– Детектив Сон, не двигайтесь. Если я замечу, что вы ведете себя подозрительно, – я выстрелю, и уже никто ничего не узнает. – Он говорил нервно. Его веко дергалось, и вот этот человек уже больше соответствовал профилю их преступника. – Клэр отлично сыграла свою роль. Теперь, пока ваши работники радуются, у меня есть немного времени. Клэр отлично справляется. Хорошо, что не пришлось убивать ее.

– Опусти оружие, ты все равно не сбежишь. Здесь на каждом метре камеры расставлены. – Она говорила спокойным, ровным тоном. Любое неосторожное движение могло привести к трагедии. Она лишь радовалась, что сняла ненавистные перчатки и очки, а волосы не лезли в рот и глаза. – Если тебе нужны деньги, информация или возможность покинуть страну, скажи. – Чем больше Минджу тянула, тем больше вероятность, что Янчжэ или кто-то еще среагирует и придет к ней на помощь. Она ни за что не успеет достать пистолет, пока сама на прицеле.

– Детектив Сон, мне уже все равно. Понятное дело, что здесь везде камеры. Вы старались нас поймать так долго. Жаль, способы достижения нашей цели слишком радикальны и малоэффективны. – Он улыбнулся. Убийца весь дрожал, дергался, но при этом Минджу не могла сказать, что он напуган или действует по ситуации. – Клэр все равно уже не выйдет из тюрьмы, хотя по факту не сделала ничего. Это все моих рук дело.

– Зачем ты подставил ее? – прошептала Минджу.

Она вспомнила, что в ее сумочке лежал диктофон, и, хоть преступник совсем не скрывался, поблагодарила паранойю Юнсоль. Так у них будут доказательства.

– Мне нужно лишь время… – Свободной рукой он провел по лицу. – Я ждал так долго. Так долго все изучал и планировал. А как много я лечился… Детектив Сон, спасибо вам, что привели меня к цели. Не расскажете, когда сама эта цель придет? Времени немного, и единственный момент, который мы не продумали и не могли предсказать, – это время точного его появления.

– Ты говоришь… – Минджу не хотела даже предполагать, о ком мог спрашивать убийца. У нее не так много людей в окружении, особенно полицейских, и все они сейчас увезли подставное лицо на допрос.

– Человек, который ходил с вами в последнее время. – Рука убийцы дрогнула, и Минджу отступила. Нервный тик распространялся и на его руки. – Высокий парень. Живет с вами рядом.

– Неужели… – Сомнения исчезли: убийца говорил про Джихвана. Она не могла найти между ними хоть какую связь. – Он – ваша цель?

– Да. Вам же известно, кто он? Жнец смерти.

Минджу оцепенела, и, к сожалению, это отразилось на ее лице. Ее профессиональная выдержка дала трещину.

– По вашему выражению лица вижу, вы в курсе, а значит, все это правда. Жнецы смерти существуют. Кто они?! Где он? – Маньяк махнул пистолетом, но тут же вновь нацелился на Минджу.

– Я не знаю. Он, как гражданский, не допущен к операции. – Шок лишил ее способности мыслить здраво.

Минджу пыталась понять, что могла говорить, а что – нет.

Секрет Джихвана выходил за рамки человеческого понимания, и быть причиной его проблем совсем не хотелось.

– Не разыгрывайте сцену. Вы в курсе его статуса, его работы. Мне нужны подробности. Я и так уже сяду в тюрьму и хочу узнать, каким образом существует Бог. – Капюшон с убийцы упал, и Минджу поняла: перед ней не молодой парень, а мужчина лет сорока. – Говорите здесь и сейчас. Одним убитым человеком меньше, одним больше!

– Я…

И в этот самый момент Джихван нанес удар ему по лицу. Он старался сразу вырубить противника, но тот оказался намного крепче и, вместо того чтобы потерять сознание, просто упал и прокатился пару метров. Жнец лишь дернулся к нему, но кривая и дрожащая рука с пистолетом устремилась в сторону Минджу. Жнец зарычал от злости, когда вспомнил о своем ноже. Он не имел права вмешиваться напрямую в судьбу людей, иначе начальство не разрешит ему перерождение. Хотя, глядя, как убийца направляет пистолет в сторону Минджу, ему хотелось лишь одного – всадить ему нож в шею и без волнений смотреть, как тот захлебывается в крови.

