Кстати о самооценке: требуется некоторая наглость, чтобы в рамках такой книги выступить с публичным предложением признать и утвердить новую клиническую картину, для которой, конечно, еще нет даже конкретных результатов исследований. Всякий раз, когда мы пугались своей же смелости, наши наблюдения, исследования и дискуссии во время разработки и написания книги убеждали нас в том, что мы имеем дело с диагностическим белым пятном на карте медицины.

Размышления над названием тоже дались нам нелегко. Для нас было важно сделать отсылку к очень подходящему, с нашей точки зрения, термину «выгорание», предполагающему острую депрессию истощения, и при выборе термина отталкиваться именно от этого.

То, что мы называем горением в качестве хронической депрессии истощения, подразумевает, что постоянно «гореть» ради работы бессмысленно и нездорово.

Прекрасно, если человек горит своей работой. В противном случае горение представляется нам метафорой, прежде всего сигнализирующей об опасности. На наш взгляд, тот, кто лечит человека с выгоранием, чтобы дать ему возможность продолжать гореть на работе, чего-то не понимает. Предоставление возможности гореть дальше не может быть нашей целью. Так выгорание просто превратится в горение.

Другим, вероятно, более положительным метафорическим элементом, чем огонь, может послужить текущая вода. В последние десятилетия потоковое состояние утвердилось как желаемая цель, особенно в контексте рабочих процессов [57]. Гореть всепоглощающим огнем работы перестало быть позитивной метафорой. Момент, когда мы ощущаем себя единым целым с творческим и продуктивным течением рабочего процесса, называется потоковым моментом. Предполагается, что потоковое состояние следует понимать не только как ресурс для удовлетворительной и успешной работы, но и как состояние устойчивости против нарушений, обусловленных работой [58]. Неудивительно – вода способна тушить пожары.