– Кажется, я поторопился с тем, чтобы возвращаться в мир людей… Я абсолютно не готов…

Джихван лежал на диване и смотрел в потолок. Еще вчера он осуждал Минджу за сбитый режим сна, а уже сегодня не мог поднять голову от подушки в двенадцать часов. Их приятный вечер плавно перерос в ночь, а одна бутылка соджу в пять, и вот он вспомнил о таком явлении, как похмелье. Ему некогда валяться и умолять желудок самоуничтожиться, а тошноту – оставить его хоть на пару минут. Его главная цель – разобраться в ситуации Минджу и помочь схватить маньяка до рокового момента. И вместе с героическими мыслями его начало мутить сильнее, и он полетел к унитазу. Его выворачивало наизнанку уже шестой раз, и вместо какого-никакого облегчения лишь очередной спазм скрутил живот. Он сел рядом, опираясь на мраморную поверхность стены. Ему стало интересно, сколько стоит аренда в этом доме и сможет ли он выплачивать ее, когда черная безлимитная карточка начальства исчезнет. Он застонал и запустил руку в слипшиеся волосы. Зеленый свет советовал ему не совершать ошибки прошлого, и Джихван провалился примерно через полчаса.

– Сегодня весь сверхъестественный мир подождет, спасение тоже, я никак не помогу Минджу, если умру тут. – Он положил руку на грудь, там равномерно билось сердце. Джихван провел рукой по лбу. – Встал и пошел в душ, тряпка.

Он крепко сжал зубы и начал подниматься с пола. Душ принес лишь небольшое облегчение и прибавил немного сил, которые Джихван потратил на переодевание в свободные красные шорты до колен и черную борцовку. Он вернулся на диван и включил телевизор. Без звука. Сейчас любой шум грозился взорвать его голову. И именно в тот момент, когда какие-то парни затанцевали на экране, его квартиру наполнила трель звонка. Джихвану показалось, что его опять закинули в лес и забросали гранатами. Он схватился за лицо и сжал его, зарычав. Трель утихла, на мгновение стало терпимо, и жить вновь захотелось. Однако все возобновилось, и жнецу пришлось зажать голову подушкой. Только один человек знал, где он живет, да и вообще знал о нем. Для других он пока что не существовал. Вконец потерявший терпение, он, топая от недовольства, пошел открывать. Джихван чуть не сорвал дверь с петель и не сломал ручку, когда со злостью распахнул ее.

– Что за несносная вредина! Ты прекрасно знаешь, как закончился вчера вечер. Зачем устраивать пытки проклятым звонком? Твои родители что, демоны?! – прокричал он в коридор, едва разлепляя глаза. – Одного короткого звонка достаточно.

– Шин Джихван, вы это сейчас мне?

– А?

Он прищурился и увидел женщину не старше пятидесяти лет с папкой бумаг в руках. Тучная, невысокого роста, с выражением лица, словно ее родители и правда демоны. Она поправила красные очки на носу и зашла в квартиру. Джихван продолжал смотреть в коридор, потому что вышедшая из своей квартиры Минджу с неприкрытым удивлением, которое быстро сменилось на злорадство, наблюдала за сценой. Она стояла в домашнем – в белых штанах с розовыми мишками, в простой белой майке, с распущенными волосами. В который раз Джихван поразился их длине. Минджу тоже переживала похмелье. Она подвигала бровями и сморщилась от боли; настало время Джихвана ухмыляться. Он показал ей язык – острожно, чтобы самого не скрутило от тошноты и головной боли.

– Шин Джихван, можно вас на секунду? – раздался голос за спиной, и вроде как хозяину квартиры пришлось лишь губами попросить Минджу зайти попозже.

– Да, конечно, аджумма. – Он поклонился, но сразу же пожалел об этом – голова чуть не отвалилась.

– Меня зовут Ким Кёвуль, я ваш арендатор. Пришла узнать, как у вас тут дела, и напомнить, что через две недели, одиннадцатого апреля, у вас второй взнос за квартиру. Ваш залог в надежных руках, можете не переживать. – Она говорила строго и хотела казаться устрашающей. – Я вижу, вы не очень следите за чистотой? – Женщина окинула взглядом комнату и пошла в ванную комнату. – Хм, надеюсь, вы помните о правилах уборки мусора?

– Конечно, – ответил он, но, естественно, ничего не помнил. – Вчера я отравился осьминогом, и мне было крайне нехорошо, поэтому я не убрался.

