Образы враждебных человеку божеств встречаются в сюжете о змее и злом духе Инекуй (м.), Инегуй (э.), Варда (э.). Есть также предания о черте, которого называли Идемевсь (э.), Шишма (э.), Шопача (м.), Чопача (м.), Шайтан (м.). Некоторых духов — покровителей природы — мордовские мифы также наделяют демоническими чертами, например хозяйку леса Виряву и божество воды Ведяву. Распространены также легенды о людях, обладающих сверхъестественными способностями: ведунах (содай ломатть (м.), содыцят, ведутт) или приходящих покойниках (куду сашенды кулоф ломаттне) (м.).

Шайтан и черти

Из всех этих образов лишь Инекуй и Варда считаются изначально злыми духами, Инекуй впоследствии стал восприниматься как царь всех змей. Других же создал верховный бог как своих помощников, но впоследствии они приобрели демонические черты. И теперь Вирява может напугать, защекотать человека до смерти, а Ведява — утопить его, перед смертью показавшись в образе девушки в белой одежде или обнаженной.

Частично смешиваются со злыми силами и другие мифологические существа, как, например, у нижегородской эрзи Трямка (нечистая сила, черт). Хозяин дома в первую весеннюю темную ночь приглашал Трямку с кладбища, чтобы использовать его для наживы. Однако при плохом обращении черт мог и разорить хозяина. Мордва-шокша представляет Трямку в образе цыпленка, хотя его постоянное обличье человеческое.

К злым духам относят и Варду (вардо э. — «враг, раб, невольник, нечистый дух») — хитрую, завистливую девочку-оборвыша, у которой на спине метка, указывающая на связь с потусторонними силами. В некоторых легендах Варда, наоборот, старое существо. По сказочным сюжетам она противница земледельческого труда (например, в сказке «Сыре Варда» — «Старая Варда»). Ее именем называют камни — вардонь сур («чертов палец»). Варда узнает новости от месяца и заставляет работать птиц.

Еще один демонический образ — Шопача (м.), Чопача (э.). В мифах этот персонаж трактуется по-разному: призрак умершего, привидение, оборотень, черт, птица, напоминающая кукушку. Если Чопаче не приносят жертву, он становится странствующим призраком. По поверью, Чопача приходит во сне, в поминальные дни. Эти призрачные существа могли являться в образе людей и забавляться с девушками, но никогда не показывали своей спины: ее не было, и потому все внутренности были видны. Они любят веселье, свадьбы и прекрасно танцуют, умеют превращаться в свиней или метлу.

В некоторых местностях Чопача мог быть призраком как живого человека, так и покойника. Чопача поднимался из гроба в образе огня, чтобы высосать кровь живущих и умертвить их. Изгнать Чопачу мог только старец, живущий на дне большой воды, в ледяном доме. По поверью, от злого Чопачи можно избавиться, если в его труп воткнуть спицу колеса, бывшего в течение семи лет на одной и той же телеге.

Со злыми духами связаны некоторые действия ведунов и ходячих покойников, которые, входя в дом, принимали образ огненной змеи. В некоторых мифах отмечается интимная связь ведунов с Шайтаном. Во многих преданиях все видения и неясные сверхъестественные проявления так или иначе связаны с демоническими силами.

Против злобных волшебных существ использовали обереги. Чтобы справиться с Шайтаном и ведунами, троекратно крестились, соблюдали различные табу, связанные с опасным временем (полдень, полночь, Рождественская ночь и ночь перед Пасхой, пора после захода солнца). От Вирявы оберегали себя дымом бересты и уходили от нее, пятясь задом наперед. Ведяве совершали жертвоприношения — как в целях оберега, так и для того, чтобы задобрить божество.

^{Хейкель А. О. Кулон с гребнем. 1901 г.}

^{Heikel, A. O. Suomalais-ugrilaiset kokoelmat. The National Museum of Finland}

Стремясь уберечь детей от злодеяний Варды, матери плевали им под мышки или на вышивку подола их рубашек. Трямку выгоняли из дома специальной молитвой. Чтобы избавиться от Чопача-мертвеца, место, где стоял гроб покойника, обсыпали золой, затем в него вонзали нож. Если умирал ребенок, то, чтобы не допустить его возвращения в этот мир в качестве призрака, в изголовье детской кроватки клали гребень и произносили: «На одной стороне море, на другой — тростник».

Когда кого-то донимал призрак покойника или живого, на шею преследуемого клали кусочек собачьей и свиной печени и древесный уголь, которым опаливали свинью.

Для оберега в могилу ведунов вбивали осиновый кол, чтобы покойник не мог выйти на белый свет совершать злодеяния. От ходячих покойников помогали принесенные из леса рябиновые ветки — их ставили по обеим сторонам двери.

Стремясь защититься от злых духов, человек меньше грешил. Возникла целая система запретов, использовавшихся в воспитательных целях и регламентировавших некоторые стороны жизни: под столом ноги качать — значит детей черта качаешь, оставишь грязную посуду — черти будут лизать и т. п. Из боязни демонических существ люди реже нарушали этические нормы, это также закрепилось в табу: проклинать ребенка нельзя — он превратится в злой дух, выбраниться — вокруг детей соберутся черти или змеи, ругаться во время кормления ребенка — духи нашлют болезнь. Можно сказать, вера в демонических существ, как и в силы небесные, способствовала душевному равновесию мордвы.

Идея множественности сил и мифологических существ, управляющих миром, типична для многих финно-угорских народов, в том числе и для мордвы. С победой христианского вероучения мировоззрение упростилось и плюралистические представления свелись к двум основным противопоставлениям: положительный Чипаз/Шкай и его антипод Шайтан, персонифицирующий все злые силы. К ним обращались, когда ломался размеренный ритм жизни семьи, нарушенный тяжелой болезнью близких, домашними ссорами, кражами, пожаром, падежом скота.

Однако демонические существа мордвы, как показывают материалы, не являются только христианскими заимствованиями, они имеют и свои национальные черты.

Доминирующим и наиболее опасным персонажем в мордовской мифологии считается Шайтан, первоначально помощник, а затем антипод мордовских верховных богов. В различных районах мордва называет этого демона по-разному: у мордвы-эрзи он идемевсь, шишма, шайтан (более поздний термин); у мокши шяйтан, равженя («черненький»), аф цебярьсь («плохой, негативный»).

Образ и роль Шайтана отражается в мифах о происхождении Вселенной и человека. Дохристианские представления мокши и эрзи о появлении злого духа различаются. В мокшанском мифологическом сюжете о том, как Шкай сотворил Землю, Равженя был изначально: Васендакиге светть лангса мезевок ашель. Аньцек Шкайсь и равженясь («Вначале на свете ничего не было. Только Бог и черненький»). Он, как и верховный бог, плавал уткой по безбрежному морю.

