Вчера светило солнце, сегодня же весь город затянули тучи. Ни один луч не мог прорваться сквозь пелену. Газон только-только зазеленел после зимы, стоял легкий туман. Все вокруг будто пыталось создать атмосферу печали и безысходности, что, впрочем, свойственно для кладбища. Тут нет места для радости, лишь для тяжелых мыслей. Сотни небольших могильных камней, уложенных в ряды и похожих один на другой. Не зная точно, куда идти, просто так нужную могилу не найдешь. Полная тишина, отсутствие других людей, живых людей, вызвали еще больше печальных чувств и мыслей.

Одинокая фигура в бежевом плаще шла, словно призрак, зная конечную точку маршрута. Напряженная походка, сгорбленные плечи и белые хризантемы в руках. Их лепестки, несмотря на нехватку света, мерцали. Легкий ветер время от времени срывал их и уносил прочь. Заморосило. Фигура в бежевом плаще ускорила шаг.

Третьего апреля Минджу вернулась домой и узнала, что ее родители стали жертвами неизвестного маньяка, который так и остался неизвестным. Много лет поисков не привели ни к чему. Она и сама потратила на расследование в первый год службы все свое свободное время. Как она ни старалась, убийца исчез. Она занималась уже не один год делами серийных маньяков и понимала, что, скорее всего, преступление произошло по ошибке и счастливое стечение обстоятельств позволило преступнику скрыться. Оставалось лишь сожалеть, что последствия теперь с ней до конца жизни. Она уже во взрослом возрасте часто обдумывала произошедшее и злилась на судьбу. У родителей, как и у многих пар, не все было гладко в отношениях, но они работали над этим. Их семья подходила под категорию счастливой. Все потрескалось и разлетелось на тысячи осколков, которые Минджу до сих пор вытаскивала из своего сердца.

– Ну привет, мам, пап.

Она стояла около двух могил, что различались лишь эпитафией, а дата смерти на них одна и та же. Минджу смотрела на небольшие ухоженные памятники, на пустые вазы напротив них и не чувствовала горечи – та покинула ее совсем недавно. Детектив знала о пяти стадиях принятия горя, и в ее случае все пять затянулись. Принятие пришло совсем недавно. Возможно, вместе с Джихваном. Появление в ее жизни жнеца стало прямым доказательством того, что смерть – естественная часть жизни; приговор, который вынесен людям с первым криком после рождения. Она случится, и обстоятельства неважны.

Вместе с тем Джихван принес в ее жизнь и спокойствие: теперь она знала, что там, за гранью, есть нечто большее, чем представляют себе люди. Она сама стала свидетелем странного ритуала перехода души.

Минджу выдохнула и достала из сумки бутылку с водой, присаживаясь на корточки. Наполнила вазы и поставила в каждую из них цветы.

– Если бы вы знали, что произошло за последние пару недель… – Она улыбнулась и встала. – О таком даже не предполагаешь. В любом случае лично в моей жизни все по-старому: одинока и востребована на работе.

Пока Минджу общалась с родителями, она не заметила, как в примерно в трехстах метрах от нее мелькнула тень. Стремительно хлюпая грязью под ногами, она бежала по кладбищу, ловко перепрыгивая невысокие могилы. Детектив не могла заметить неизвестного, так как стояла к нему спиной и усиливающийся ветер забирал последние звуки. Тем временем тень не сбавляла темп, постоянно оглядываясь по сторонам. Она как будто бы боялась свидетелей. Минджу смогла заметить ее, лишь когда та подошла максимально близко. Детектив развернулась на каблуках, чуть утопая в мягкой почве, и громко закричала, хватаясь за сумочку, где у нее лежал перцовый баллончик.

Прямо перед ней стоял задыхающийся Джихван.

– Ты совсем с ума сошел?! – Она кричала на него, удерживаясь от желания пнуть ногой. – Скажи спасибо, что я не взяла с собой оружие! Джихван, тебя разговаривать не учили? Почему не позвал?!

– Да я звал! Ты просто ушла в себя! Ох, я так переживал! – Он вытер пот со лба и начал обмахивать себя рукой. – Сегодня так холодно! Вчера же было плюс двадцать! А сегодня опять градусов пять. И я все равно взмок. Минджу, почему ты выключила телефон?! Я так долго учился им пользоваться, а ты лишила меня возможности позвонить единственному номеру в моей записной книжке.

