался — Яр, резко склонившись, накрыл мой рот своим. Поцеловал стремительно и грубо, не давая мне ни секунды на осознание.

— Ты этого добивалась?

Толкнул меня к кровати. Но упасть не дал — схватил и опять привлёк к себе. Ворвался в рот языком и поцеловал глубоко, горячо. Мои руки вспорхнули к его плечам. Кончиками ногтей я провела по его коже, по шее, запуталась пальцами в волосах.

— Тебе бы бояться надо меня.

— А я не боюсь, — ответила, почти касаясь его губ своими.

Линия его рта изогнулась. Яр потянул моё платье вверх. Скатывал его всё выше и выше. Голой кожи касался прохладный воздух и его пальцы, от этого контраста внутри всё стягивалось, низ живота сладко ныл, а я дрожала, понимая и не понимая, что со мной. Платье исчезло, волосы хлестнули меня по голой спине, взгляд Ярослава опустился к шее и груди и метнулся к лицу. Я задрожала сильнее — ощущение было, что он обжёг меня не касаясь, просто посмотрев.

Резким движением он расстегнул джинсы. Ещё секунда, и на нём не осталось ничего — ни нитки.

— Ещё недавно ты была смелая, — напряжённо сказал он, заметив, должно быть, мою растерянность.

— Разве для этого нужна смелость? — решительно подошла и провела одним пальцем по дорожке тёмных волос.

На его шее вздулась вена. Я обняла его обеими руками за шею и прильнула. Нашла его жёсткие губы и поцеловала сама.

— В твоей жизни не будет других женщин, — прошептала я, потихоньку прикусив его губу. — Только я. Я стану хозяйкой этого дома, Яр, — поцеловала его в уголок губ. — И хозяйкой твоего сердца я стану. Вот увидишь.

Он обхватил меня за талию, приподнял и уронил на постель. Одним стремительным движением стянул с меня трусики и отшвырнул в сторону. Ладонь его легла на моё колено. Он погладил меня по ноге до лодыжки и, обхватив стопу, приподнял. Прикусил кожу возле косточки и подул на влажное местечко. Ещё раз прикусил выше и отпустил. У меня кружилась голова. Яр опустился на меня и положил ладонь мне между ног, надавливая, провёл пальцами по плоти, и уголок его губ дрогнул.

— Серафим бы прикончил тебя в первый же день.

— Но ты не Серафим, — ответила ему, чуть разведя ноги в стороны.

От собственной смелости было чуть страшно. Я почувствовала Яра совсем близко и, не отводя взгляда, развела ноги шире. Его запах пробирался в меня, пальцы были нежными и грубыми одновременно, и сейчас я точно знала — я больше его не боюсь. Кого угодно, даже себя, но не его.

Ярослав

Невинный цветок, обольстительница или опытная куртизанка? Кем она была сейчас, я не понимал. Её глаза манили, голос околдовывал, и я больше не мог себя останавливать. Резким движением подался вперёд, в неё, и взял. Камила вскрикнула.

— Яр! — она вцепилась в мои плечи и изогнулась. — М-м-м…

Вскрик смешался со стоном.

Её ресницы дрогнули, на лице появилась гримаса боли, но она исчезла тут же. Склонившись, я поцеловал её, стараясь не двигаться, хотя это было чертовски сложно. Уже который день меня разрывало от желания сделать её своей. А она, маленькая стерва, провоцировала…

— Всё прошло, — шепнула она мягко, дразня губами.

Кончиками жёстких ногтей царапнула по шее и повела бёдрами. Перед глазами поплыло, и я, соображая всё хреновее, подался назад.

— М-м-м…

— Можем остановиться, если попросишь.

— Не дождёшься, — она обхватила мою голову и потянулась за поцелуем.

Её поцелуи были откровенными и наивно робкими, по-женски страстными и нежными, словно прикосновение ветра. Я дотронулся до её лица, до мягкой щеки, и она прикрыла глаза. Ещё секунду назад я был готов сорваться, и плевать, что только что лишил её девственности. А теперь смотрел на опущенные веки, на шею и понимал — сдохну, но с ней будет красиво.

Поцеловал её в шею, в плечо, и она неровно выдохнула. Её пальцы дрогнули.

— Ты слишком наглая, Ками.