По воззрениям эрзи Самарской губернии, Шайтан появляется случайно из плевка верховного бога Чипаза в то время, когда он один плыл на камне по морю-океану. Плевок превращается в бугор и начинает преследовать Чипаза. Бог решил уничтожить бугор, ударив его жезлом, и сразу же появляется Идемевсь.

В материалах Симбирской и Пензенской губерний Шайтан предлагает Чипазу отдохнуть, чтобы он, молодой, мог управлять Землей, которую они создадут. Чипаз проклинает демона и прогоняет в пропасть, отправляет под морское дно в преисподнюю, чтобы он там вечно мучился в огне. Шайтан, обозлившись на Чипаза, навеки остается ненавистником всякого добра: после сотворения Богом голубого неба он напускает черные тучи, которые закрывают солнце.

Как верили мордва-мокша, верховный бог Шкабаваз создал Шайтана прежде всего себе в помощники, но тот выступил против своего создателя и за это был изгнан из небесного жилища на Землю, где местом его обитания стали старые мельницы, заброшенные кузницы, болотистые места, перекрестки дорог. Вместо Шайтана Шкай создал новое божество — Солтана или Масторонь Кирди, земледержателя, управляющего Землей.

Шайтан мог перевоплощаться в различные образы: филина, совы, кабана, камня, летучей мыши, позднее — черта и владыки мертвых. В сказочных сюжетах он появляется как старик, собака, коршун, жеребец. Под христианским влиянием его представляют с рогами и хвостом, в желтом, черном или темно-красном цвете, указывающем на его неуправляемый демонический характер.

Вместе с Чипазом Шайтан участвует и в сотворении людей. В мифах терюхан и некоторых эрзян Нижегородской и Симбирской губерний Шайтан, опередив Чипаза, лепит первочеловека из глины, песка, земли, собранных в 77 различных местах Земли. Демон просит Чипаза не уничтожать его творение, и бог доделывает человека, вдыхая в него жизнь, но с условием: люди будут смертными, и после ухода из жизни их души вернутся обратно к Чипазу, а тело останется Шайтану.

Терюхане и эрзя рассказывали о хитрости демона: у него не получалось создать человека по образу божьему, выходила то свинья, то собака, то коза, то какой-нибудь гад. Тогда Шайтан попросил летучую мышь свить гнездо на конце полотенца Чипаза и завести мышат, чтобы от тяжести полотенце упало на Землю. Мышь выполнила просьбу Шайтана. Этим полотенцем демон вытер лицо первочеловека и так получил образ и подобие божье.

В другом варианте мифа Шайтан увидел, как Бог лепил первочеловека из глины, и повторил действия демиурга, однако вместо человека у него получилась коза, она встала и заблеяла. При создании первочеловека, как и при творении Земли, от Шайтана исходит все отрицательное. Он старался испортить каждое творение Бога и, как мы уже отметили выше, наделил людей завистью и злобой.

Шайтан по силам равен богине Анге Патяй, поэтому вечно противодействует ей, ведь она ведет постоянную борьбу со злым началом. С помощью двух кремней, найденных на земле, Шайтан высекает огонь, из искр которых с каждым днем появляются злые духи. Они насылают болезни на людей и скот, заполняют поля червями и саранчой, портят погоду, учат людей злым делам. По другим мифам злых духов Шайтан создал с разрешения Чипаза: тот велел нечистому поселить бесов в болотах и омутах для наказания грешников (в этом сюжете мы видим результат христианизации). Если грешник просил прощения, мокшанский бог Шкай отсылал от него злого духа.

^{Латем, Л. ван. Святой Михаил. 1469 г.}

^{The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 37 (89.ML.35), fol. 15v}

Злые духи могли вступать в связь с людьми. У Шайтана было 13 дочерей: 12 лихорадок и одна ветряная оспа, а число сыновей неизвестно. Дочери Шайтана не дают людям покоя.

Шайтан постоянно причиняет людям какие-то неприятности, вводит их в грех, заставляет плутать пьяных, пугает, выходя им навстречу около заброшенной кузницы или в местах, где были убиты люди. По поверью, черные тучи на небе, ветры, бури, страшный мороз — тоже деяния нечистого.

В сказочном сюжете сом превращается в черта. Если рыбаки забывали помолиться нечистому — Шишме, который выходил на берег в образе человека, — надо было бросить ему две-три рыбки, иначе он мог захлопать, засвистеть и распугать всю рыбу.

Шайтан мог вселиться и в тело человека, от чего тот заболевал, и вылечить его было невозможно, пока нечистый не выходил сам. Демон постоянно пакостит людям и провоцирует их: заставил посадить хмель, научил делать пиво, мед и вино, из-за чего появилось пьянство. Подстрекаемые Шайтаном люди убивают эрзянского сына бога Нишкепаза, который, подобно Иисусу Христу, возносится на Небо.

Считается, что колдуны продают свою душу Шайтану, который помогает им в колдовстве. По поверью, самоубийцами также руководит Шайтан. В фольклорных материалах, берущих начало в мордовской мифологии, рассказывается, как демон, забравшись в дупло в виде змея, передразнивал эрзянского бога грома Пурьгинепаза, и тот его убил. Если нечистого удавалось убить, его кровь вспыхивала, а место, где он скрывался, загоралось. Поэтому во время грозы не принято было произносить имя Шайтана, обычно говорили тонат, нонат («те, другие»), чтобы не навлечь удары стихии.

По мировоззрениям дохристианской мордвы Шайтан наиболее опасен в определенное время суток: от полуночи до первых петухов, а также в полдень. В это время старались не отправляться в дорогу. Для оберега от Шайтана до сих пор в некоторых селах Мордовии в ночь на Пасху троекратно обходят дом со свечкой и хлебом в руках, а на Крещение чертят углем крестики на дверях и окнах. По поверью, на Крещение кататься — ломать Шайтану ноги, вечером костры жечь — его ноги палить.

^{Бусы-гайтан с иконкой.}

^{Государственное бюджетное учреждение культуры «Пензенский государственный краеведческий музей»}

Если петухи кукарекают перед полуночью, значит какого-то человека мучает нечистый, а птицы своим кукареканьем спасают его душу. Во время некоторых гаданий специально чертили круг от Шайтана.

Образ и имя демона использовали в проклятиях, заговорах-присушках: бог земли Масторпаз по просьбе ворожеи посылает семь чертей приворожить девушку. Уколовшись иголкой, говорили: Шяйтан седис пезолеть (м. «В сердце Шайтана вонзилась бы»).

