– Я только прошу тебя, не забывай о том, что на тебе нет нижнего белья. Не сиди, широко расставив ноги, пожалуйста, – сказала Минджу, а стыдно стало Джихвану.

Половина рынка замерла, прислушиваясь, у кого там нет нижнего белья.

Жнец лишь приподнял бровь, безмолвно спрашивая, не нашлось ли у нее выражения получше. Они зашли в то самое кафе, под вывеской которого Минджу превратилась из детектива по особо важным делам в строгой одежде в фею из самых прекрасных сказок. Само по себе место особо не отличалось от десятков, что они видели, пока шли сюда.

Здесь нашелся один свободный барный стол со стульями на двоих, и они поспешили занять его. Джихван не особо стеснялся своего внешнего вида, пока Минджу не привлекла внимание всех в округе. Он специально сел ближе к стене, скрестив ноги, и с недовольным лицом попытался передать все свое возмущение. Она фыркнула и убрала волосы за плечи. Длинные и непослушные, они то и дело лезли ей в глаза, рот и мешались на столе. Несмотря на неловкую ситуацию, Минджу чарующе ему улыбнулась. Джихван уже хотел идти и просить хозяина выключить волшебный свет.

– Джихван, не стоит так хмуриться, иначе появятся морщинки, а у тебя, кажется, нет денег на пластического хирурга. – Она вновь убрала прядь за ухо. – Подумаешь, все знают, что ты предпочитаешь не носить нижнее белье.

– Не переживай,Мин-Мин, я оплачу хирурга, когда подам на тебя в суд за незаконные обвинения. – Джихван специально выделил интонацией сокращенное имя Минджу, которое услышал еще много лет назад, в день, когда погибли ее родители. – Так, заказывай нам, пожалуйста, еду, иначе я начну отбирать ее у соседних столиков.

– Тогда я смогу задержать тебя по вполне реальному делу. – Она улыбнулась и наклонилась к электронному табло, чтобы сделать заказ.

Джихван поднял руку, вновь привлекая внимание к ним. После его шутки о воровстве еды соседние столики и так напряглись.

– Ты чего делаешь? Зачем руку поднял? – У Минджу забавно вытянулось лицо.

– А разве не так делают заказ? – Весь опыт поведения в общественных заведениях для Джихвана ограничивался деревенской общей столовой, военной частью. Он только сейчас заметил, что часть воспоминаний отсутствует. Джихван не раз наблюдал за людьми в кафе, но сейчас эти знания будто покрыл туман. Возможно, весь опыт за последние семьдесят три года ждет эта же участь. Непросто ему будет.

– Нет, опусти руку, – прошипела Минджу, но он ее не послушал. Тогда ей пришлось схватить его кисть и прижать к столу. Она так некстати отметила его узоры вен на накачанной руке. – У нас уже давно есть вот эти электронные табло. Закажем, и нам все принесут. Никого звать не надо. – Она говорила шепотом.

– А. – Он наклонился к ней поближе и тоже шепотом произнес: – Тогда, может, отпустишь мою руку, Мин-Мин?

– Конечно, – сказала она, но выполнила просьбу лишь спустя долгие пять секунд.

До этого она не рассматривала Джихвана с таким пристрастием лишь потому, что знала – это доставляет ему удовольствие. Помимо острого языка и чувства юмора, которым он приправлял каждую вторую свою фразу, она не могла не отметить его красоту: бледная кожа, миндалевидные глаза, которые в профиль придавали его образу таинственности, с каким-то мистическим магнетизмом. Черные, без единого блика даже в ярком, переливающемся свете кафе радужки глаз – бездна, в которую Минджу затягивало с силой, что обычно тянет корабли на дно океана.

Он смотрел на посетителей кафе, украшения, проходящих мимо людей, еду – на все так, словно родился вчера. Джихван медленно, будто знал, что за ним подглядывали, развернулся к Минджу и, не моргая, посмотрел на нее. Детектив сглотнула.

– Что хочешь? – прошептала она.

– Я… – Джихван не очень хорошо знал, насколько сильно изменилась кухня со дня его смерти, но все же решил не рисковать и не выдавать себя. – Закажи на свой вкус. Острота неважна, лишь бы… побольше.