– Надеюсь, вы вызвали себе врача и взяли чек. Отравление морепродуктами опасно. Обратитесь куда необходимо, чтобы вашу участь не повторил кто-то еще. – Она направилась на кухню.

– Ой.

Джихван вспомнил, что вчера их посиделки с Минджу закончились тем, что оба они ползли – она в направлении двери, он – к дивану. А до этого она показывала ему какие-то смешные картинки и громко смеялась, пока Джихван пытался понять, куда вообще смотреть. На столе так и осталось стоять вино, куча бутылок соджу и полно остатков еды. Домовладелица не должна увидеть эту катастрофу. Он кинулся к двери и загородил ее телом. Она нахмурилась и, естественно, застыла в полном недоумении. Жнец же молился лишь о том, чтобы его не вырвало прямо на нее. Его бледная кожа позеленела и покрылась испариной. Джихвану даже не приходилось строить из себя больного.

– Аджумма, прошу, меня начало рвать прямо на кухне, и я не успел убрать все… последствия. Я не смогу далее жить в вашей квартире, если вы столкнетесь с моим позором. Прошу вас сохранить каплю моей чести. – Он говорил искренне, пытаясь выровнять дыхание. Ему срочно нужно в туалет. – Я уже принял лекарство от врача и хотел немного отдохнуть. – Он склонил голову.

– Ох, мне стоило догадаться, что дела плохи, по вашей бледной коже. – Она с волнением закивала головой. – В целом, я вижу, квартира в порядке. Моя задача – напомнить вам о квартплате. Молодые сейчас не всегда следуют своему слову. Прошу, загляните ко мне одиннадцатого апреля для оплаты.

– Конечно, аджумма, – ответил он, сдерживая из последних сил конвульсии. Джихван не слышал, как захлопнулась дверь, и бросился к унитазу. Он решил просидеть в ванной комнате, пока ему не станет лучше. Джихван уже сотню раз пожалел, что ввязался в авантюру с возращением сердца. Единственный аргумент, который даже похмелью не удалось перебить, – спасение Минджу. Ради нее он сидел на полу и страдал который час подряд, пока рядом с его рукой не оказался высокий стакан с розовой жидкостью. Он с трудом разлепил глаза и поднял голову. Перед ним стояла Минджу. Джихван пытался разгадать секрет мироздания, как ей удалось избавиться от похмелья и выглядеть настолько свежо и счастливо. Она опустилась на корточки и потрогала его лоб.

– Мин-Мин, я умираю, – простонал Джихван.

– Ты разве можешь умереть? Ты же уже умер. – Она погладила его по голове, и он замурчал на манер кота. – Я принесла тебе кое-что от похмелья.

– Чисто технически умереть я вроде как не могу. – Он говорил медленно, словно за каждое слово приходилось бороться с небесами. – А вот пожелать умереть – вполне. Я так давно не испытывал похмелья… В последний раз мы напились с Санмин. Санмин умер за две недели до меня. Многие из моей деревни… – он шептал уже не так разборчиво, – …так надирались. Если это опять алкоголь, то лучше выруби меня стулом.

– И как вы справлялись с похмельем после деревенского пойла? – с улыбкой поинтересовалась Минджу, и лишь эта самая улыбка удерживала Джихвана в сознании. – Это не алкоголь. В наше время придумали другие способы бороться с похмельным синдромом. К сожалению, многие корейцы снимают стресс с помощью алкоголя, а отношения с ним у нас отвратительные. Хотя чего я рассказываю тебе… Много работы, много нервов – вот и приходится бороться не со стрессом, а с похмельем. – Она взяла его за руку, и Джихван почувствовал ее теплую ладонь. – Пей, станет легче. Поверь.

– Когда мне прострелили сердце, было не так плохо… – Он посмотрел на нее, в тусклом свете ванной комнаты слова звучали как приговор. – Спасибо. – Он начал небольшими глотками пить жидкость с привкусом мела. – В деревне, кстати, от похмелья меня лечили метлой. Раз или два получишь по голове, и как-то… легче становилось?

– То есть ты привык к насилию как к методу влияния? – Она усмехнулась и села рядом.

Их бедра соприкасались, и Минджу никак не могла перевести внимание на что-то еще, кроме жара его кожи. А он, как самый настоящий подлец, прикончил лекарство и положил голову ей на плечо, решая завести одну из не самых приятных тем.