Несмотря на то что сейчас Джихван был звездой «ТикТока», любителем зауженных джинсов и футболок с принтами с граффити, он оставался солдатом. И, как солдат, убивал людей. Ему не впервой прерывать жизнь другого ради защиты близкого.

Он зашагал вбок, чтобы встать между убийцей и Минджу, загораживая ее.

– Появился… Наконец-то ты появился, – прошептал убийца и прикрыл рот рукой.

По уголкам рта и из носа его текла кровь.

– Ты же жнец смерти, да? Ты приходишь за душами? Ты знаешь, кто Бог?

Минджу прошептала:

– Джихван…

Убийца махнул пистолетом, призывая ее замолчать.

Детектив была вынуждена подчиниться, замолчав. Диалог с ним полностью невозможен, так как он не собирался убегать и скрываться. Его главная цель, как оказалось, – сверхъестественное существо.

– Помнишь меня? – Преступник улыбнулся, обнажив тем самым красные зубы. – Ты помнишь, кто я?

– Я…

С того самого момента, как он его увидел, Джихван не мог отделаться от дежавю.

– Тот день… Тот день я не забуду никогда… – Маньяк говорил тихо. – Я так сильно обдолбался наркотой, что у меня остановилось сердце. Мои бывшие товарищи бросили меня в переулке. Я впал в клиническую смерть совсем ненадолго. Каким-то чудом мой организм справился, и тогда я увидел… тебя. А ты… меня.

Джихван распахнул глаза. Он говорил о дне смерти родителей Минджу, когда их убил неизвестный и скрылся.

Когда жнец осуществлял ритуал перехода в потусторонний мир, то заметил парня около мусорного контейнера. Вероятно, смерть и момент перехода души совпал всего на несколько секунд, которых хватило, чтобы рассмотреть Джихвана. И даже после того, как неожиданный свидетель очнулся, он должен был забыть жнеца. Начальство полностью скрывало Джихвана.

Нынешняя ситуация совсем вышла из-под контроля, когда вместо Минджу в виде мишени для маньяка оказался Джихван. Он боковым зрением заметил, как она схватила его за левый локоть. Ему нужно придумать, как вытащить их из этой ситуации.

И единственный способ – дать убийце то, что он хочет.

– Я не знаю, есть ли Бог, – ответил ему Джихван. Он старался говорить как можно спокойнее и в данном случае даже не врал. – Любое мое общение с начальством – это странные образы. Обычно цирковая арена, со мной разговаривают прожекторы. Точнее, свет от прожекторов обретает голос. А ты… ты не должен был запомнить меня. Воспоминания исчезают сразу после того, как я перестаю смотреть на кого-то.

– А я и не помнил, – нервно бросил он. – Где-то несколько месяцев назад меня стала посещать навязчивая мысль, а твой образ появлялся лишь под дозой. И тогда… Тогда я захотел проверить, действительно ли видел ангела смерти той ночью или это был просто приход. Я убивал людей раз за разом, но ты все не появлялся, пока… – Он до крови зажал губу. – С каждым новым убийством я видел, запоминал больше из своих «снов». Пока не увидел вас…

– И что дальше? Ты все равно забудешь обо мне. – Джихван нахмурился.

И тут пришло осознание. Наконец-то он понял то, что так долго скрывалось от него: за эти десять дней Юнсоль и Янчжэ так быстро и легко входили в курс дела, стоило ему написать, позвонить или снова встретиться с ними, потому что они… не забывали его. Чем ближе смерть приближалась к Минджу, тем больше послаблений для защиты давало ему начальство. Оно словно действовало наперед. Их план так и оставался для Джихвана тайной, и вместо главной роли ему досталась роль пешки с бутафорской короной. Убийца вспомнил его, Минджу увидела его, люди вокруг перестали забывать. По одной простой причине – он оказался в шаге от того, чтобы стать человеком и переродиться. Сейчас, в данную секунду, он близок к этой цели как никогда. И все же жнеца,пока еще жнеца, смущало и не давало ему покоя одно: почему начальство связало смерть Минджу с убийцей, который искал именно его? Неужели, когда память преступника на месте убийства ее родителей после наркотического опьянения восстановилась, он по понятным и логичным причинам связал Джихвана и Минджу в единое целое? Если смотреть так, то именно Джихван и подверг опасности жизнь Минджу.