– Хорошо. – Минджу повернулась к электронному табло и начала тыкать в какие-то разноцветные квадратики, пока Джихван наблюдал за ее ловкими пальцами. – Я закажу нам для начала кофе. После этого дня мне требуется несколько литров кофе и много-много льда. Жарко. – Она обмахнулась буклетом с какой-то рекламой.

– Ладно, давай расскажи, в каком деле вы меня обвиняете? Насколько мне известно из новостей, появился маньяк, который убивает девушек. Молодых. Вроде. Все девушки ведут скрытый образ жизни, и их трупы обнаруживают в городе. – Он облизал губы, пока Минджу внимательно слушала. – Как же так получается, что весь город в камерах наблюдения, а вы так и не поймали его?

– А как получилось, что я гналась за тобой до переулка, а в итоге со стороны казалось – я сошла с ума. У меня есть трехминутное видео, как я бегу по тротуару, машу руками, кричу… Совсем одна. – Она устала от того, что волосы то и дело лезли в лицо, поэтому заплела небрежную косу и наклонила голову. – А теперь давай-ка подробнее, откуда у тебя информация? Дело полностью закрытое, и сводок в новостях не было.

– А вы социальные сети лучше контролируйте, я в интернете смотрел. – Джихван осознал, что ему стало намного сложнее управлять эмоциями или он просто разучился это делать, но сейчас вполне удачно выкрутился, хотя не до конца понимал, о чем вообще говорит. – Так что? Расскажешь?

– Когда ты успел напиться? – Она улыбнулась. – Ты думаешь, я тебе расскажу о деле высокой секретности в публичном месте… на центральном рынке? Давай, может, попросим громкоговоритель? – Минджу наконец-то перестала игриво улыбаться и сделала невозмутимое выражение лица. – Ты или очень наивный, или идиот.

– В целом одно другому не мешает, – пожал плечами Джихван, сам понимая, что надежды разузнать правду не много.

Им как раз принесли кофе и токпокки.

– Спасибо. – Он поклонился и посмотрел на свой невысокий стакан с трубочкой. – Так, ну, спасибо. – Теперь он поклонился Минджу.

Он взял палочки, руки отчего-то дрожали, как у немощного старика.

Когда Джихван был полноценным жнецом, то время от времени радовал себя едой и напитками. Он и сам не понимал, почему так реагирует. Аккуратно, насколько позволяло волнение, схватил и положил пару токпокки в рот. Палочки выпали из рук. Ему стало плевать, что о нем подумает Минджу и остальные посетители. Ему в грудь в упор «выстрелила» ностальгия. В последний раз он испытывал нечто подобное, когда ел праздничный ужин перед отправкой на войну. Самая вкусная еда в его жизни. Отец убил последнюю курицу, а мама не могла перестать плакать, когда варила рис. Это так глубоко спряталось в его памяти, что только токпокки смогли вытянуть картинки из прошлого. Его жизнь была коротка по меркам современных людей, да и семья их не могла похвастаться роскошью, но у него находились причины улыбаться.

Джихван прикрыл глаза и начал жевать. Возможно, начальство дало ему не только шанс спасти Минджу, но и шанс вспомнить, что значит быть человеком.

– Почему ты так сильно радуешься? – Минджу опешила от реакции Джихвана. – Слишком остро? – Она начала тыкать пальцем по дисплею с меню, нахмурив брови.

– Нет, все прекрасно. – Он прохрипел и заменил упавшие палочки. Его губы растянулись в улыбке. – Все правда хорошо. Еда вкусная, спасибо.

Он продолжил есть токпокки, уткнувшись в тарелку. Минджу смотрела на Джихвана, не прикасаясь к своей порции. Сегодня у нее тоже был выходной, но неожиданная встреча на лестничной площадке изменила расписание, поэтому поесть она так и не успела. Ее терзали сомнения.

Джихван не просто так оказался на месте преступления. Может, Минджу и сошла немного с ума, но вряд ли этот странный парень с внешностью айдола переместился из центра города на окраину. Он вел себя странно, минимум личной информации и подозрительные реакции на вполне обычные вещи. Она не исключала культурный шок, ведь Джихван упоминал, что приехал в Сеул недавно. Минджу привыкла следовать интуиции, поэтому решила до двадцать пятого числа последить за ним. Тем более, они теперь соседи и это не составит труда. Даже ордер на обыск не потребуется. Пока ее голова переваривала мысли, им принесли чапчхэ[20], а Джихван уже прикончил кофе и смотрел на еду как на сундук с золотом.