– Что тогда работали, что сейчас. Работа, работа, работа, голод, работа. – Он шептал немного невнятно. – Мы в сороковых думали, да я и сейчас так думаю: вот сейчас напряжемся, перетерпим – и настанет жизнь… А там… еще больше работы, ужасный голод. – Его слова звучали громом. – Никто из тех, кто пишет книги, Мин-Мин, не спал в дырявой палатке под дождем, не ел двести граммов риса в день и не падал лицом в грязь. Что же мы, получается, проиграли в войне, раз среди небоскребов вы продолжаете страдать и напиваться?

– Просто война на поле боя переместилась в голову, так бывает.

Она смотрела перед собой и радовалась, что Джихван задал грустную ноту их беседе. Его теплая голова, приятный аромат геля для душа с мятой отключили ее рассудок. Для детектива так терять голову не к месту. Сейчас Минджу была не совсем уверена в контексте их отношений. Каждый раз, когда логика нужна, она выходила в окно.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Как тряпочка.

– Тогда уж «тряпка». Ты не такой маленький, чтобы быть просто «тряпочкой». – Минджу кивнула ему. – Смотри, как ноги вытянул. – Она отодвинула его голову и начала подниматься. – Давай вставай, чисти зубы, собирайся. Нам надо обсудить дело и купить тебе все необходимое.

– Никаких дел сегодня. Утопи меня хоть в унитазе, но ни одного разговора сложнее планов на ужин я не выдержу. – Он застонал и начал подниматься, хотя уже чувствовал, как силы возвращались к нему, и чудодейственное лекарство Минджу сделало из «тряпки» получеловека. – Прошу, давай проведем день на диване.

– Нет.

– А если я покажу тебе красивых парней по телевизору? Их там очень много. Пока всех разглядишь, я, может, и очнусь. – Он провел рукой по лицу. – Как вы их там называете? Айдолы? Надо умыться.

– Ты сам как айдол, – беззаботно бросила Минджу, но, лишь когда Джихван вопросительно вздернул бровь, сообразила, что именно сказала. – В смысле… Ой, умывайся, чисти зубы и приводи себя в порядок. – Покрасневшая, она вышла из ванной, договаривая: – Пойду тоже соберусь.

Джихван же действительно ощущал, что ему становится лучше. В голове появлялись какие-то ясные мысли, руки и ноги обретали силу и уже не были похожи на разваренную лапшу. У него даже появился аппетит и желание прибраться на кухне. Он повернулся к раковине и, взяв пасту со щеткой, начал чистить зубы, раздумывая.

Начальство поступило с ним жестоко. Такую квартиру Джихван ни за что не оплатит, если снова станет человеком. Стоило попросить у них, помимо сердца, ключи от собственной квартиры и профессию, а то Джихван только и умеет, что пасти скот и выращивать рис. Он сбрил три волоса на подбородке, умылся и со стоном пошел на кухню, где случился армагеддон. Никакие высшие силы не спасли бы его от гнева домовладелицы, если бы она сюда попала, а сам он упал бы перед ней на колени, ожидая правосудия. Джихван стонал, ругался и сокрушался, потому что убирать беспорядок после вечеринки и на десятую часть не так весело, как его устраивать.

– Ну вот, теперь ты почти приблизился к живым корейцам, – раздался мягкий голос Минджу за спиной.

– Вообще-то я не меньше кореец, чем… – Джихван не договорил, ощущая, как сердце внутри него замерло. Он и слова сказать боялся, стоило ему развернуться.

Эта девушка не могла одеваться «по-простому». Джихван усмехнулся своей же глупости. Она же настоящая императрица, почему ей нужно косить под бездомную. В любом стиле, начиная от традиционных корейских нарядов до американской моды, – все смотрелось на ней великолепно. Обычные зауженные джинсы синего цвета с потертостями, белая майка с открытыми плечами; ремень; собранный на голове на скорую руку пучок с любимыми пинё в виде самурайских мечей. А он стоял перед ней в красных потасканных шортах, майке и с растрепанными волосами. Джихван покраснел от смущения и ее неприкрытой красоты. Он и забыл, что ему всего двадцать пять. А в этом возрасте цвета красочней, песни душевней и слова искренней, глаз острее, а губы слаще. Он сглотнул, не понимая, они шли покупать телефон или собрались на модный показ. Жнец прокашлялся, чтобы унять возбуждение.

– Гуляли вместе, а убираю я. Как ты сюда попала? Разве дверь не закрыта? – Поинтересовался, он, возвращаясь в комнату, чтобы одеться. Рядом с ней он почувствовал аромат ванили. – Жди, я сейчас.

