Нередко именно другие люди лишают нас радости от работы. Неслучайно триумфальное продвижение сравнительно нового обзывательства «жертва» (часто используемого в составе прямого обращения «Ты – жертва») вошло в обиход практически одновременно с появлением термина «моббинг»[25]. Постановочные битвы за выживание, чрезвычайно популярные в молодежной литературе, фильмах, компьютерных играх и на телевидении, предполагают, что в конце может остаться живым только один герой или топ-моделью станет только одна из участниц и т. д. Это способствует распространению менталитета, склоняющего расталкивать всех локтями на пути к цели, и отчуждающего поведения.

Как объяснялось выше, неолиберальная борьба за блага и сопутствующие ей страхи уже давно перенеслись в комнаты детей и подростков, а также школьные дворы. Несомненно, мир взрослых, особенно такие его сферы, как домашнее воспитание и профессиональная педагогика, должен что-то предпринять против отчуждения и унижения, психического и физического насилия. Однако в то же время становится не по себе от того, какое широкое распространение получили понятия «травма» и «жертва». Моббинг проникает даже на рабочие места. И под моббингом (от английского to mob = «издеваться, хулиганить») подразумевается множество различных форм поведения, будь то в школе или на работе. Хоть и среди русскоговорящих людей чаще можно услышать слово «буллинг», когда человек заявляет о себе как о жертве моббинга, все понимают, о чем идет речь. При этом моббинг может подразумевать множество разных неприемлемых форм поведения, которые отличаются по тяжести нанесенной обиды или травмы, а также по воздействию на психику пострадавшего человека. Из-за того, что для обозначения этого явления используется англицизм, многим людям кажется, что оно появилось недавно. Это совершенно не так. Каждый, кто решит исследовать свои воспоминания о детстве, наверняка обнаружит в нем издевательства и отвержения, клевету и очернение, моральные или физические травмы. Неужели мы живем в настолько травматизирующие времена? Или мы ввели понятия, которые производят на нас впечатление своей языковой мощью, тем самым оказывая на нас давление? Если бы мы разрешили себе смотреть на мир, допуская все его разнообразие, это послужило бы хорошей профилактикой и в целом положительно сказалось бы на положении дел.

Но сегодня складывается впечатление, что времена на самом деле стали более суровыми и жестокими как в школе, так и на работе. Возможно, для этой игры под названием «жизнь» нам нужно больше правил и больше защиты, потому что закон «выживает сильнейший» и принцип «все против всех» постепенно берут верх в качестве оправдывающей себя идеологии. Или мы же мы ставим времени ложный диагноз? Что, если мы разучились взаимодействовать друг с другом конструктивно, а не деструктивно? Можем ли мы улаживать вопросы без кодекса поведения и арбитров, без установленного набора правил и посредников? Когда вы в последний раз пытались сделать нечто подобное?

Без сомнения, детям и подросткам пояснять «правила игры» нужно, чтобы избежать ссор. Однако и во взрослом мире мы должны четко определять термины и ограничить обесценивающее использование некоторых выражений. Дело в том, что они наносят вред всем нам, а не только людям со склонностью к горению. Мы все должны внимательно следить за тем, что говорим.

Но как быть с людьми, которые стали нашими пациентами из-за того, что столкнулись с социальной неприязнью? Наша задача – всегда подробно расспрашивать о том, что на самом деле происходит и о чем в действительности речь. Между претерпеванием физического насилия и услышанным оскорблением есть разница. Имеет значение и то, изводят человека и вытравливают из коллектива систематически или же он проигрывает в конкурентной борьбе, которая ведется по адекватным правилам.

Мы замечаем, что наши пациенты слишком часто относят все это к понятию моббинга – жаль, что так много метких терминов не находят верного применения. Поспешно приписав себе роль жертвы или позволив другим приписать эту роль себе, нужно быть готовым к негативным последствиям. Где есть жертва, там, вероятно, есть и травма. Однако это понятие в основном предполагает физическое насилие. Чаще ли пациенты с горением травматизированны? Можно ли травмировать словесно? Вы часто чувствуете, что на вас нападают? Вас неоднократно и ощутимо изолировали от коллектива в совершенно разных контекстах? Тогда в целях профилактики обратитесь за помощью. Или помогите переопределиться другим.

В США эта тема приобрела новый оборот с появлением еще одного понятия. Здесь часто упоминается уже не жертва (victim), а «выживший» (survivor) [16], независимо от того, действительно ли имела место угроза смерти, которой человек избежал. С психотерапевтической точки зрения проблему представляет то, что люди в одностороннем порядке наделяют себя статусом жертвы и считают, что должны получить «компенсацию».

Поначалу роль жертвы может быть важным средством защиты, но она также может развить собственную динамику и в долгосрочной перспективе удерживать пострадавших от дальнейшего развития, не позволяя им набираться сил, чтобы оставить позади пережитое и начать новую жизнь. По этой причине некоторые люди снова и снова становятся жертвами социальной изоляции и унижений, в том числе на работе. Критически оценивать, не закрепилась ли роль жертвы слишком плотно, чрезвычайно важно для того, чтобы человек, стремясь избежать стресса, не повторял тот же опыт в новом социальном контексте, в личной или профессиональной жизни.

Некоторые люди, которым пришлось пережить опыт социальной изоляции, сами начинают проявлять склонность к изолированию других [17]. Это так называемое навязчивое повторение применимо ко многим межличностным психопатологическим феноменам. Затравленный становится тем, кто травит, жертва – преступником. Такие порочные круги нам необходимо разорвать. Это также означает, что люди должны стать более устойчивыми против вызовов, с которыми они могут столкнуться, а не жить под стеклянным колпаком или постоянно защищаться от зла из внешнего мира. Правильно подбирая слова, мы не приукрашиваем действительность, а открываем путь в наш мир, который характеризует не столько страх, сколько твердость духа. И это также предполагает наличие достаточного количества здорового гнева в арсенале.