– Спасибо. – Он кивнул и ловко палочками переложил пару самых больших кусков мяса Минджу на тарелку. – Как же вкусно, не могу. А можно мне еще чего-то попить?

– Кхм, конечно. – Она заказала и смотрела на мясо Джихвана в своей тарелке. Тот ел, не обращая ни на кого внимания.

– Чем планируешь завтра заняться? – Он спросил, доедая и заставляя Минджу хлопать глазами. – Ты почему не ешь? Давай-давай, ешь, нужно много есть, иначе будут проблемы со здоровьем. – Он кивнул на ее тарелку.

– Да я, скорее, удивляюсь, какой ты пылесос, – она улыбнулась. – Спасибо.

Джихван мило улыбнулся, попивая новый стакан кофе. Он поделился едой с Минджу по привычке, даже не заметив за собой этой мелочи. Там, откуда он родом, иногда обед затягивался из-за вынужденной любезности. Родители перекладывали им мясо и любой вкусный кусочек, помимо риса, старшие братья делились с сестрами, те передавали младшим. И так по кругу. Голод. Голод преследовал всех, а за ним стояла смерть. Он не мог не заметить, как за семьдесят три года изменилась обстановка в стране и в мире, но и сказать Минджу, почему заботился о ней, не мог. Ведь для нее он незнакомец. Он желал ей никогда не столкнуться с адом, через который прошла Корея в двадцатом веке. Пусть ест, пока не лопнет; спит, пока все тело не заболит; смеется, пока ее скулы не начнет сводить. Они положили жизни ради будущих поколений. Он, Джихван, умер ради этого, поэтому пусть ест его курицу и мило краснеет.

– Я слышал, у тебя завтра выходной. – Джихван поставил локоть на стол, положил подбородок на тыльную сторону ладони и начал смотреть на Минджу, не моргая. – Может, покажешь мне город? Я уже был в Сеуле прежде, но… как будто приехал в неизвестный город.

– М? – Минджу застыла с лапшой во рту и удивленным лицом. Джихван, за которым она собиралась следить, сам предложил ей погулять или пригласил на свидание. – Ты, эм… а что ты планируешь делать в городе в принципе?

– Гулять с тобой. – Он усмехнулся, отчего у Минджу перехватило дыхание.

Такими темпами она никогда не доест.

– Прямолинейно, – ответила она.

– А что? Я новый человек, у меня в квартире буквально лежит один-единственный костюм, нет еды, нет одежды, нет ничего. А из всех я знаю тут только тебя, Мин-Мин. Чего стесняться? – Стоило ему это спросить, как сине-красный цвет вывесок сменился на красно-оранжевый. – Или ты уже успела себе чего-то там надумать? М?

– Только то, что ты слишком наглый для корейца. – Она смутилась.

Минджу не понимала, как смена света сделала Джихвана еще красивей и выразительней. Его очаровательная улыбка в переливах пламени вывесок стала тождественна слову «сексуальность». Ей вдруг показалось, что над ними включили лампы накаливания; иначе нет объяснений тому, почему резко стало так жарко.

– Да ладно тебе, Мин-Мин, пойдем прогуляемся. – И если до этого он улыбался лишь уголками губ, то сейчас полноценная белоснежная улыбка обезоружила Минджу.

– Хорошо-хорошо, только выключай вот это все. – Она обвела контур его торса палочками.

– Чего «это все»? – Он сделал вид, будто ничего не понял.

– Прекращай строить из себя айдола, – фыркнула Минджу и наклонила голову.

Одна из прядей, вплетенных в косу, выпала и чуть не угодила в ее чапчхэ, но Джихван стоял на страже. Он ловко схватил темную прядь и заправил за ухо, улыбаясь тому, что делал так уже много-много раз.

– Мин-Мин, ну сколько можно? То и дело волосы в еду падают… – Он сказал это шепотом, немного наклонил голову вбок и после трехсекундного взгляда отвернулся в сторону, кладя щеку на руку.

