– Так, ладно, возможно, зеленый свет был прав и я слегка перестарался, – пробурчал Джихван и сел на диван.

За последние четыре дня к нему заходила не только Минджу с приглашением позавтракать, пообедать, поужинать, посмотреть фильм, прогуляться, а еще и курьеры с доставками. Два дня похода в магазин превратили его квартиру в склад с вещами, часть из которых он даже не знал, как использовать. А еще телереклама «советовала» ему приобрести робот-пылесос новой модели, мойщика окон, плиту с какой-то нейросетью и холодильник, от которого все же пришлось отказаться, так как он не пролез в дверь, и множество других вещей. Даже Минджу перестала смеяться над ним, а просто посоветовала перестать смотреть телевизор. Начальство отправило много гневных сообщений на телефон с предложением обратиться к специалистам и замолчало. Джихван четко осознавал, что закупается не по нужде. В своей предыдущей жизни он денег в глаза не видел. В деревне они не водились. Там правили законы обмена и бескорыстной взаимопомощи. Ему было приятно хоть раз в жизни потратить деньги, позволить себе больше, чем остальные.

– Я смотрю, ты так и не отключил каналы с рекламой? – Минджу обошла небоскребы из коробок и, опустив пару мешков с кошачьим наполнителем на пол, села на диван к Джихвану. – Ты какой-то нерадостный. Что, серотониновая ломка? Зачем тебе вообще кошачий наполнитель и клетка для попугая?

– А если я решу завести сначала попугая и найду котенка на улице? Как они будут жить вместе? – подобная логическая цепочка уже привела его к покупке газонокосилки. – Мне надо сменить пароль на двери или купить новую дверь.

– Я, между прочим, звонила. – Она фыркнула и ткнула его в бедро. – Подумала, тебя завалило хламом. А оказалось, мыслями. – Минджу вопросительно подняла левую бровь, так как Джихван продолжал смотреть перед собой. – Что произошло?

– Ничего, на самом деле. – Он криво усмехнулся. – Вспомнил, как делил с другом дыню… Сначала мы подрались, потом поняли, что дружба важнее дыни. Потом, правда, еще подрались, но это уже не так красиво для истории о нашей бедности. – Он повернулся к Минджу, его глаза блестели в свете ламп с неоновой подсветкой, которые он вчера вкрутил. – Кстати, дыни я тоже купил.

– Со мной драться за дыни не надо, я могу себе купить дыню. – Она мягко улыбнулась и взяла его за руку. – Пришла сказать, что отменила обыск в твоей квартире. Можешь не… – она окинула рукой бардак вокруг, – не убираться.

– А документы? – Он опустил глаза на папку в ее руке. – Спасибо.

– Можешь рассказать, какой у нас план действий-то вообще? – Она отдала ему папку, которую Джихван переложил на новую тумбочку. – Мне необходимо быть в курсе твоих задумок. Сейчас у полиции намного больше инструментов для поиска.

– План, на самом деле, довольно насыщенный.

От слов Джихвана детектив пригнулась, словно кошка перед броском.

– Сейчас мы пойдем попьем кофе, доставленный прямиком из Африки. У меня его, кстати, семнадцать сортов. Потом я приму душ и оденусь для вечера танцев. Я никогда не был на чем-то подобном и хочу попробовать. Вчера я выложил в «ТикТок» – как я отжимаюсь, но там всего лишь один просмотр. Думаю, мне не побить по популярности кошку, которая учит котенка перекатываться на бок. Ты видела его? Очень смешно. Советую. – Он отвлекся. – Хочу попросить кого-то снять, как я танцую или мы танцуем. Вдруг это кому-то понравится. Хотя если я плохо танцую, то многим точно понравится. Обычно всякие придурки там популярны. Потом мы поужинаем. В ближайшее время купим мне новый костюм и отнесем вещи в прачечную. Еще я хочу купить…

– Ты издеваешься?! – Минджу выкрикнула, прерывая его долгий монолог. – Джихван, я говорю про дело, где маньяк убивает девушек. Меня уволят, если оно не продвинется хоть куда-то! Ты сказал, начальство поручило тебе помочь мне в расследовании. Так, может, хватит заказывать искусственные цветы на балкон?

– Их, между прочим, поливать не надо.

– Как и те, что ты не купишь. – Она зарычала. – По делу о маньяке, Джихван. Что с тобой сегодня? Почему ты сконцентрирован еще меньше, чем обычно?