– Я всегда ставлю его в режим полета, когда прихожу на могилу к родителям. – Она пожала плечами, понимая, что поступала неразумно, но ничего с собой поделать не могла. – Из-за работы я и так прихожу к ним недостаточно часто. Даже вода успела испариться из ваз. Позор мне.

– Не вини себя больше нужного. – Он выпрямился, стараясь выровнять дыхание и молясь, чтобы сердце не выскочило из груди. – Ты же не являешься причиной их смерти, ведь так? Боюсь, я не смогу найти правильных слов из-за своей профессиональной деформации. Но мне жаль, Минджу, искренне жаль.

– Думаю, в этом ты неправ. После того как ты, хм… случился в моей жизни, многие вещи стали намного проще. – Она говорила шепотом, улыбаясь. Сегодня она не стала делать сложную прическу, а просто слегка завила волосы и заколола на затылке. – Что ты сам думаешь по этому поводу? Человек со стороны?

– Человек… – прошептал Джихван. Он засунул руки в карманы брюк и выдохнул, становясь рядом с Минджу. – После смерти ты о смерти уже не думаешь. Этот этап становится «прожитым», если так можно выразиться. – Он усмехнулся. – Люди любят навешивать на смерть много отрицательных качеств, считая ее возмездием или роком. А ведь никто из них не задумывается, что проклинают они не ее, а жизнь. – Он смотрел с поникшей головой на могилы. – Смерть не всегда… простая. И именно путь к ней и есть то, что так ненавидят люди. – Он вдохнул поглубже. – Серая, скучная жизнь, смерть по глупости, смерть от долгой болезни, смерть из-за пристрастия к алкоголю и наркотикам и много еще вариантов, как человеку точно не хотелось бы «ставить точку». Даже многие самоубийцы жалеют о своем поступке. Многие, но не все, к сожалению.

– А что же тогда насчет убитых? Тех, кого ты переводишь на ту сторону? Разве это справедливо?

Как детектив и человек, потерявший родителей, она не в силах была промолчать.

– К смерти нельзя приписывать понятие справедливости. Факт остановки сердца – это факт. Смерть – это и следствие, и причина, Минджу, – немного грубо ответил Джихван, но быстро поменял тон. – Поэтому есть мы – жнецы. Мы переводим людей через грань. Не согласных с этим. Прошу, Минджу, не держи на меня зла.

– Ты ни при чем. – Она покачала головой. – Я не злюсь. Просто… Ты прав. Для мертвых уже неважно, справедливо или нет, – Она вздохнула. – А вот живым, кажется, да. Ведь смерть бывает не только своя, но и близких. Несправедливо прощаться с рано ушедшими родителями, хоронить умерших из-за врачебной ошибки или по вине какого-нибудь идиота детей, несправедливо прятаться под зонтик оговорок, когда имел возможность помочь, но прошел мимо. – Она улыбнулась.

– Я…

И Джихван понял, что оказался слишком высокомерен. После семидесяти трех лет работы жнецом он стал свидетелем того, как много слез живые пролили над мертвыми, и ни разу не задумался почему. Вероятно, это было связано с двумя причинами: первая – пока он жил в деревне, никто не умер, он не бывал на похоронах; вторая – на войне погибали все. Там он не успевал открыть глаза поутру, как узнавал, что очередной друг или знакомый пропал без вести. И однажды он сам стал печальной новостью. Минджу же показала ему обратную сторону луны. Жнец сам был свидетелем, как быстро гаснет привязанность души к миру живых, и позабыл, как долго потом о погибшем сожалеют дорогие ему люди. Столкнувшись с проблемами, Джихван уже не знал, что являлось тайной, а что нет. Кто знает, может, его послали спасти Минджу как раз для того, чтобы успокоить ее сердце.

Жнец повернулся к ней и запахнул плащ сильнее, не говоря ни слова.

– Простудишься, – прошептал он и тут же продолжил: – Когда я говорил, чтобы ты не злилась, то имел в виду совсем другое.