Лепесток хризантемы пролетел рядом, напоминая о скором финале всей их истории. Жнец так стремился быть ближе к Минджу, считая, что должен предотвратить ее смерть, а стоило действовать наоборот: избегать ее, перестать общаться. И все же если преступнику был нужен жнец, то какую роль сыграла Минджу, еще непонятно.

Джихван вдохнул и выдохнул, ощущая, как прохладный воздух наполнил его легкие. Отчего-то именно этот вдох показался Джихвану самым приятным за всю его земную жизнь.

– И что…

Джихван не успел договорить. Его прервал звук щелчка предохранителя. Ужас сковал его сердце и разум. Все ощущалось, будто кто-то включил режим слоумо. Жнецу казалось, даже его взгляд опускался на ствол небольшого пистолета Минджу целую вечность. Звук выстрела отбросил его назад в прошлое. Даже спустя семьдесят три года он помнил тот страх, который испытал, когда впервые выстрелил в живого человека и тот упал ему под ноги. Эти чувства он не забудет никогда.

Джихван будто попал в аквариум с сиропом, где пытался заставить себя пошевелить хоть пальцем. Проклятые лепестки хризантем летели в свете фонаря, и, скорее всего, их никто не видел. Выстрел, словно руки утопленника, утянул его в прошлое, и он вспомнил, как его мама растила хризантемы, – кусты погибали один за другим, будто их земля в деревне не предназначалась для них, будто и сам Джихван был непригоден для жизни. Ему показалось, что он даже услышал пение птиц на рассвете, почувствовал прикосновение матери. Почувствовал себя… человеком.

– Стоять!

Два выстрела, как близнецы, раздались почти в унисон. Тело Джихвана среагировало само по себе. Он даже не успел понять, что происходит, – как и тогда, семьдесят три года назад. Стремление защитить дорогого человека осталось с ним.

Когда Минджу чуть вынырнула из-под Джихвана, чтобы нейтрализовать преступника, тот тоже выстрелил в ответ, защищаясь, но рука его дрогнула, и пуля в нее не попала. А вот Минджу, как опытный стрелок, не промахнулась. Красная точка во лбу маньяка и брызнувшая кровь – все, что заметила полицейский. Она хотела улыбнуться и наконец-то спокойно выдохнуть, однако пистолет выпал из ее рук.

Глаза Минджу распахнулись.

– Джихван!

Алое пятно стремительно разрасталось на футболке Джихвана, как тюльпаны по весне. Он развернулся к ней с глазами, полными ужаса, а чуть ниже груди у него хлестала кровь из пулевого ранения; кожа приобрела мертвецки бледный оттенок. Он протянул руку вперед, но силы тут же покинули его ноги, и он начал заваливаться на бок.

Минджу, несмотря на шквал эмоций, схватила его, чувствуя, как ее накрывает истерика, и воздух покинул легкие. Она не могла вдохнуть. Уложив голову Джихвана на колени, она прикрыла ему рану, желая остановить кровотечение. Вдали уже слышались мигалки полицейских и скорой. На выстрелы здесь реагировали быстро. Пуля попала не в сердце, а куда-то ниже. Слезы водопадом начали капать из глаз Минджу прямо на грудь Джихвана.

– Мин-Мин… – Он прошептал вполне уверенно. – Не плачь, Мин-Мин. Я…

– Молчи! Не смей говорить, Джихван! Не смей говорить! Они скоро будут! – Она рыдала, уже не сдерживая эмоций.

– Какой же я дурак… – Он мягко улыбнулся. – Ты никогда не любила хризантемы. Никогда. Ты же любишь орхидеи. Желтые… Хризантемы любил… – Он вдохнул, пока еще мог это сделать. –Хризантемы любил я. Все это время начальство пыталось меня предупредить, что не ты своим вмешательством стала целью… а я. Какой же я дурак.

– Нет! Ты не дурак, ты просто хотел защитить меня! Ты! Джихван, я люблю тебя! Я умоляю, не умирай, не оставляй меня одну, прошу. – Она боялась тронуть его лишний раз и причинить боль.