Джихван не ответил ей. Как он мог ответить, если она продолжала держать его за руку? Этот ее жест и так вырубил его забитую чушью голову. Теперь вместо номера канала с телемагазином он только и делал, что думал о горячей, нежной ладони. Его глаза медленно опустились на идеальный маникюр Минджу. Он перестал сопротивляться одолевающей его страсти два дня назад. Джихван использовал все возможные аргументы, но так и не смог переубедить свое сердце. Оно будто «ослепло». Минджу – красивая, умная и талантливая. Он не видел минусов в ней. А еще впервые за семьдесят три года он ощутил возбуждение. Теперь Джихван сидел на диване, а казалось, словно голой задницей на плите. Его грудь разрывало желание. Он сжал заледеневшие пальцы. И Минджу ничем не помогала. Она ущипнула его и зашипела кошкой.

– Я позвоню сейчас Юнсоль и скажу, что ты наркодилер, и тебе нужно провести тщательный обыск и устроить допрос с пристрастием. – Она начала раскидываться козырями. – Заговоришь только так, когда узнаешь методы осмотра.

– Да никак ты не будешь участвовать в деле. – Он фыркнул. – Ты помнишь, что люди, которых ты знаешь, меня не видят? Да тебя в психушку отправят, когда придут в нежилую квартиру, Мин-Мин. Да и у меня безлимитная карточка. Может, я и не могу по щелчку пальцев оказаться на Мальдивах, но первый класс в самолете – и я попаду куда угодно. – Он показал ей язык. – Я изучу документы после вечера танцев. И в течение пары дней начну действовать. К сожалению, тебе пока вмешиваться нельзя. Ты должна мне помочь, но влезать ты не можешь. Напомню, я все еще жнец, сверхъестественное существо. Как потребуется твое непосредственное участие, я скажу.

– То есть мы не сможем побыть парой из детектива и жнеца, которые вместе находят маньяка. Она гениальный сыщик, использующий новейшие методы анализа, а он обращается к потусторонним силам для помощи. – Она говорила так воодушевленно, однако Джихвана вырубило от шока на фоне переизбытка серотонина при употреблении слова «пара».

– Ты смотришь слишком много современных фильмов, – прошептал он.

– А тебе пора отключить канал с телемагазином, иначе даже боги могут разориться. – Она усмехнулась и дала ему щелбан.

Кожа на лбу Джихвана горела точно так же, как и его сердце. Ему нужно к доктору, но такого лекарства еще не придумали.

– Ладно, хорошо, но, Джихван… Если начнут погибать люди… – Она начала мягко, но ее тон тут же стал тверже тростника. – Я подключусь. Дело не в том, что я не доверяю твоим методам и прочему. Но я не допущу смерти людей, пока ты разбираешься. Обещай мне, что попросишь помощи при необходимости.

– Обещаю, – шепотом ответил Джихван.

И настроение резко сменилось. И виной тому послужило не окончание обсуждения важных тем или человеческих жизней, а улыбка Джихвана. Как белый ирис по весне, она расцветала на его лице, распространяя тепло по комнате вместо солнечных лучей, которым преграда была из коробок. Минджу только сейчас заметила, как менялась атмосфера, стоило ему улыбнуться. В одно мгновение она очутилась в цветущем саду, и словно не было в их жизни разгуливающего по городу маньяка, не было начальства с жесткими требованиями, отчетов, бытовых проблем… Никаких проблем. Джихван чуть наклонился, позволяя Минджу лучше рассмотреть его. Одинокий луч пролился золотом и заиграл бликами на его ресницах, прыгая искрами на глаза и зажигая его образ. Минджу знала: Джихван симпатичный, но не догадывалась, что с каждым днем становится для нее все более и более привлекательным.

– Пошли пить кофе! – Он улыбнулся еще шире – так, что сердце Минджу перестало вмещать эмоции, и они вырвались такой же радостной улыбкой.

Кухня – единственное место, которое не превратилось в склад ненужных вещей. Минджу смогла вдохнуть свободно и спокойно, но лишь пару раз. Стоило ей разместиться на стуле, как взгляд зацепился за ровную, сильную спину Джихвана. Он то ли красовался, то ли вел себя естественно, но не догадывался о своей привлекательности. Покачиваясь в такт мелодии, доносившейся из новых колонок и наполнявшей помещение, он уже намного осмысленнее нажимал на сенсор кофеварки. И вот через несколько минут перед ней появился стакан с ее любимым американо со льдом. Она отказалась от тринадцати видов сиропов, считая, что Джихван и так подсластил ей жизнь. Дальше только диабетическая кома. Он рассказывал ей, щебеча на манер дронго[24] в марте, о преимуществах кофемашины и насколько она умная, способная вместо него чуть ли не в прачечную ходить и по магазинам. А Минджу следила за его губами, за его эмоциями, отражающимися на лице, и за тем, как часто сбивалось с ритма ее сердце, стоило ему еще раз улыбнуться.