– Ты что-то…

– Я был тем, кто перевел твоих родителей на ту сторону…

Подул ветер, и лепестки хризантем, стоявших в вазах, стали отрываться и кружиться вокруг Минджу и Джихвана. Жнец смотрел перед собой, и в его взгляде пытались уместиться сразу несколько эмоций: сожаление, печаль, надежда, боль; в глазах же детектива одна – удивление. Джихван боялся озвучивать ей это лишь по одной причине – не хотел расстроить или разозлить. Минджу горячей головой не отличалась. Вряд ли кто-то вспыльчивый и безрассудный занял бы место детектива в полиции, поэтому сейчас он рассчитывал именно на ее рассудительность. Она же наклонила голову и вновь повернулась к могилам. Ей предстояла непростая битва – удержаться на краю бездны. Один шаг, и она устремится навстречу чувствам, о которых мечтала однажды забыть полностью. Минджу подошла к вазе и взяла один цветок. Несмотря на то что она аккуратно держала его, лепестки так и сыпались в руки прохладного ветра.

– Как это произошло?

– Я… – Он не знал, что ей ответить. Врать не хотелось, говорить правду страшно. Но самое страшное он уже пережил. Ему дали второй шанс, и больше жить с закрытыми глазами он не собирался. – Если ты говоришь про… убийство, то я не знаю. Как ты сама видела, перламутровый свет в моей груди появляется лишь после смерти человека. К тому моменту, как я попал в ваш дом… ты уже была там. – Он говорил тихо, но упрямо борясь с ветром и дрожью в горле. – Я смог перевести души твоих родителей, они не переродились в вонгви. Не знаю в каком, но они в другом мире. – Он взял паузу. – Твоя мама очень любила тебя, Минджу. Поэтому я знаю о тебе чуть больше, чем должен. Например прозвище…

– Понятно, а я гадала… Тогда ты знаешь, что я так и не смогла найти убийцу, – сокрушенно бросила она. – Давно ты наблюдаешь за мной?

– С гибели твоих родителей. На каждое твое расследование посылали меня. Как-то так. – Он мягко улыбнулся, но улыбка быстро растаяла на губах. – Минджу, не вини себя. Ты сделала все, что было в твоих силах. Я свидетель. Своей работой ты спасла много невинных жизней. – Он горько усмехнулся. – К сожалению, в мире еще очень много ненависти. Ты не должна опускать руки и упрекать себя в чем-то.

– Я рада, что ты появился в моей жизни. Хоть обстоятельства оставляют желать лучшего. – Она наконец-то улыбнулась, и для Джихвана в этот пасмурный день выглянуло солнце. – Теперь понятно, как ты нашел меня. Уже подумала, воспользовался отслеживанием на телефоне. – Она выдрала из бутона лепесток.

– Да. По этой причине найти тебя не составило труда. – Он взял ее замерзшие ладони в свои руки, согревая. – Жестоко, что такие красивые цветы, как хризантемы, для некоторых стали символом смерти. Нежные, яркие, пышные – они про жизнь, не про смерть.

– Почему ты говоришь так, хотя сейчас почти человек?

– Тяжело вернуть человечность по щелчку пальцев. Я семьдесят три года был жнецом, Минджу, а сейчас я… – Он отвернулся в сторону. – Это кладбище на самом деле такое… древнее. – Он посмотрел куда-то вдаль.

– А что случилось с твоими родителями? – спросила Минджу. – Они… Тоже тут?

– Где-то, видимо… – Он вернул ей все внимание. – Понимаешь… Они погибли во время войны от голода, как и большинство жителей моей деревни. Все мои друзья. Мой род вымер в шестидесятых, вскоре после моей же гибели. Много неизвестных могил. Не представляешь, даже у меня она есть! – Он улыбнулся широко, источая искреннее счастье.

– Впервые вижу человека, который так рад, что у него есть могила. – Минджу не знала, как реагировать на поведение Джихвана.

– Конечно, я рад. Ты представляешь, сколько военных их не получили? Я погиб, хоть и гордо, спасая своих друзей, но каждый солдат заслужил могилу, к сожалению, не у всех она есть. Поэтому пусть вся память о моей семье пропала, но я хотя бы своей могилой показываю миру – я существовал, я отдал жизнь за эту страну. – Он чуть приподнял подбородок, гордясь своим подвигом по праву. – Поэтому да, я рад могиле. Почти живой человек рад могиле. Хочешь, я покажу тебе ее?