– Мы…Смертные… – Джихван снова мог говорить о себе как о человеке. Он умирал вновь, но уже не как жнец, а как человек. – … Мы считаем, что можем задержать смерть. Что способны обыграть ее в карты. Но смерть… она… она приходит вовремя. – Он хрипел, пока она плакала. – Смерть не опаздывает. – Он улыбнулся шире и счастливо. – Мин-Мин, послушай, пожалуйста, что я сейчас скажу, хорошо? Послушай…

– Джихван…

– Я с самого начала не мог переродиться. Сейчас я это понял. – Его глаза распахнулись, они мерцали знакомым светом. – И правда… Здесь и сейчас умрут два человека. Один… – Он слегка кивнул в сторону преступника. – А вот второй… Я или ты. Моя жизнь не имеет без тебя смысла. Я знаю тебя намного дольше и точно так же, как и семьдесят три года назад, не жалею ни капли, что защитил дорогих себе людей. Однако в этот раз, – он моргнул, и это уже давалось с трудом, – в этот раз я не только сохранил свое сердце, его не коснулась пуля… Главное, я не один. Прости, что не смог стать твоим будущим.

Минджу заплакала еще громче. Она все не могла понять, почему звук скорой помощи не приближался. Где все эти люди, когда они так нужны? До нее доходил смысл слов Джихвана даже через разрывающееся сердце. Случилось все так, как задумывалось. Иного исхода в их истории и быть не могло. Стечения обстоятельств и допущения начальства вновь привели к гибели Джихвана. В своей попытке защитить Минджу он не позаботился о себе. На какой-то жалкий месяц он вновь почувствовал себя живым. Ему подарили ничтожно мало времени. А может, и преподали урок: то, что произошло, исправить не в силах ни жнецы, ни начальство, ни сам Бог. Он смотрел на нее, а она, не веря своим глазам, наблюдала, как его глаза, грудь и руки загораются перламутровым светом. Тут и там начали появляться одуванчики. Их семена летали в воздухе. Джихван поднял на нее глаза.

–Мин-Мин, время пришло, – сказал он ровным голосом. – Ты должна знать. Я любил и буду любить только тебя. Впервые за столько лет я почувствовал себя счастливым. И еще больше радости мне приносит мысль о том, что я спас тебя. Но… мое время истекло. Прости меня, Мин-Мин…

Откуда-то вдруг заговорил знакомый спокойныйголос, и Минджу тоже услышала его:

– Согласно правилам жнецов – любой, кто пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти чужую, имеет право стать работником отдела перевода душ, называемых иначе жнецами. Джихван, согласен ли ты стать… Согласен ли ты вновь стать жнецом смерти?

– Согласен. Остальное можешь не пояснять.

Минджу моргнула, и тело Джихвана исчезло. Она не могла поверить своим глазам, однако, когда начала осматриваться по сторонам, заметила жнеца. К сожалению, на нем уже не было его повседневой одежды, не было и отвратительного красного пятна на груди, но знакомый черный похоронный костюм ее тоже не радовал. Она вспомнила, когда впервые увидела его, – ровно с таким же выражением лица. Того Джихвана от этого отличало лишь одно – любовь, что отражалась в его глазах. А значит, он еще не забыл ее. Рядом с ним стоял темнокожий мужчина в зеленом костюме и со шляпой на голове. Он смотрел перед собой, прямо на Джихвана, который не мог отвести взгляда от Минджу, но вынужден был это сделать, когда большая ладонь легла ему на плечо. Мужчина выдохнул и покачал головой.

– Прости, Джихван. Таковы правила. – Он говорил низким, хриплым, но успокаивающим голосом. – Мы дали тебе еще немного времени. Ты заслужил его.

Джихван благодарно кивнул, когда Минджу хотелось разразиться проклятиями.

– Минута жизни с дорогим человеком стоила того, чтобы умереть второй раз. – Он улыбнулся.

– Тогда тебе нужно выполнять свою работу. Не задерживайся. Мы ждем тебя для… разговора, – сказал мужчина и растворился в зеленом свете.

– Ты в порядке? – Джихван повернулся к Минджу и подошел ближе, усевшись на корточки. – Вроде не ранена.

– Джихван! Ты умер! – Она вопила, не в силах сдерживать эмоции.