– Я пароль твой запомнила.

– Тоже мне, детектив, – прошипел Джихван, закрываясь в своей комнате.

Он снял с себя все, кроме белья, и опустил глаза вниз.

– А ты не позорь меня. – Чтобы не сильно отставать от Минджу, он натянул черные джинсы, белую футболку и уложил волосы. – Почему все такие вокруг красивые? – Он посмотрел в зеркало и фыркнул.

– А у тебя все джинсы куплены в детском отделе? – Минджу улыбнулась, стоя у стены. Она помогла ему закончить уборку, пока он собирался.

– А тебе идет все – и детское, и пенсионное. – Джихван знал, что лучшего оружия, чем наглые комплименты, нет. Он еле удержал шутку про отсутствие одежды. Так или иначе, его слова возымели эффект, и щеки Минджу покраснели. – Прекрасно, давай пойдем купим сначала кофе, потом телефон. Посмотрим, почему все люди так повернулись на этих маленьких коробочках.

– Я заведу тебе «ТикТок» и «Инстаграм», – она устало выдохнула. – И посмотрим, через сколько минут тебя заберет агентство.

– Какое агентство?

– Узнаешь.

Они направились на выход, и, обуваясь у входа, пока Джихван завязывал кроссовки, наклонившись, она посмотрела в зеркало. Они оба попали бы туда. Минджу глубоко вдохнула, а вот выдохнуть не смогла. Ни она, ни кто-либо еще, да даже высшие силы не могли спорить – они хорошо смотрелись вместе. Чтобы не заболеть, она взяла свой плащ, а когда Джихван накинул пальто и выключил свет, погружая их в полумрак, ее голова закружилась.

– Пошли-пошли, – подогнал ее жнец.

* * *

Магазин техники встретил их сотней ростовых фигур. Джихван постоянно спрашивал Минджу, какой перед ними айдол, почему он плоский, а главное – зачем. На третьем она бросила попытки провести ему лекцию о поп-культуре Южной Кореи за последние десять лет. Сам жнец поражался, что вообще видит все впервые. Он семьдесят три года слонялся по миру и вне работы занимался какими-то бесполезными вещами. Без желания жить всё вокруг – и закаты, и океан, и гроза, и новые технологии, и машины, и люди – бессмысленно и неинтересно. Люди хотят жить; мертвым это уже ни к чему.

Он подошел к столу с телефонами и пожал плечами.

– Так, ну давай этот. – Он взял телефон и подкинул его.

– Да что ты делаешь?! Он стоит почти три миллиона вон! – Она выхватила телефон и, потея от волнения, вернула его на место. – Кто же раскидывается так дорогими вещами? – Она ударила его по плечу.

– Ай! – Он потер плечо. – Ничего дороже жизни нет. Остальное заработаете, людишки. – Он фыркнул и взял телефон. – Его хочу. – Джихван сделал очень самодовольное выражение лица, хотя абсолютно не понимал, что держит в руках.

– Три миллиона вон. – Минджу посмотрела на Джихвана, надеясь увидеть в нем хоть намек на шутку. Нет, он стоял с лицом кирпичом. – Какая у тебя зарплата?

– У меня буквально безлимитная сверхъестественная божественная карточка. – Джихван все так же невозмутимо показал ее. – Хочешь, тебе что-нибудь купим?

– Нет уж, я не хочу задолжать потусторонним силам. – Она замахала головой. – Иди покупай свой телефон.

Минджу думала, что Джихван справится с покупкой телефона самостоятельно. Он же не ребенок.

Однако, когда он вернулся назад с огромным пакетом, усомнилась в этом.

– Почему у тебя пакет такой огромный? – Она хоть и понимала, что деньги не ее и вообще принадлежали какой-то невообразимой системе, но не могла спокойно смотреть на жнеца. – Что произошло? Тебе же нужен только телефон и просьба настроить его?!

– Я купил наушники, чехол, защитное стекло. – Он поднял руку и начал перечислять. – Потом сделал предзаказ на какие-то крутые очки, наушники для них, подумал о компьютере, кресле для него. У меня в квартире нет микроволновки, как у тебя, потом я увидел вывеску с блендером…

Он все перечислял, а Минджу то и дело открывала и закрывала рот, как морской окунь на суше.

– Такой милый продавец. Объяснил мне, зачем все это нужно, а еще рассказал про два билета на какие-то танцы в стиле шестидесятых. Я не мог не дозаказать на десять миллионов вон ради них.