Образ змея

Мифическое представление о змее, в отличие от реального пресмыкающегося, — это многоголовое крылатое, огненное человекоподобное существо. Его функции противоречивы: он мог как покровительствовать людям, так и вредить им. Трансформация образа змея в мордовской культуре обусловлена двумя причинами. С одной стороны, змей вызывает страх своими уникальными способностями, отсутствующими у человека. С другой стороны, змея почитают как покровителя и защитника.

Сотворение реального змея зафиксировано в одном из заговоров мордвы-эрзи: Нишкепаз, сын верховного бога Чипаза, создает змею после всех остальных представителей животного мира:

С тех пор змея все время прячется, живет в лесу, в болоте, под землей, во дворе, в реке, в глубоком колодце, в хлеву.

Царем всех змей считается мифический змей Инекуй у мокши и Инегуй у эрзи (от ине м., э. — «великий, мировой»; куй м., гуй э. — «змея»; дословно Великая змея). Он белого (хотя первоначально черного) цвета, бывает огненным и многоглавым (семь или 12 голов). Инекуй может летать по небу и прилететь на белый камень на дно иневедь («великой, мировой воды»):

В заговорах после черного змея приглашают прилететь на нужное место серого, подколодного, блудного или лесного змея.

Согласно фольклорно-мифологическим текстам, царь змей живет в замке далеко, куда птицы не летают, за смоляным морем на высокой черной скале. В его саду на башнях установлены золотань куйхть (м. «змеи из золота»). Охраняют замок трехглавые змеи. Прилет царя змей сопровождается громовым шумом.

^{Браслет со змеиноголовыми концами. XI–XIII вв.}

^{Из фонда ГБУК «Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина»}

По представлениям мордвы, змея наделена разумом и понимает человеческий язык. Верили, что познать язык всех змей можно в ночь на Ивана Купалу. По мокшанской легенде, в ночь перед этим праздником над всеми травами горят свечи, а на одном цветке загораются 12 свечей, которые видны только честным людям. Если кто-то сорвет хоть маленький лепесток с этого цветка, станет понимать язык зверей, змей и птиц. В мордовских волшебных сказках человек познает языки животных, съедая мясо белого змея.

По сведениям информантов змеиный язык понимали некоторые содай ломаттне (м. «знахари»). По поверью, душа ведуна вылетает через трубу в виде огненного змея, а тело остается дома, как будто спит. Во время фольклорной экспедиции нам рассказывали о знахаре-мужчине, который ночью ходил в лес, чтобы разговаривать со змеями.

В более поздних представлениях образ мифического змея трансформировался в образ куйгорожа у мокши (куй — «змея»; корож — «сова») или трямки у эрзи (трямо — «кормить, вырастить»). Это существо выполняло функции домашнего покровителя, было духом обогащения, наживы, удачи, воровства, а также нечистой силы.

Куйгорож живет не во всех домах и рождается различными способами, например: хозяин дома семь лет держит петуха, который снесет два мелких яйца. Хозяин или хозяйка держат эти яйца под мышкой, и из них выводятся куйгорожи. Также они могли вылупиться из яйца красного петуха, заложенного хозяином семь недель назад, из первого весеннего яйца или из яйца, которое крестьянин взял в лесу с краю совиного гнезда. Иногда куйгорож появлялся из яйца черной курицы, тогда он был черный, невидимый. Яйца высиживают три или шесть недель сами хозяева, старик или старуха.

Выглядит куйгорож по-разному: как существо с головой птицы и хвостом змеи или как маленькая кошка, у которой в щеках незаметные мешочки в щеках, куда может войти два фунта зерна. Иногда это цыпленок, по поверью, способный принимать образ человечка ростом с палец. Иногда новорожденный куйгорож размером с наперсток, он семь лет живет под печкой, пока не вырастет с локоть и не наберется сил для служения владельцу дома. Обычно после рождения куйгорож невидим, показывается редко. В быличках хозяйка принимает его за работника, но она чувствует, что у него нет спины, и так догадывается, что это куйгорож.

Это существо фантастически выполняет любые хозяйственные работы: может за ночь построить дом и хлев, вспахать поле, засеять его, убрать урожай, подготовить сотни блюд. Кроме того, куйгорож порой выступает в роли водяного змея, и это говорит в пользу предположения о трансформационной природе этого мифического персонажа. По поверью, чужих куйгорожей ловят или крадут, произнеся специальный заговор, и держат их дома или в амбаре для наживы.

Возможно, мифический змей, который позднее трансформировался в куйгорожа, был когда-то тотемом, покровителем домашнего очага и земледелия. Данные функции змея находят отражение и в современной культуре мордвы. В частности, у эрзи в некоторых селах Пензенской области гигерь пря гуй («уж») и сейчас считается покровителем хлева, который охраняет скот от болезней и вредителей. Уж якобы оберегает дом, приносит в него достаток и благополучие. Некоторые хозяйки наливают в чашку молоко для змеи и ставят ее во дворе, чтобы змея не была голодной, когда приползет из леса.

Однако со временем функция змея как покровителя дома меняется — змей становится врагом человека. Эта перемена отражена в мордовских фольклорных текстах, посвященных борьбе со змеями и защитой от них. Так, в одной из мордовских сказок девочка с серебряным зубиком убегает от погони водяных змей. В мордовской песне «Андямо» поется о парне, который 12 лет охотился и жил в лесу. Он встречает шипящую ядовитую змею, которая хочет его растерзать. Андямо решил застрелить змею, но внезапно меняет свое решение, так как змея предлагает ему помощь: показывает ему дорогу домой, и он становится земледельцем:

Таким образом, с развитием земледелия тотем змеи превращается в художественный образ. В мордовских сказках и песнях мифологического содержания люди в жестокой борьбе убивают мифического змея. Это не лесная и не водяная змея, которая была проклята еще при рождении и которая действительно ядовита и целебна. Это змей особенный: он летает, говорит человеческим голосом, у него есть мать и семья, у него живут люди-работники, с которыми змей долгое время общается. Он направляет и учит людей, дает им советы, может предстать в образе человека.

В мордовской песне «Меняша» семиглавый змей предстает в образе девушки.

Однажды, увидев, что его луга кто-то истоптал, змей решил: Ужока маштса ней мон те а парочинть («Ужо я накажу его, обидчика»). Но он задремал и потерял бдительность, и парень отрубил змею головы, несмотря на просьбы оставить его в живых и предложение взять в жены красавицу-дочь.