– Я знаю, не кричи. Не уверен, что другие меня могут увидеть. Люди собираются на звуки стрельбы. Скоро здесь будет толпа. – Он улыбнулся и погладил ее по голове. – Раз ты еще видишь меня… то… В любом случае сейчас у нас нет времени разговаривать. Мне надо выполнять свою работу.

– Работу? Какую… Я не понимаю, – шептала детектив.

– Мин-Мин, ты убила человека, – сказал он прямо. – А любого, кто погиб от чужих рук… переводит жнец.

И вместе с его словами очертания души убийцы появились за его спиной. По всей видимости, его любимыми цветами являлись одуванчики. Однако, словно издеваясь, вместо желтых ярких цветов все вокруг поросло уже старыми, почти мертвыми растениями, парашюты от которых разлетались во все стороны. И, что бы ни думали люди, в смерти даже такого отвратительного человека есть своя красота. Джихвану не хотелось говорить, да и душа не испытывала желания. Скорее всего, пока сам жнец умирал второй раз и разговаривал с зеленым светом в обличье человека, она теряла память. Этот маньяк хотел узнать, есть ли что-то за границами жизни, и узнал. Ценой этому стали жизни многих невинных людей, в том числе и самого Джихвана. Ухватившись за воздух и вновь раздвинув картинку, как занавес в театре, жнец лишь одним движением руки указал душе путь к вратам. Несмотря на потерянную память, тот смотрел с тем же самым безумием. Единственное одолжение, которое сделала ему душа, – это наконец исчезла.

– Что? – прошептал Джихван.

Обычно после того, как душа отправлялась в новое путешествие, врата исчезали сами по себе. А тут… продолжали сиять перед ним. На нос Джихвану упал лепесток хризантемы, и его глаза расширились от очередного осознания. Сила – что выше его начальства – предлагала ему закончить путь. Он же видел лепестки хризантем… За пройденный непростой путь ему дали возможность закончить все здесь и сейчас, перестать терпеть боль. Его сердце дважды разорвали: первый – когда пуля пронзила его насквозь семьдесят три года назад; второй – когда он осознал, что совместного будущего у них с Минджу не будет. Вот он, стоит в своем знакомом и ненавистном костюме, а любовь все так же его переполняет. До всей этой ситуации он почти ничего не испытывал. Он поднял ногу, но неожиданно его обняли со спины. Джихван охнул и посмотрел на руки Минджу.

– Прошу тебя, не уходи. Я не знаю, что точно произошло, но прошу, не уходи в эти врата. Ты говорил: так заканчивается путь каждой души. Но тогда мы не сможем увидеться уже никогда. – Она рыдала и держала его изо всех сил. Перед ним была не детектив, а простая влюбившаяся девушка. – Не уходи.

– Хорошо.

И вместе с его ледяным голосом врата раскололись на тысячу осколков и растворились в воздухе.

– Но, Минджу, того, что случилось, – не отменить. Ты должна смириться с этим фактом. Я не могу даже предположить, о чем будет разговор с начальством. Я прыгнул под пулю. Считается ли это вмешательством в дела смертных или нет? А вдруг это и есть наказание? Зеленый свет ждет меня по ту сторону, и я должен выйти на эту арену цирка вновь. – Уголки его губ дрогнули, но улыбка так и не появилась. – У тебя много дел сегодня, Мин-Мин. Возможно, все уже забыли обо мне. Надо разобраться с этим мерзавцем. Детектив Мин-Мин спасла много людей, ты должна гордиться собой…

– Но не тебя…

Он вытер еще одну скатившуюся с ее глаза слезу и улыбнулся. Джихван не знал, будет ли у него еще возможность, поэтому поцеловал Минджу. Мягко, нежно и коротко. На прощание или в утешение – он не знал. И крепко обнял ее. В отличие от поцелуев, они обнимались не так часто, но, стоя на пороге неизвестности, Джихван сожалел об этом. Поэтому решил не обделять себя сейчас. Зеленый свет аккуратно советовал ему не откладывать жизнь, а он, как и свойственно любому человеку, решил жить взаймы. И даже так сейчас он не жалел. Джихван обнимал Минджу, пока она рыдала, и улыбался.

Так или иначе, но он спас ее.

– Мин-Мин, мне пора…

Перламутровый свет ослепил Минджу, ей пришлось зажмуриться, а когда она открыла глаза, рядом с ней уже никого не было.