От его слов Минджу схватилась за голову.

– Силы всевышние, ты стал жертвой агрессивного маркетинга. – Она покачала головой из стороны в сторону и нахмурилась. – Сейчас я подойду к нему и расскажу, кто я и какая грозит статья за подобное. А если он еще и в законах не разбирается, то навешаю лапши на уши. – Она только сделала шаг в сторону продавца, как Джихван перехватил ее.

– Да прекрати. Ну прикупил я немного. Ничего не произошло. Он же не заставлял. – Джихван побледнел и покрылся испариной от неловкости. – Все равно она безлимитная. Все хорошо, Мин-Мин.

Его телефон завибрировал, и он поднял его.

– Это что? – Джихван смотрел на зеленую иконку, пока Минджу не ткнула на нее сама. Это сообщение. Жнец начал читать: – «Джихван, сдерживай аппетит. Тебе совсем не нужен блендер за миллион вон. Оформи возврат». Да я даже не представляю, что такое блендер, – прошептал Джихван. – Кажется, мне намекнули, что пора войти в баланс с тратами и расходами.

– Потусторонние силы заставили тебя вернуть блендер. – Она стояла с выражением полного шока на лице. – Ситком какой-то. – Минджу взяла его за руку и потащила. – Ладно, мне еще надо к этому привыкнуть. Пошли настроим тебе все и создадим в социальных сетях аккаунты?

– Сети? В них живут рыбы?

Минджу вздохнула.

Они заказали кофе и сели в каком-то небольшом кафе за общий диванчик. Джихван абсолютно не понимал, что происходит. Она фотографировала его, просила занять красивую позу. Жнец сидел с полным пакетом покупок, скоро ему пришлют домой еще больше, он позирует для фотографий – и все это происходит именно с ним.

Он наблюдал за Минджу и не мог понять, кто из них радовался созданию его инстаграма больше. И все же Джихван не мог не согласиться хотя бы со своими мыслями – он счастлив. Он последовал совету зеленого света и, несмотря на надвигающуюся катастрофу, брал от жизни по максимуму. Он радовался, даже просто глядя на Минджу: на то, как в самом начале она, утонченная леди, подобная императрице, уже в другое мгновение предстала перед ним девушкой, делающей какое-то там селфи на его телефон. Такой контраст, по всей видимости, и назывался жизнью.

Он очнулся, когда на ее крики уже стали оборачиваться люди.

– Я все сделала! Смотри! Эй! Вернись на Землю! – Она наклонилась к нему. – Я завела тебе все. Можешь даже «ТикТок» полистать потом. Надеюсь, ты не доберешься до выгрузки видео. Научу тебя выкладывать фото в «Инстаграме». Смотри.

– Хорошо, – прошептал смущенно Джихван и стал ее внимательно слушать.

Точнее, он старался ее слушать, когда она, пахнущая ванилью, наклонилась к нему и стала мелодичным голосом на пальцах пояснять принцип работы приложения. Ее горячее дыхание то и дело обжигало его открытую шею, кончики ушей, а волосы щекотали кожу. Он искренне радовался, что сидел на месте, иначе бы уже рухнул к ее ногам. Стало нечем дышать, и впервые за все время возвращения он задумался, откуда у него такая реакция на Минджу. Осознание ледяной водой взбудоражило рассудок. Он повернулся к ней и, посмотрев на ее розовые губы, сам облизнулся. Тепло разливалось в груди, а по шее поползли красные пятна от… возбуждения.

Он смотрел не моргая, когда Минджу развернулась к нему и сказала:

– Вот, смотри, все понял? – спросила она.

– Да, я могу попробовать сделать это ваше селфи? – Удивительно, но Джихван все понял.

– Конечно. – Она отдала ему телефон.

– Хм. – Он крутился и пытался найти лучший угол обзора, а потом сделал немыслимое: прижал Минджу к себе и улыбнулся своей самой счастливой улыбкой. Раздался звук затвора. – Кажется, получилось здорово.

– Кажется. – Покрасневшая Минджу отстранилась и быстро поспешила остудить себя ледяным американо.

А Джихван уже грузил фото в «Инстаграм». Он сначала не понимал, зачем ему это. Однако сегодня его глаза открывались раз за разом на истины, ранее недоступные. Первый душ, первая еда, первый напиток, первая покупка, первое возбуждение и первое фото в социальных сетях, где его могут увидеть миллионы, – это его первый шаг к реальной жизни обычного человека.

Он нажал на кнопку «загрузить».