В мордовских сказочных сюжетах со змеей также сражается парень, рожденный от брака медведя и женщины. Одерживает победу над змеей и обыкновенный молодой человек. Он случайно попадает в дом змеи и там работает c освобожденными им пленниками, которых держала в неволе семиглавая змея, говорящая на мордовско-эрзянском языке и имеющая семью. Однако по просьбе змеи парень оставляет ее последнюю голову, за что она обещает показать ему дорогу домой.

Три раза по ночам борется со змеями царевич-богатырь и тоже побеждает благодаря своей смекалке и 12-пудовой железной палице: в первый день он вместо старшего брата боролся с шестиглавым змеем и одолел его, во второй день вместо среднего брата справился с девятиглавым змеем, а на третий день, когда был его черед дежурить, победил 12-главого змея. Мать погибших змеев и их жены хотели отомстить царевичу, но он подслушал их замысел и перехитрил змей.

В другом сказочном сюжете змея предлагает дружбу человеку, уверяя, что она изменилась в лучшую сторону, сбросила старую кожу и ее не надо бояться, но человек все равно убивает ее. Здесь отражается народное представление о коварстве змеи — все равно укусит.

Мордва верит, что мифическая змея будет являться к женщине, если та сильно затоскует по отсутствующему мужу, и в результате женщина быстро похудеет и может даже умереть. Жительница одного села рассказывала, что ее покойный супруг долгое время прилетал домой в виде огненного змея через печную трубу, вступал с ней в интимные отношения и затем улетал до рассвета. Отвадили покойного, поставив у двери ветки рябины и произнеся: «Во имя Отца, Сына и Святого Духа».

Согласно традиционным представлениям эрзи, существуют особые змееподобные существа уй суд (уй э. — «мозг, ум, сила, мудрость»; суд э. — «решать, искать»), олицетворяющие метеориты. Это огненные змеи, которые прячут солнце от людей. По сказке, в одном царстве 300 лет не было света — змей похитил солнце, луну и звезды. Вернуть светила удается простому парню после борьбы со змеем.

В традиционной культуре мордвы реальная змея и ее образ выполняли оберегательную и магическую функции. В любовной магии сушеную голову змеи применяли для присушки жениха или мужа. Куень брят (у мордвы-мокши — «змеиные головы»), металлические кружочки, напоминающие чешую больших рыб, использовались в традиционных женских украшениях для оберега.

По представлениям мордвы в волосах сосредоточена жизненная сила человека. Чтобы защититься от колдовства и ворожбы, перед свадьбой невесте заплетали 25 кос, на затылок привязывали разноцветный шерстяной хвост, украшенный подвесками из монет, бисера и раковин, которые называли «змеиными головками». Кроме того, в мордовских фольклорных текстах волосы часто сравниваются со змеями из-за визуального сходства: куйнякс комболдыхть («змеей извиваются, колышутся»). В мордовской свадебной поэзии змей — символ стремительного свадебного поезда.

^{Вяйсянен А. О. Девушка в праздничном костюме и с плетеным украшением (со спины). 1914 г.}

^{Väisänen, A. O. Suomalais-ugrilainen kuvakokoelma. Finnish Heritage Agency}

Не менее важная функция змеи, целительная, отражена в мордовской народной медицине. Судя по текстам заговоров, сушеной головой змеи отгоняли лихоманку, а держателя змей Инекуя просили исцелять змеиные укусы. По эрзянской легенде, ангел и змея поспорили: змея хотела ужалить человека, а ангел — вырастить траву. В результате их спора выросла гуй тикше — «змеиная трава», которой лечат змеиные укусы.

Урожайный год и в настоящее время мордва примечает по большому количеству змей в лесу. По народному поверью, все змеи раз в год, весной, собираются в лесу на куень кетьмафксс (у мордвы-мокши — «змеиный совет, собрание»). Если змея нарушала запрет кусать людей, ее в этот совет не принимали. Случайно наступив на змею, человек просил у нее прощения, чтобы она не наказала. Также считали, что для человека, который умывается молоком красной коровы, змеиный укус не представляет опасности. Более того, по народным представлениям мордвы, некоторые змеи питались молоком коровы. Такую корову доили через морга варява (у мордвы-мокши — «дырка от сучка»), чтобы змея перестала сосать ее молоко. Верили, что во время грозы бог-покровитель грома Пурьгинепаз преследует змей и уничтожает их молниями.

В повседневной речи мордвы у слова «змея» были негативные коннотации. Когда человека (обычно женщину) сравнивали со змеей, выражали свое отрицательное отношение. В частности, образ змея Инекуя использовался в проклятьях: «пусть фурункул образуется сисем пряса» («семиголовый»); куйсь пупалензе («чтобы тебя змея укусила»). Увидеть змея во сне считалось не к добру.

В современном мире традиционные сказки и песни мифологического содержания практически исчезли из бытования. Вместе с ними ушли в прошлое представления о мифической змее и ее фантастических способностях, иносказательно отраженных в фольклорных текстах. Однако и до сих пор некоторые люди старшего поколения воспринимают образ змея (огненного, летающего, превращающегося в человека и знающего человеческий язык) как нечто, существовавшее в действительности. Возможно, в сказочных, мифических образах такие змеи — не плод воображения, а отражение каких-то реальных рептилий и их влияния на жизни людей в далеком прошлом, со временем закрепившееся в представлениях мордвы и различных жанрах устного народного творчества.

Птицы в мордовских мифах

Образы птиц занимают особое место в мифологии не только мордвы, но и других этносов. Это непременный элемент мифологической системы, играющий важную роль в создании мира и человека.

В архаичном мифологическом сюжете Великая птица (Ине Нармонь м., Ине Нармунь э.) выступает в роли демиурга — сносит Великое мировое яйцо (Ине ал э., Оцю ал м.), из которого возникает мир. Подобный мотив характерен для космогонии и других финно-угорских этносов: финнов, эстонцев, саамов, коми.

Кроме того, в мифологии мордвы Великая птица является прародительницей некоторых этносов и божеств: эрзя, русские и чуваши рождаются из трех ее яиц. Божества Норовава, Вармава и Вирява, покровительницы плодородия, ветра и леса, также появились из трех яиц, снесенных птицей Ине Нармунь в гнезде на необычной березе, которая росла в центре Земли. Три ветви березы образовывали ее крону, три разветвления — корень.