– Как-то до этого парни мне показывали свои машины, квартиры…

– Вот поэтому я и уникальный,Мин-Мин.

Он потащил ее за руку между могил. Только Джихван мог согнать с нее привычную пелену переживаний из-за смерти родителей, радостно показывая свое надгробие. Идти им пришлось долго, так как за столько лет кладбище разрослось. Они шли десять минут, а Джихван не отпускал ее руку.

– Я, кстати, хочу сказать: ты победила. Мне нужна твоя помощь. В квартире Мии я смог отыскать огромное количество информации. – Он улыбался и крепко сжимал ее руку. – Ты бы знала, чего стоило мне получить эти данные. И, как предполагалось, мои дальнейшие действия крайне ограничены. Мне нужен совет детектива, а я… мало чего знаю.

– Действительно? У тебя получилось хоть что-то узнать? – Минджу чуть не подпрыгнула на месте, однако быстро одумалась, вспоминая, где они. – Тогда, как вернемся домой, обязательно начнем действовать. Исходя из интервалов смерти жертв, вот-вот должна случиться новая.

– Я надеюсь только, мы найдем компромисс по действиям, так как моя помощь относится к… необычной части твоего расследования, – он шикнул, замедляясь. – Как-то так, а пока мы не вернулись домой… позволь представиться еще рад! Шин Джихван! Это я. – Он показал рукой на могилу.

И Минджу подтянула ладони к груди. Она с удивлением смотрела на пребывающего в полном восхищении Джихвана. Ему не хватало только начать прыгать, как ребенок, на месте. А радоваться было мало чему. Его могила выглядела, как будто камень ради приличия решили приукрасить, чтобы не позорить остальных. Его фамилия стерлась, как и дата смерти, все вокруг поросло какими-то сорняками, не было вазы для цветов. Зато сам Джихван сиял рядом. Он сел на корточки и коснулся рукой могильного камня, своего имени. Жнец сотни раз приходил к своей могиле, но впервые испытывал такие эмоции. Он провел рукой по лбу, щекам, шее и остановился на сердце. Ему дали второй шанс – тому Джихвану, что умер семьдесят три года назад. Против всех правил, против законов природы.

Он встал и сфотографировал свое надгробие. Минджу вылупилась, как лягушка, и отобрала телефон.

– Если ты собрался выкладывать это в свой инстаграм, то я уничтожу твой телефон прямо здесь. Нельзя показывать могилу и радоваться ей. – Она нахмурилась.

– Да почему нельзя? Я напишу, что это мой дед, в честь которого меня и назвали. – Он попытался отобрать телефон. – Отдай уже, Мин-Мин.

– Не отдам. Сначала ее нужно хотя бы привести в порядок. – Она стояла на своем. – Посмотри на нее, Джихван, она поросла травой и выглядит заброшенной.

– А как ей еще выглядеть? – Он удивился. – Все мои родственники умерли, у меня никого нет. Некому за ней ухаживать, следить и обновлять ее. Думаешь, я просто так рад камню и клочку земли? – Он нахмурился. – Каждое четырнадцатое апреля я прихожу сюда и смотрю… как моя могила единственная стоит без цветов и желтой ленты.

– Неужели тебе никогда не… – она поникла. – Тебе…

– Никогда. Никто и никогда не приносил на мою могилу желтых цветов и не вешал лент. Даже какой-нибудь бездомный, пожалевший мою одинокую могилу. – Он нахмурился и обиженно пробурчал: – Я обязательно…

– Нет!Мы обязательно придем с тобой на праздник желтых цветов и вместе подготовим твою могилу. Звучит это, конечно, так странно, что, кажется, прямо отсюда мне надо ехать в психушку и сдаваться. – Она улыбнулась, отмечая, что дождь кончился и стало намного теплее. – Прими мои извинения. Я не подумала, что было просто некому, но теперь… Теперь у тебя есть я, и мы обязательно скупим все желтые ленты в округе и заставим цветами твою могилу. Спасибо тебе, Джихван…

– За что? – Он покраснел.

– За то, что появился в моей жизни.