— С тобой по-другому не получается. — Её веки приподнялись. — Если ты заведёшь любовницу…

Ноготки впились в плечо. Я зашипел. Красиво. Чтоб её?! Да, красиво.

Я схватил её руку и припечатал к постели. Поймал вторую. Камила лежала подо мной, чёрные волосы рассыпались по бледно-голубому белью, а отдельные прядки змеями разбегались в стороны. Я брал её неспешно, получая от этого удовольствие, сродни мазохистскому. Её грудь приподнималась и опускалась, дыхание вырывалось из приоткрытых губ.

Наш брак ничего не значит, и всё же она — первая.

Камила

С каждым проникновением боль отступала, а я хотела быть к нему ближе, хотя куда уже?

— Ярослав, — прошептала, ловя его губы.

Он поцеловал меня и стал двигаться быстрее. Хотела дотронуться и не могла — он приковал мои руки своими и не отпускал, доказывая, что главный — он. Но его желание говорило само — он хотел меня.

Я облизнула губы, и в глазах его вспыхнул огонь. Яр резко вошёл и остановился на секунду, подался назад и опять взял меня до упора. И ещё раз. От чувств я задыхалась, захлёбывалась мучительным удовольствием и чуточку боялась, что делаю всё не то и не так.

Внезапно Яр отстранился. Взял меня за руку и потянул на себя. Сел, оперевшись о подушки. И посадил меня сверху. Накрыв груди ладонями, сжал. Собственный стон показался мне чужим. Лёгкая боль и ощущение, что я наполнена им до предела. Нет, не ощущение — так оно и есть — он занял пустующее место в моём сердце.

— Я люблю тебя, Ярослав, — прошептала, запустив пальцы в его волосы. — Я… М-м-м…

Я больше не могла думать, остались только ощущения и эхо моих собственных слов в сердце.

— Только попробуй ещё хоть раз сказать, что я тебе не жена, — шепнула я, не понимая, говорю это вслух или это хаотичные мысли.

Ярослав брал меня всё быстрее и быстрее, пока голова у меня не пошла кругом, а дыхание не сбилось. Его плечи были каменными и влажными, я тоже была влажной. Волосы липли к вискам и лбу, во рту пересохло, и я шептала его имя одними губами.

— Яр, Ярослав… Пожалуйста… Пожалуйста…

Ярослав

Я обхватил её и прижал к груди. Ткнулся носом ей в шею.

— Прости, девочка, — просипел и кончил, вдыхая запах её кожи.

Оглушённый, стискивал зубы.

— Ками… — лизнул её и вдохнул снова.

Собрал в кулак волосы, провёл по её гибкой спине.

Камила упала мне на грудь. Её сердце часто колотилось, волосы укрывали меня тонким шёлковым палантином.

— Яр, — позвала она.

— М-м?

— Я тебя…

— Я слышал.

Я пересадил её на постель рядом с собой. Посмотрел на неё. Зараза! Какая там ромашка, какая хранительница храма?! Если она и цветок, то опасный, как мак и такой же красивый.

Встав, я поднял с пола джинсы. Камила подползла ближе к краю постели и, протянув руку, резко выдернула их. Я посмотрел на неё и заметил на простыне рядом алое пятно.

— Для тебя это ничего не значит?

— Давай мы не будем об этом говорить.

Выдернул у неё джинсы и наткнулся на пылающий гневом взгляд. Она и не думала прикрываться. Я против воли посмотрел на её грудь и бёдра. На них тоже остались пятна.

— Иди в душ, Ками.

— А ты куда пойдёшь?

Издали раздался странный звук. Камила тоже услышала и напряглась. Детский плач становился сильнее с каждой секундой и давил на уши. Камила всё смотрела на меня, не отводя глаз. Потом резко подскочила, схватила платье и надела на голое тело. Секунды не прошло, как дверь хлопнула с тем же гневом, что был в её глазах.

— Вот же… — я рубанул ладонью воздух.

Взгляд упал на белую тряпку на полу. Поднял — это были трусики Камилы. Они болтались на пальцах, подобно поникшему белому флагу, но кто выкинул его, сказать было трудно. Я сжал их в кулаке и закрыл глаза. Снова она — волосы на голубой простыне, светлая кожа, приоткрытые губы, и тихое «Я тебя люблю».