^{Гульд Дж. Buteo vulgaris. Обыкновенный канюк. 1862–1873 гг.}

^{The New York Public Library}

Согласно легенде, после сотворения мира Бог приказал птицам вырыть себе по колодцу для мытья. Все исполнили приказание, однако канюк в это время отсутствовал. Прилетев, он пустился на хитрость, уговорив ворону умыться в иле, чтобы предстать перед Богом чистой. Сам же, запачкав себя илом, прилетел к Богу раньше и сказал, что тоже вырыл себе место для умывания, указав на колодец вороны. За обман Бог проклял канюка и запретил ему пить воду из рек, озер и колодцев. С того времени он может утолить жажду только дождевой водой и росой. Когда долго нет осадков, канюк плачет и просит у бога воды. И по сей день о тех, кто присваивает результаты чужого труда, мордва-мокша говорит: Панзить кондякс вадендьсы прянц и мярьги: «Эшить мон шувине» («Как канюк намажет голову и говорит: “Я вырыл колодец”»).

Образ утки (яксярга м., яксярго э.) также очень популярен в историях о создании мира. Вспомним, как в мифе Бог плавал по безбрежному океану в образе утки, а потом нырнул за почвой и создал Землю.

В легендах и преданиях мордвы утка необычайно красива. Ее описание пронизано мифологическими символами: с позолоченными ножками, как монета с узорами на крылышках, концы из чистого золота, оперенье монетовидное; на спине царские печатки, божественные знаки; голова серебряная; клюв и лапки медные, крылья серповидные; вид величественный; от нее исходит необычный свет.

Мифологический образ утки у мордвы связан также и с человеческим родом. По преданию, это девушка, которую заколдовали, и она обернулась птицей. Охотиться на нее нельзя. Кто попытается убить ее, совершит тяжкое преступление, нарушив родовой запрет. В цикле песен об утке и охотнике отражается отношение людей к своим родовым тотемам.

В фольклоре часто встречается такой мотив: мачеха проклинает неродную дочь (или мать — нелюбимую), и проклятая девушка до замужества остается в птичьем облике. Если охотник по просьбе утки не убивает ее, то она, превратившись в девушку, выходит за него замуж. Но есть и другое развитие этого сюжета: не слушая просьбу утки, охотник убивает ее, хотя она предупреждает, что вместе с ней погибнет и его семья, лишившись посевов, ведь она не простая утка, а посланница эрзянского верховного бога. Когда охотник убивает утку, его поражает ее стон, обилие ее крови и пера.

Боги и божества могли предстать в образе различных птиц, что подчеркивало их сверхъестественные знания. Верховный бог мокши Шкай превращался в утку или орла и погружался в недра Земли как червь, чтобы его не выследили. Сын верховного бога эрзи Нишкепаз превращался в голубя, лебедя, орла, ласточку. Его любимая птица — лебедь, посол неба, распорядитель божественных и человеческих отношений. По другим мифам послом сына бога солнца к людям был ястреб.

Покровительница брака, здоровья, рожениц и младенцев, плодородия и детей богиня Анге Патяй спускалась на Землю в виде большой птицы с длинным золотым хвостом, из ее золотого клюва по полям и лугам сыпались зерна. Она также принимала вид белоснежной голубки и с высоты кидала пчелам цветы для сбора меда, хлебные крошки курам.

В календарно-обрядовой поэзии мокшанское божество поля Паксява появляется в образе куропатки, а покровительница зерна Серава, как и эрзянская Норовава, — в виде жаворонка. В традиционной культуре мордвы весной, обычно перед пахотой, пекли птичек из теста. Дети выходили с ними на улицу и кричали: «Жаворонушки, прилетите, теплого воздуха принесите!»

Вещий ворон с железным клювом и три ласточки были помощниками мифологического героя Тюштя, он и сам мог оборачиваться ласточкой или петухом.

В сказочных сюжетах найти живую воду мог только тот, кто способен превратиться в птицу и проникнуть туда, куда простому человеку не добраться.

Птиц использовали и в качестве ритуального жертвоприношения. От обряда зависело, какую именно птицу выберут, однако чаще всего в дело шли куры. К примеру, на озкс Бабань каша («Бабья каша») резали девять кур, в честь божества плодородия и хлеба Норовавы жертвовали желтую курицу, а в честь покровительницы Земли Масторавы — черную курицу. Черную же птицу бросали на новоселье в подпол, чтобы задобрить божество дома Кудаву. Жертвенных кур использовали также при закладке города или церкви: разрубив птицу на части, клали под углы будущих строений.

По мордовскому народному поверью, куры бывают именинницами 1 ноября (на Кузьму-Демьяна), в этот день божеству-покровителю дома Кудаве приносили в жертву курицу.

После посева яровых хлебов, по традиции, отмечали общественный сельский обрядовый праздник сараз озкс (сараз м., э. — «курица»), на котором приносили в жертву кур — по одной из каждого дома.

Ноги курицы бросали в могилу покойного, а голову птицы клали на грудь покойницы, чтобы и на том свете у нее были яйца и цыплята.

Бытовали различные запреты: нельзя приносить домой с поля хлеб — куры умрут, а если принести камешки, они перестанут нестись. При болезнях кур совершали специальный молян божеству травы-муравы Нараве. Примечали: в доме будет покойник, если к куриному хвосту прилипла солома, если курица вылетела через дымовое окошко бани или кукарекает. Чтобы такое кукареканье, предвещавшее беду, «ушло по ветру», хозяин дома должен был эту курицу зарезать, вытащить ее горло, сжечь и развеять пепел по ветру. Считалось, что курица предчувствует несчастье в семье. Верили: если курица тайком несет яйца и выводит цыплят, то семья обеднеет; если сильно кудахчет — к скандалу.

В Нижегородской губернии в честь покровительницы пасеки Нешкеавы мордва-мокша устраивали на Ильин день ритуальное торжество-праздник. На этот озкс обязательно приглашали верховного бога, Нешкеаву и других божеств, а в жертву приносили белого гуся. Голову только что забитого гуся, которую отрывали руками, кидали в воду, чтобы задобрить Ведьмасторпаза.

Мордовскому божеству огня Толаве приносили в жертву красного петуха. Такая же птица отправлялась на заклание в честь Юрхтавы и Керень-Шочконьпаза по окончании полевых работ и перед началом пахоты на обрядовом празднике кереть озкс, посвященном сохе.

На празднике Инекелу озкс («Великой березы») около порога дома клали головы и внутренности жертвенных птиц (петуха, гуся и кур). Затем все это зарывали под порогом или в центре двора.

В мордовских верованиях птицы выступают также в роли предсказателей. Самая популярная вещая птица — кукушка (куку м., куко э.). Календарно-обрядовый фольклор (колядки, веснянки) по-разному рассказывает о происхождении этой птицы. Согласно одним сюжетам, кукушка вылупилась из яйца Великой птицы или Великой водяной птицы (Покш ведь нармунь э.), которая на большом поле свила гнездо из волос девушки, снесла три яйца и высидела трех птенцов: соловья, кукушку и жаворонка (кукушка обычно выводится из первого или второго яйца). По другим мифологическим материалам, кукушку выводит тетерев, свивший гнездо в первой лесной роще на первом дереве, первой ветке и снесший три яйца, из которых вылупились кукушка, соловей и пташка. В веснянках кукушка — птица с крапинками, она обута в красные сапоги, ее клюв позолочен, а хохолок шелковый.