Минджу неожиданно для себя осознала, что давно, а возможно, и никогда не испытывала такой свободы и легкости в общении с мужчиной. Остальные до Джихвана были или слишком скучные, или слишком наивные, или просто идиоты. Он же сочетал в себе так много положительных качеств, что вызывал подозрения – а реален ли на самом деле: красивый, обаятельный, с хорошим чувством юмора? Немного смущал факт, что он спросил с нее ужин. Альфонса на свою шею ей сажать не хотелось, но завтра она как раз и выяснит, насколько он платежеспособный. Не будет же Минджу покупать ему одежду и водить по кафе.

Она встряхнула головой, пытаясь напомнить себе, что не идет на свидание с Джихваном, а устроила ему слежку. Его поведение окончательно запутало ее.

Он позволил Минджу доесть свое чапчхэ тем, что перестал сверлить ее глазами и решил поразглядывать людей вокруг.

– Спасибо большое.

Джихван поклонился слишком низко, явно благодаря официантку больше необходимого. Оценивая его рост, девушка даже растерялась от такой искренней благодарности. Хорошо, что он пришел сюда в другой одежде, а не в похоронном костюме.

Они с Минджу направились к выходу, но, еще не покинув рынок, ощутили, как ночь сорвала декорации дня, прогоняя духоту и солнце. Чем больше они приближались к выходу, тем легче дышалось.

Дорога до машины прошла в приятной тишине. Джихван пытался сдержать настырную улыбку. Люди выходили с работы, а кто-то уже из кафе и баров, покачиваясь, город оживал и загорался другими «цветами»: молодости, свободы, легкой печали. Наевшись и немного расслабившись после нервного дня, жнец шел, не чувствуя мартовской прохлады, не замечая косых взглядов, кроме одного… взгляда Минджу, которая не знала, как ей реагировать на почти детское, наивное поведение Джихвана.

В этот раз они добрались до дома без каких-либо неловких моментов. Никто ни на кого не падал. Джихван самостоятельно открыл дверь, отстегнулся и покинул машину. В их районе они не слышали ни громкой музыки, ни криков и не смогли отыскать никого в откровенном наряде. Здесь прогуливались старики, родители с детьми, кто-то выгуливал собак.

Весь путь к лестничной площадке жнец пытался вспомнить пароль от своей двери. Он поступил крайне глупо, когда не захватил документы и адрес квартиры. Конечно, ситуация, когда тебя арестовали по подозрению в убийстве, самая стандартная, но без Минджу он бы остался на улице. Он стоял рядом и смотрел, как детектив открывала дверь, и прикидывал, как много попыток у него уйдет на взлом собственной квартиры.

Тем временем Минджу подняла на него взгляд, вопросительно вскидывая бровь.

– Куда смотришь? Иди к себе, – уточнила на всякий случай она.

От Джихвана она уже ожидала чего угодно.

– Знаю… – Он улыбнулся ей и чуть наклонился, прошептав: – Спи спокойно, Мин-Мин. Завтра обязательно куплю тебе крабик. – Он снова заправил ей прядь волос за ухо, засмеявшись, когда она, краснея, сбежала, захлопывая за собой дверь.

Он открыл свою дверь без кода, понимая, что это дело рук его начальства.

В квартире Джихван почувствовал себя одиноко. Он догадывался, что теперь к нему вернутся не только лишь радость от сытости, хорошей компании, солнечных лучей, а также не самые приятные эмоции. До того, как умереть на войне, он любил общаться и был открытым человеком. Большая семья, деревня, бедность – все эти компоненты его прошлого зародили в нем способность видеть в любом друга или члена семьи. После смерти он потерял связь с домом и землей. Работа жнеца притупила в нем и чувство одиночества. Даже само понимание времени изменилось, словно жизнь измерялась не годами, как у смертных, а переводом душ на ту сторону. Джихван осознал, что лучше всего он ощущает сам себя именно в процессе воспроизведения ритуала, а потом все словно стиралось, смывалось или сливалось в одну картинку. И вот сейчас, стоя посреди комнаты, Джихван с трудом верил – прошло семьдесят три года с его смерти.

Он горько усмехнулся, скинул с себя рубашку, поднял костюм, пальто с пола. Ему нужно все постирать, нужна прачечная. Он примерно понимал, как пользоваться машинкой, однако не исключал, что могут возникнуть проблемы. Джихван решил воспользоваться завтрашней прогулкой с Минджу, чтобы обучиться необходимым жизненным мелочам, иначе его пребывание среди смертных превратится в череду неловких ситуаций. Он посмотрел на шорты и начал копаться в шкафах, тумбочках. Неудивительно, что там нашлось нижнее белье, приличные однотонные футболки, пара джинсов, все необходимое для адекватного выхода на улицу.

