Сменим декорации: едва ли какое-либо другое мероприятие может вызвать такие же кажущиеся невинными увлеченность и восторг, как Gamescom, крупнейшая в мире выставка компьютерных игр, которая проводится в Кельне. Здесь, надев VR-очки, можно сразиться с забавно анимированными скелетами и бесконечными полчищами другой нежити, выглядящей довольно реалистично. Битва и война, как всегда, являются главными мотивами Gamescom, производители игр рекламируются на выставке со слоганом «Тотальная война». Бундесвер[16] же своим стендом пытается увлечь молодежь шутерами – компьютерными играми, в которых основная механика – стрельба. Едва ли можно более точно проиллюстрировать тенденцию к «выживанию сильнейших». Мы не стремимся демонизировать компьютерные игры или обвинить их потенциальном развитии агрессии. И все же мы не можем не отметить, что в нашем современном обществе существует тема, которая оказывает влияние на семьи, а вместе с тем и на психику каждого человека: выживание сильнейших [69]. Для начала позвольте рассказать вам пример из нашей практики.

Одной из наших пациенток, назовем ее госпожа Р., на момент лечения было чуть больше 20 лет. Она говорила, что чувствовала сильное влияние высказываний учителей в гимназии и преподавателей университета в начале ее обучения психологии. В школе ее учили, что она должна быть лучше других, особенно если она хочет выбрать программу обучения с ограниченным числом учеников. Суть в том, что свободных мест на такой программе обучения было мало. Кажется, что базовое чувство конкуренции между равными в ее случае легло на благодатную почву – в своей семье ей всегда приходилось соперничать со своими братьями и сестрами за признание родителей. По-видимому, особое расположение родителей она снискала в значительной степени благодаря хорошим оценкам. Когда она получала менее хорошие оценки, ее пренебрежительно сравнивали с братьями и сестрами: «Почему ты не такая умная, как твоя сестра?» Во время учебы давление конкуренции, которое она ощущала, стало еще сильнее. Так, от одного из своих профессоров в первом семестре она услышала: «Внимательно посмотрите на людей, сидящих рядом с вами, – половина из них в любом случае не получит место в магистратуре». Дошло до того, что госпожа Р. (и в этом, кстати, она была не одинока) прятала в библиотеке своего факультета экземпляры книг, нужных для экзаменов, – настолько сильно она боялась стать одной из тех, кто «не попадет в магистратуру». Она ни в коем случае не должна была потерпеть неудачу. В то же время ей было до глубины души стыдно, и она задавалась вопросом, как все могло зайти настолько далеко. На самом деле она никому не желала зла, но власть ее собственного страха провала над ней была настолько велика, что она не видела другого выхода. Сегодня она уничижает себя за это, ощущает себя плохим человеком и считает, что на самом деле не заслуживает того, чтобы вообще чего-либо добиваться.

Пример госпожи Р. показывает, какое огромное давление могут переживать современные молодые люди, когда, с одной стороны, они подвергаются определенному социальному давлению, а, с другой стороны, в их родной семье им не удалось развить уверенность в себе, в собственных способностях, из-за чего они быстро оказываются под давлением условий конкуренции [70].

Либо я, либо другие. Все сводится к (эмоциональному) выживанию.

Более внимательное рассмотрение темы позволяет заметить, что во всем присутствует влияние руководящей идеи «выживания наиболее приспособленных», которая естественным образом способствует развитию горения.

Вызывает беспокойство то, что социальный дарвинизм снова стал настолько важной темой в мировой культуре, что индивидуальный и коллективный атавизмы занимают нас так сильно. «Выживание наиболее приспособленных» как естественный закон, сформулированный Дарвином, в настоящее время встречается повсеместно, став движущей силой человека. Будь то успешная серия фильмов «Голодные игры», в основу которой легла одноименная трилогия романов [71], шутеры в жанре Battle Royale[17] для ПК или игровых консолей [72] вроде Fortnite, которые особенно увлекают мальчиков, или многочисленные шоу в формате кастинга, аудиторией которых преимущественно являются молодые девушки и женщины, наблюдающие за тем, как выигрывает наиболее привлекательная и пробивная кандидатка. Может быть только одна победительница или только один победитель. В модельных кастинг-шоу выигрывают чаще всего те участницы, которые обладают совершенной самодисциплиной, безупречным и стройным телом, а также знают, как эффектно и наиболее выгодно себя подать. Это влияет на образ тела у молодых людей. В исследовании Международного центрального института молодежного и образовательного телевидения [73] почти три четверти опрошенных молодых людей с расстройством пищевого поведения (в основном женщины и девушки) признались, что телевизионные передачи особенно сильно повлияли на развитие у них расстройства пищевого поведения. При этом не во всех случаях недостаточность веса стала последствием прямого влияния телепередач – они скорее подпитывали чрезмерно критическое отношение к собственному телу, отчего, в свою очередь, страдает самооценка. Так, девочки и девушки решают сидеть на диетах даже без медицинских на то показаний. У многих пациентов и пациенток с расстройством пищевого поведения именно это ложится в начало их истории болезни.