Кукушка кукует на первом дереве, сучке, почке, листике. Ее кукование по утрам связывали с началом трудового дня.

^{Учебный плакат. Cuculus canorus. Обыкновенная кукушка. Конец XIX — начало XX в.}

^{Västernorrlands museum}

Боги предназначили кукушке быть домашней птицей. Однако она вначале пообещала, а затем отказалась исполнить желание богини Анге Патяй ежедневно нести яйца, и за это кукушку та наказала — изгнала из человеческого жилья в лес. Кроме того, богиня не позволила кукушке вить своего гнезда, велела класть яйца в чужие, а в знак неисполненного обещания сделала саму птицу и ее яйца рябыми. С тех пор кукушка жалобно кричит по лесам, тоскует по человеческому жилью.

По поверью мордвы, кукушки — это неродившиеся дети, поэтому их нельзя убивать. Кукушками становились также безымянные умершие дети. В облике кукушки в фольклоре изображается божество леса Вирява.

Согласно словарю Х. Паасонена, шопача (м.), чопача (э.) — это птица, летающая в вечерних сумерках, величиной и по виду напоминающая кукушку.

Как и другие народы, мордва по кукованию пытаются узнать срок своей жизни, обращаясь к птичке с вопросом: «Кукушка, кукушка, сколько лет проживу?» Иногда девушки спрашивали ее, сколько лет осталось до замужества.

С первым кукованием кукушки связаны различные приметы и поверья. Если кукование услышишь справа, то до следующей весны будет богатство, слева — голод. Слышать кукушку с востока — к добру, с запада — к худу. Осеннее кукование предвещало долгую и теплую весну. Кукушка кукует на востоке — к богатому урожаю, на юге — к рождению мальчиков, на западе — к смерти девушки. Частое кукование не предвещало добра или обещало ясный день.

Особое значение имело кукование во время жатвы. Кто слышал кукушку, надо было повернуться на ее голос, тогда до следующей жатвы не заболит горло. На Петров день, 12 июля, кукование прекращалось. Если кукушка закукует после Петрова дня, это не к добру.

Мордва особо почитала и также считала вещей птицей голубя (гульня м., гулька э.). По представлениям мокши, голубь — это шкаень нармонь («божественная птица»), антропоморфное существо, поэтому строго запрещалось есть голубиное мясо, такой поступок считался непростительным грехом. Существовало табу и на разорение гнезда голубя, в противном случае он мог принести в клюве огонь, сжечь дом или уничтожить семью.

В колядках действия голубя также уподобляются действиям человека: из зернышек, принесенных в клюве, смолотых и просеянных, голубь печет пироги, мажет их маслом, угощает колядующих детей. В песнях мифологического характера девушка перевоплощается в голубицу. В свадебном фольклоре домашняя голубка символизирует кротость, спокойствие невесты.

В традиционных эрзянских свадебных обрядах верхний, 12-й, слой основного ритуального пирога лувонь кши обязательно украшала пара вылепленных из теста голубей как символ будущей новой мирной жизни, божественной силы.

^{Солонка деревянная в виде голубя — салдыркс.}

^{Из фонда ГБУК «Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина»}

До сих пор примечают: если голубь влетит в окно — к беде, стучит в окно — к известию или предупреждает об опасности.

Мифологические представления мордвы отражает образ голубя и в вышивке: отдельные узоры на рубашках выполнялись в виде следов голубя (гулькань пильгекит м.) или птичьих крылышек (пацянят м.).

Мифологическое воззрение народа отражено также в народных приметах о погоде, связанных с поведением птиц. Многие до сих пор считают, что это лучший способ узнать об изменении погоды. Примечали время весеннего возвращения птиц (если поздно прилетят птицы, лето будет долгим), их поведение (если птицы летают суматошно, пойдет дождь), даже место, где сидела птица, имело значение: кукушка кукует на сухом дереве — к холоду.

Холод, тепло или дождь птицы предвещают также своим криком, поведением и игрой. К дождю: вороны громко каркают, галки резвятся, воробьи в пыли купаются или в село летят. К хорошей погоде: голуби воркуют, воробьи громко чирикают. В день Крещения голуби тоже предсказывали погоду: в какую сторону полетят выпущенные птицы, с той и придут дожди.

По внешнему виду птиц мордва определяла, теплой или холодной будет предстоящая весна: если дикие утки прилетят нежирные, весна будет теплая, и наоборот. Ранний прилет чавкатнень и жаворонкатнень («галок» и «жаворонков») обещал теплую весну.

Приметы предсказывают, что к бурану сорока прячется под крышу. Наступление холодов и время выпадения снега определяли по полету птиц: дикие гуси низко летят — скоро выпадет снег; если лебеди улетают рано осенью — быстро наступят холода.

Весьма показательным считалось поведение домашней птицы: если куры чистят перья, будет ненастье, а если выходят во время дождя, значит он пройдет быстро. К дождю куры щиплют свои перья, купаются в пыли, днем прячутся; к скорому наступлению осени чистят перья, к холодной зиме сбрасывают их осенью. Если курица сбросила хвост, нестись больше не будет. По несвоевременному пению петухов примечали наступление тепла: петухи начинают петь раньше обычного, кукарекают днем зимой — к теплу.

Мифы о животных

Медведь (офта м., овто э.) — один из прародителей мордвы, тотемное животное. Согласно легенде, медведь — проклятый человек, поэтому у него ноги и ступни человечьи. В народных представлениях он символизирует богатство, здоровье, доброту, плодородие. В образе медведя представляется Нишкепаз, сын эрзянского верховного бога Чипаза.

Древний культ медведя как прародителя, тотема отражен в фольклоре, например в песнях о затерянной в лесах медвежьей стране, о союзе медведя и девушки и их детях-богатырях. В мокшанских сказках медведь живет с женщиной, у них рождается Офтонь цера (м. «медвежий сын»), растущий не по дням, а по часам. Медведь говорит человеческим голосом, исполняет песни, обращается за помощью к людям (женщина вынимает из его лапы занозу) и в благодарность приносит мед. Убийство медведя считалось тяжким преступлением, за которым следовало наказание: умирали мать, отец, жена, ребенок.