Он достал пижамные штаны и погладил ткань.

Мягко. Приятно.

Несмотря на опускающуюся ночь, в комнате стояла духота, поэтому Джихван потратил полчаса, разбираясь с пультом от кондиционера. Этой машине он и правда был готов поклоняться. Она могла сделать его жизнь максимально комфортной. Душ уже не принес такого же наслаждения, как в первый раз. Жнец не сильно расстроился. Он насухо вытерся, игнорируя какую-то незнакомую технику в ванной комнате, которой оказался фен и триммер. Пока он не знает, как ими пользоваться, решил не трогать. Натянув штаны и высушивая волосы по старинке, он вышел и выдохнул. Прохлада отрезвляла после длинного тяжелого дня. Джихван выключил кондиционер, боясь заболеть. Будет совсем не смешно, если он сляжет с лихорадкой, пока Минджу рискует жизнью.

Он уселся на диван и вытащил язык, тяжело дыша.

Джихван усмехнулся, когда осознал… усталость. Он давно не чувствовал слабость и ломоту в мышцах. Как же давно он не спал… Ему, бессмертному жнецу, это было ни к чему.

Джихван повернул голову влево, замечая, что у него имеется балкон. Накинув себе полотенце на голову, он решил осмотреть город. Ночная прохлада встретила его свежестью. Наконец-то. Он так долго ждал этого – момента, когда душный, пыльный день уйдет и станет по-настоящему легко дышать. Он не замечал той сладости, которую дает вдох, не ценил его. А теперь… Он оперся на край балкона, прикрыл глаза и позволил себе побыть счастливым. Район Сонгп готовился ко сну. Джихван уже успел оценить, как много тут зелени – тут и там деревья и кустарники.

Он открыл глаза. Смотря на это, Джихван понял: на войне он умер не напрасно. Осознание важности своей жертвы пришло лишь сейчас, вместе с человеческим сердцем.

Он улыбался.

* * *

А пока Джихван наслаждался результатом своих подвигов, за ним внимательно наблюдали.

Минджу, которой не нужно было искать одежду, заново учиться пользоваться душем, быстро приготовилась ко сну и решила выпить перед ним чашку суджонгвы[21]. Она уже собиралась возвращаться в комнату, как дверь у нового соседа открылась, и показался Джихван. Он выглядел как человек, который впервые увидел Сеул выше, чем с высоты собственного роста, да и как тот, кто на балконы-то никогда не выходил. Она с нежной улыбкой обнаружила, что на нем домашние штаны, а значит, вещи у него какие-никакие имелись. Минджу стояла под таким углом, что увидеть ее можно было, только если бы Джихван повернул голову градусов на сто двадцать. А вот ей открывался вполне хороший вид на него. Она убеждала себя, будто подглядывала только из-за чисто профессионального интереса.

Долго обманывать себя не получилось. Когда она увидела его тело, внимание и концентрация оставили ее. Джихван имел тренированное тело с рельефными мышцами. Отдающая снежной белизной кожа под светом уличных фонарей, полумесяца и редких звезд, с венами на руках, косыми мышцами на животе, кубиками пресса, широкими плечами завладела мыслями Минджу. Полотенце, которым Джихван накрыл голову, упало ему на шею. Волосы в легком беспорядке прикрыли его лоб, добавляя задумчивому выражению лица странной грусти. Но стоило Джихвану выпрямиться, потянуться, разминая мышцы, и направиться в комнату, как глаза Минджу распахнулись от удивления.

Шрам.

Шрам в районе сердца на груди и с другой стороны – на лопатке. Минджу легко определила, что в него стреляли. Причем с довольно близкого расстояния, и пуля, а может, не одна прошла навылет, оставив рваную рану. Джихван – настоящий счастливчик, если не умер прямо на месте. Как с подобным огнестрельным ранением можно выжить?! Она бы еще долго раздумывала над увиденным, если бы не услышала громогласное:

– Это еще что такое?! Вау!

Зашедший в комнату Джихван кричал из своей комнаты, забыв закрыть балкон. За его криком раздалась музыка.

– Он что, телевизор никогда не видел? – Минджу закатила глаза с улыбкой и зашла в квартиру.