Так было и с описанной выше госпожой Р., которая, помимо депрессивной симптоматики, страдала и расстройством пищевого поведения. Она постоянно пыталась получить чувство самоутверждения, формируя и контролируя свое тело. Именно в те моменты, когда она чувствовала, что показывает недостаточно хорошие результаты и не может конкурировать с другими, она особенно глубоко погружалась в свое ограничительное пищевое поведение. По крайней мере, это то, что она могла держать под контролем. Она, как, вероятно, и многие ее сверстники, со смешением чувств восхищения и самообесценивания смотрела на кажущуюся игривой непринужденность участниц шоу «Топ-модель по-немецки», в то время как ее саму не покидала мысль о собственных провалах.

Так называемая система «игры на вылет» стала темой, постоянно присутствующей в жизни молодых людей, возможно став уже принципом жизни (или даже выживания). Если оглянуться вокруг, может показаться, что неолиберализм только-только начинает завоевывать молодежь: нужно чествовать сильных, сделать все, лишь бы не оказаться в числе слабых, впечатлять родителей помпезными церемониями вручения дипломов, для которых нужно не менее трех нарядов, чтобы быть наравне с другими. Можно, конечно, сказать, что это просто детские забавы. Но войны на полях сражений кастинг– и реалити-шоу, в социальных сетях и компьютерных играх едва ли можно назвать безобидными. Прежде всего, агрессию нужно прикрыть маской креативности и вместе с тем эффективно контролировать, а в идеале еще и предложить ее в качестве виртуальной реальности. Такого рода борьба в грязи и гладиаторские сражения, а также то, в каком количестве они оказываются в спальнях детей и подростков, пугает не на шутку. Таким образом социальный дарвинизм проникает в детские подрастающего поколения.

Но как это сказывается на отдельно взятой семье? Мы, родители, и мир взрослых в целом прививаем подрастающему поколению то, что наш мир устроен именно таким образом. Это послание оказывает серьезное влияние на жизнь самых молодых людей в нашем обществе. В Северной Америке уже довольно давно существует популярное описание типа родителей, которые переносят свои амбиции на своих детей. Стереотип американской soccer mom («футбольной мамы») – или hockey mom («хоккейной мамы»), как говорят в Канаде, – представляет образ матерей, которые с чрезмерным энтузиазмом заботятся о (спортивных) успехах своих детей, пренебрегая своими собственными потребностями. Сара Пэйлин, известный американский политик, добившаяся сомнительной славы, однажды сказала: «Хоккейная мама – это питбуль с помадой» [74]. Стереотип «футбольной мамы» представляет собой мать такого типа, которая считает оправданными любые методы, чтобы подстегнуть своего ребенка к максимальным достижениям, границ здесь нет. Это неизбежно ведет к нарушению границ у подростков, с последствиями которого для психики будущего взрослого человека нам, психологам, потом приходится разбираться. В этих семьях все подчинено стремлению к успеху и продвижению вперед. По аналогии с этим существуют также soccer dads – «футбольные папы». Свои амбиции в отношении семьи воплощают в жизнь, конечно, не только мамы, но и папы. Нетрудно представить, каково приходится ребенку, оба родителя которого изо всех сил стремятся к успеху. В этих случаях дети нередко становятся лишь нарциссическим продолжением своих родителей. Это означает, что дети служат преследованию или продолжением преследования своих собственных интересов и целей и добиваются как бы от имени родителей того, чего те не смогли добиться сами. В конечном счете дети становятся исполнителями родительских мечт, в которых все крутится вокруг успеха, совершенства, богатства, власти и славы.

Все эти цели, как правило, не могут быть достигнуты без должного уровня самодисциплины и духа соперничества. Родители в таких семьях нередко думают: «Мой ребенок должен достичь того, чего не достиг я». Ранее в книге вы уже встречали несколько иную вариацию этого предложения: «У тебя все должно быть лучше, чем у меня». Под этим может подразумеваться и доброжелательность, и желание, чтобы у детей все было хорошо, несомненно.

Однако мы опасаемся, что такое трансгенерационное делегирование сегодня может особенно сильно ударить по молодым женщинам, которые призваны как можно скорее в конце концов сделать последние шаги к женской эмансипации. Цель, безусловно, великая, но она также создает большое давление, потому что существует так много потребностей, которые необходимо удовлетворить, и ролей, в которых нужно действовать.

Например, то, что предыдущие поколения желают для своих детей, скрывает императивы, создающие колоссальное давление. Завышенные ожидания родителей, основанные на их личных амбициях или прошлых достижениях, могут не совпадать с желаниями и устремлениями детей. Однако родительская привязанность к детям у нарциссических родителей, то есть у тех, которые могли потерпеть неудачу с поставленными перед самими собой требованиями, зависит от их достижений. Остается только пожалеть тех, кого любят только за их успехи.