Однако в более поздних сказочных сюжетах это животное уже не воспринимается как тотем. Его убивает собственный сын. Любимый парень в песнях порой предстает как злой медведь. В мокшанских сказках встречается также мотив, как медведь съел старика со старухой.

В свадебных обрядах роль медведя обычно изображала женщина в шубе и шапке, вывернутых наизнанку; она встречала жениха с невестой. Медведь символизировал богатство и чадородие будущей супружеской пары. Невесту и жениха сажали на шкуру медведя или шубу. Молодая при входе в дом жениха наступала на медвежью шубу, ею же покрывали постель новобрачных. С плодородием связан обычай наряжаться медведем на святках.

^{Шуба из овчины — ор.}

^{Из фонда ГБУК «Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина»}

Медведю приписывали оберегательные функции. На эрзянской свадьбе сваха в образе медведя хлестала веником всех входящих в дом. По народным представлениям, его боятся нечистая сила и колдуны, поэтому в старину мордва, чтобы злые духи не проникли в конюшню или хлев и не навредили скотине, держала там черепа медведей. Если таких черепов в доме не было, хозяева дожидались поводырей с медведями и заводили зверя в конюшню и на двор.

Медвежье сало использовали при заболеваниях легких, офтонь бокон (м. «шиповник»; дословно «медвежий пупок») вешали в целях оберега в хлев, а отвар из него пили при простудах.

Лошадь (алаша м., э.) — объект поклонения, особо почитаемое и жертвенное животное, символ тепла, весны. О древности появления лошади у мордвы указывают археологические памятники. В мифологической песне «Конь и Сокол» конь карий, белоногий, на его лбу звезда. В поединке с соколом за право быть кормильцем народа и владельцем земли именно конь становится победителем.

Жертвоприношение лошади описывал еще в XV веке венецианец И. Барбаро. Лошади связывали ноги, привязывали голову к кольям, вбитым в землю, и убивали животное из лука. Из шкуры делали чучело, ставили на площадку и молились на него, жертвуя меха, соболей, белок, лис, — все это развешивали на дерево. Над жертвенным мясом проводились особые ритуально-магические действия, и затем его съедали участники обряда. Иногда чучело лошади поднимали на вершину дерева и поклонялись ему как солнцу.

Обожествление коня отразилось во многих обычаях и обрядах. В селе Лобаски эрзя в поминальные дни по умершим мужчинам лошадь приносили в жертву. После тризны лошадиную шкуру оставляли на кладбище, развесив ее на дубе, позднее, разрезав для сохранности на узкие ленты, клали на могилу. С принятием христианства лошадь перестала быть жертвенным животным, конское мясо уже не употребляли на тризнах и до сих пор редко используется в пищу.

Лошадиные чучела, изображения всадников были повсеместно распространены в праздничных обрядовых действиях. В Симбирской губернии в праздник Сошествия Святого Духа на апостолов двое мужчин изображали лошадь, на шею привязывали колокольчик, сажали на лошадь мальчика, ели ритуальную яичницу.

Почитание лошади отражено в некоторых ритуально-обрядовых действах, к примеру, в перенесении родовой свечи штатол, в скачках женщин на палках, символизирующих лошадей. Мешочки, наполненные просом и украшенные бантиками, представляли туловище лошади. К одному из мешочков снизу пришивали два шарика из красной материи, получался жеребец. Отправляясь в гости во время озкса, женщины скакали на этих палках, имитируя конское ржание. Другие женщины, держа в руках деревянных лошадок, украшенных разноцветными лентами и увешанных бубенчиками, постукивали ими в такт плясовых песен.

Ритуально-магические действия, связанные с культом лошади, бытовали и на свадьбах. В Симбирской губернии при перенесении свадебных пирогов из избы в амбар, к месту брачного ложа молодых, на одну из женщин надевали узду и вели ее впереди всей процессии. При этом женщина, подражая лошади, топала ногами, скакала, ржала. В Атяшевском районе Мордовии при встрече свадебного поезда пожилые женщины, оседлав разукрашенные палки, выходили навстречу молодым, возвращающимся из загса.

Образ всадника на солнечном коне широко бытовал у мордвы-эрзи на Пасху. Исполнителя роли Пасхи избирали на сельском сходе. Им становился мужчина, у которого была светлая (сивая или белая) лошадь. Всадник въезжал в село, его встречали хлебом-солью. У каждого дома он останавливал лошадь, желал семье счастья, благополучия; в ответ хозяева угощали его брагой. В конце Пасхи лошадь провожали за село, стреляя из ружей.

^{Вяйсянен А. О. Гребень-подвеска. 1913 г.}

^{Väisänen, A. O. Suomalais-ugrilaiset kokoelmat. The National Museum of Finland}

По эрзянскому поверью, Пасха появляется верхом на белой лошади. Фигура лошади как персонификация образа солнца использовалась на Масленицу, Пасху, Троицу, Новый год — те праздники, с которыми у крестьян были связаны надежды на благорасположение природы и на щедрость солнца. Отсюда яркие новогодние костры, призывающие его светить ярче, масленичные блины — символ небесного светила, пасхальные яйца, крашенные луком, символизирующие одновременно и солнце, и жизнь, заламывание березок, смысл которого — придать земле и людям силы природы, солнца.

На празднике Роштувань кудо («Рождественского дома») лошадь была главным образом. Остов лошадиной фигуры делали из грубого полотна, голове старались придать сходство с оригиналом. В мордовском селе Рыбкино использовали даже настоящий лошадиный череп, насаженный на палку. Одетая в яркий наряд девушка, восседавшая на лошади, символизировала Новый год, а игры коня с молодыми женщинами — проявление обновляющейся природы.

На Троицу, при проведении женского озкса, в роли лошади выступала одна из участниц праздничного застолья, переодетая в мужчину. Основным атрибутом, указывающим на то, какое это животное, служила уздечка, наброшенная на голову исполнительницы. Лошадь буйствовала, прыгала, ржала, боролась с мужчинами. Моления с подобными играми на Троицу в одном и том же селе проводились по несколько раз.

На праздник проводов весны до сих пор в некоторых селах наряжают чучело лошади как олицетворение весны. В весенних праздничных действах, помимо символа играющего солнца, лошадь воплощает собой еще и дух растительности, возрождающейся в это время года. Для крестьянина лошадь то же, что растение, хлеб.

Примечали, что к перемене погоды лошадь катается по земле, к дождю — вздрагивает, фыркает. По поверью, чтобы лошади возвращались домой, надо повесить перед печкой на матицу мешочек с несколькими лошадиными зубами. Череп лошади служил в качестве оберега на пасеках. Видеть во сне лошадь — к болезни, упасть с лошади — вылечиться. Если лошадь грызет удила, это к пожару.