Джихван начал улыбаться. Он только сейчас понял, что рядом с Минджу улыбался не переставая. Она наполняла его новую жизнь счастьем. Никто из них и не заметил, как их судьбы переплелись. Да, начали они с трагичных событий, да и сейчас нельзя назвать их будни обыденными, но теперь им немыслимо проводить их порознь. Совместные завтраки, обеды и ужины, уроки современного мира для жнеца, истории в сумерках от Джихвана про деревню и Корею сороковых. Они делились собой и своими жизнями и перестали мыслить себя как нечто отдельное. А сейчас Минджу превзошла саму себя. Ему было невероятно важно помнить о прошлом, и этот кусок камня – почти единственное упоминание о нем. Все забыли о Джихване; не осталось того, кто помнил. Но сейчас у него появилась надежда воскреснуть, остаться вне этого надгробия. Лента и ваза с желтыми цветами – так мало, чтобы сделать его по-настоящему счастливым.

Природа ответила на его зов. Зов его сердца. Весь день город пребывал в отвратительном настроении: тучи, ветер, редкий или моросящий дождь. Людям хотелось уже настоящей весны, цветущих деревьев и теплоты, но у мира на сегодня была запланирована неприятная, вредная погода. Но вместе с улыбкой Минджу и Джихвана даже она сделала исключение. Серые облака расступились, и лучи упали на землю, рождая радугу и мерцание остатков тумана. Вновь подул ветер, и бутон, который Минджу продолжала держать в руках, совсем растрепался на тысячу лепестков. Они взлетали вихрем к небу, заставляя Минджу и Джихвана поднять голову и наблюдать, как они кружатся в солнечном свете, как белоснежный снег из хризантем загорается оттенками красного и оранжевого, оседая на траву. Все блестело, все пылало, и они не стали исключением. Джихван почувствовал запах ванильных духов Минджу и вспомнил слова зеленого света. Забыть о том, что будет потом; «потом» может и не быть. Необходимо жить здесь и сейчас. И он решился. Потребовалось семьдесят три года проходить по Земле призраком, чтобы позволить себе любить.

Он поцеловал Минджу.

Джихван так боялся, что после поцелуя слетит дымка ожидания и предвкушения, что она могла его оттолкнуть, что он разочаруется и поймет: нет ничего в поцелуях такого сногсшибательного. Как же он ошибался. Кто знает, может, это эффект первого поцелуя; а может, первого поцелуя после боли и скитаний, печали и ожиданий. А может, все потому, что это была Минджу.

Красивая.

Джихван помещал в это слово намного больше смысла, чем оно могло вместить. Ее волны волос, плащ и макияж, бледная кожа – все в ней немыслимо. Он пожелал узнать ее через поцелуй, разгадать тайну ее образа. Не получилось. Но кто знает, вдруг им просто не хватило практики. Мягкие губы с малиновым блеском приоткрылись – так Минджу давала ему сигнал продолжать. И он не смел противиться своему желанию познать счастье с Минджу. Ветер усилился, и Джихван обнял ее, не прерывая поцелуй, а наоборот – углубляя. Он пытался дать ей тепло, всего себя; все, что у него есть на данный момент.

Их языки соприкоснулись, и Минджу совсем тихо застонала, но Джихван услышал это. И ему захотелось большего. У него словно не осталось причин сдерживать себя. Особенно когда она обняла его в ответ. Он бежал сюда в страхе от собственных мыслей, что не успел, что Минджу уже стала жертвой маньяка и какая-то глупая ошибка могла забрать ее жизнь, что он не справился. Все обошлось. Однако он тысячу раз пообещал себе, что не отпустит ее дальше пары метров. Их противостояние с преступником в одно мгновение вышло на совсем другой уровень. Он надеялся разобраться в одиночку, но, возможно, в этом и заключалась разгадка его помощи ей – один он ничто. Теперь они вместе, и лучшего дуэта, чем жнец и детектив, – не придумаешь.

Джихван слегка отстранился от нее, чтобы они оба не задохнулись, с восторгом посмотрел в приоткрывающиеся глаза, как блестели ее радужки и припухли губы, и задавался вопросом, как он мог так долго терпеть?

– Я… – начал он в каком-то трепете.

– Поцелуй меня еще раз.

И он поцеловал, не желая терять ни секунды.

Пока они целовались снова и снова, пока они наслаждались временем вместе, за ними следили.

Сегодня удача спасла Минджу.

Но что будет завтра – неизвестно.