Культ этого животного отразился и в женских украшениях эпохи железа, от которой сохранились подвески в форме лошади.

Кошка занимала особое место в традиционной культуре мордвы, как и в культурах других финно-угорских этносов. Традиционно при заселении в новый дом хозяева пускали кошку для оберега. По поверью, она принимала первую смерть в новом доме. При этом наблюдали: где кошка ляжет, там и лучшее место для кровати. Не к добру, если кошка пятится назад и не хочет заходить в дом.

Считается, что кошка чует нежданных гостей, и, если кошка моется, это к гостям. Если кот спит на спине, задрав нос кверху, или лежит с вытянутыми в сторону двери лапами и хвостом, он предсказывает покойника в доме; кошка исчезала из дома — уберегла хозяина от беды.

Тесная связь с домашними животными и птицами отразилась в традиционных толкованиях снов. По поверьям мордвы, увидеть во сне собаку — к другу, котят — к ложным друзьям, свинью — к подлости, корову — к тяжелой жизни, лошадь — к болезни; зарезать во сне свинью — к ссоре, курицу или петуха — к смерти. Уход из жизни пророчил и сон, в котором человека забодал белый бык.

Культ деревьев

Как и многие другие этносы мира, мордва поклонялась некоторым деревьям, что ярко отразилось в мифологических песнях, преданиях, сказках. Одной из наиболее почитаемых была береза (келу м., килей э.), олицетворение плодородия, женского начала. По преданию эрзян, это дерево впервые выросло на могиле красивой, смелой девушки Киля, сражавшейся с ногайцами. В честь нее и назвали это дерево, ранее неизвестное.

В образе священного дерева прослеживаются представления о «мировом дереве», имеющие параллели в мифологической поэзии многих финно-угорских народов. Береза — это могучее, старое дерево, вокруг которого движутся небесные светила, а на ветвях сияют звезды. У мордвы-мокши береза олицетворяет взаимосвязь трех миров: подземного мира предков, небесного мира мифологических покровителей и мира земного.

Березу чествовали как бога солнца Шкая, благодаря своей плодовитости она была любимым деревом Анге Патяй.

^{Хейкель А. О. Мордовская невеста из деревни Бинарадка Самарской губернии. «Мордовские костюмы и орнаменты», 1896 г.}

^{Smithsonian Libraries}

В свадебном обрядовом фольклоре это символ красоты, нежности, стройности невесты.

Чудесные свойства этого дерева отражены также в некоторых причетах и песнях. Поющая вещая березка вырастает на могиле убитой девушки. Ее срубает проходящий охотник, делает скрипку, которая поет о судьбе девушки; песню слышат ее родители. В этом сказочно-мифологическом сюжете зашифрована целая символическая система. Превращение девушки в березу отражает, прежде всего, магическое испытание парня. Символическую связь с потусторонним миром мы видим в обычае сажать березу на могиле.

Березовые веники и почки помогали избавиться от нечистой силы. К священной березе ходили с мольбой о здоровье, а девушки умывались березовым соком, чтобы стать еще краше. Веря в магическое исцеление, больных мальчиков протаскивали через расщепленное дерево или между двумя близко стоящими березами.

Березовым веником хлестали по спине гостей, входящих в дом жениха; украшенной веткой березы наряжали свадебный поезд — это был надежный оберег. Для защиты от бога грома Пурьгинепаза и нечистой силы на Троицу втыкали березовые ветки за наличники окон. На березовых поленьях гадали девушки.

По эрзянским народным поверьям, если вырыть в лесу, где есть паутина, молодую березу и посадить ее в хлеву, скот будет хорошо размножаться. Срубить березу во сне — жена или дочь умрут.

^{Ставня (левая) с долбленой (плоскорельефной) резьбой.}

^{Из фонда ГБУК «Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина»}

В магических целях также использовали рябину (пизелкс м., пизел чувто э.), в основном в качестве оберега. При постройке нового дома рябину выкапывали с корнем и заваливали землей в подполе или во дворе. На свадьбе жених и невеста клали рябину за пазуху. Поставив кусты рябины по обе стороны двери, эрзя отваживали приходящего в дом покойника.

Принято было сажать рябину около дома, а веточку держать дома от сглаза. Запрещалось рубить это дерево, иначе постигнет неудача. Если не «шла в дело» скотина, по народным поверьям, надо было вырыть с корнем молодую рябину и закопать в угол хлева, чтобы восстановить ее плодовитость. Чтобы задобрить божество хлева Кардазаву, в ее честь совершали моление и в стену втыкали веточку рябины. Считалось, что, если уродилось много рябины, год будет холодным или тяжелым для здоровья людей (особенно для глаз).

Наиболее распространенным объектом поклонения во время озксов был дуб (тума м., тумо э.), олицетворявший силу, твердость, мужское начало. Совершая вокруг дерева ритуальный обряд, просили вовремя послать дождь. Согласно поверьям, дуб оберегал людей от бед. Запрещалось находиться около дуба во время грозы: бог грома Пурьгинепаз мог разгневаться и превратить в дерево, как молодого парня в легенде о дочери пастуха.

В песнях образ дуба отражал мифическую силу, указывал на необычное происхождение героя. В детских потешках дуб упоминается в пожеланиях: «расти сильным», «стой твердо, как дуб». В бане для укрепления здоровья парились дубовыми вениками.

Символом женской красоты и гармонии считалась яблоня (марлю м., умарина э.). Мифологическая яблоня воплощает равновесие мира: небо она закрыла ветвями, землю пронизала корнями. Растет эта яблоня в середине большого темного леса на поляне и охраняет ее эрзянский сын бога Нишкепаз. Яблоки у нее двухцветные, красные — на востоке, белые — на западе. Дорогу к яблоне знает лишь златоглавая пчелиная матка, собирающая нектар.

По мифологическим представлениям мордвы, священная липа (пяше м., пекше э.) помогает получать прощение богов. К ней обращались за помощью от всех болезней: приносили в дар еду, вешали на ветви холсты, платки, снимали с больных кресты, рубахи и оставляли под деревом, веря в то, что вместе с одеждой уйдет из тела болезнь. Время поклонения липе не было регламентировано, но предпочтение отдавали лету и осени.

Оберегом от нечистой силы считалась осина (пою м., пой э.). В то же время это дерево проклятое, ведь, согласно христианским текстам, на осине повесился Иуда. В строительстве ее не использовали: по поверьям, под ней кштихть шяйтаттне (м. «пляшут черти»). В ритуально-магических озксах упоминается осиновый кол, который забивают в могилу колдуна или приходящего покойника.