По этой причине она решила подготовиться к вечеру. Нет, это не свидание; просто в этот раз они собираются не ужинать в квартире, а идут на парные танцы. Но Минджу не собиралась даже пытаться обманывать себя – ей хотелось бы, чтобы это было свидание. Джихван отвечал всем ее запросам как возлюбленный, за исключением того факта, что он являлся жнецом – сверхъестественным существом, подчинявшимся иным законам. Чем закончится их взаимодействие – оставалось тайной. Она не решалась спросить у Джихвана, куда он отправится дальше. Сейчас она искренне переживала лишь о поимке преступника; специально взяла два выходных, чтобы составить план сотрудничества со жнецом, а тот категорично отказался от помощи. И мысли, совсем не связанные с расследованием, забили ей голову. Самая беспокойная из них: не забудет ли она однажды Джихвана? Если так, то нужно ли ей сдерживать свои чувства?

Возвращаясь в свою квартиру, Минджу решила: если она и влюбится в Джихвана, то не позволит ему остаться в стороне. Она видела, как он смотрит на нее.

Раз темой вечера были танцы шестидесятых годов, она постаралась максимально соответствовать образу, надев короткое серое платье в красную тонкую полоску, перчатки белого цвета, ожерелье кораллового цвета из искусственных камней и в тон к нему подобрав туфли и сумочку. Сегодня она решила не создавать на голове очередной экспонат для выставки, а, также следуя теме, просто собрала волосы и надела ободок. Легкий макияж – и она словно угодила в Америку шестидесятых годов.

Сумерки только-только опускались на город, когда она вежливо позвонила в дверь жнеца.

– Я вижу, капля совести все еще…

Развернувшись к ней, Джихван запнулся. Он не прятал глаз, смотрел прямо. Это позволило Минджу тоже рассмотреть его без стеснения: бежевые штаны в зеленую клетку со стрелками подчеркивали его длинные стройные ноги; белая рубашка, белый галстук в клетку, светло-коричневая жилетка, часы на руке делали его неотразимым. Его волосы были настолько идеально уложены, что Минджу чуть не сорвалась на поиски запрятавшегося в комнате стилиста. Свет заката разбрызгал по комнате кляксами желтый и алый цвета, лишая реальности происходящее. Минджу не смела вздохнуть, наблюдая за Джихваном. Он, в свою очередь, наоборот, все никак не мог надышаться. Голова кружилась даже не от того, как прекрасна Минджу, а от того, как они красиво смотрелись вместе. Созданные прожить их лучшие жизни, хоть и спустя много лет.

Она улыбнулась, и от удивления он перестал моргать, боясь пропустить хоть одну ее улыбку.

– Тебе идет платье… – смущенно прощебетал он и отвернулся в сторону.

– Тебе идет все… – прошептала она в ответ.

Они покинули квартиру молча. Случилась именно та тишина, когда боишься разбить каким-то неловким словом счастье и радость, словно хрусталь.

Внизу их встретило не просто такси, а такси высшего класса, стилизованное под автомобили шестидесятых годов. Минджу украдкой бросила взгляд на небо, почему-то инстинктивно предполагая, что начальство Джихвана находится именно там. Она покраснела и опустила голову, замечая, что он уже ждет ее и открыл дверь машины. Минджу покраснела еще сильнее, кутаясь в накидку. Когда Джихван аккуратным хлопком закрыл дверь, то смог наконец улыбнуться так широко, как ему хотелось. Его образ крутого мачо никак не вязался с его наивной, почти детской радостью. Он гордо приподнял подбородок и сам уселся на заднее сиденье, обойдя машину. Такси тронулось с места.

Счастье порой слепило лучше острия кинжала. Пока Минджу и Джихван миловались и изображали из себя супружескую пару из шестидесятых, за ними из-за угла пристально наблюдал человек. Его глаза не моргали, а веки нервно дрожали. Он вытер нос, натянул капюшон на голову, засунул руки в карманы и под покровом сумерек направился в переулок. Невысокий рост, скрюченная спина и бессвязный шепот растворились в ночи.

Тем временем Минджу и Джихван любовались городом в тишине.

– Почему именно танцы и это время? Немного необычно. – Она вложила руку ему в ладонь, когда покидала машину. Минджу обратила внимание, что они далеко не одни, кто решил прийти в соответствующих образах. – У нас не возникнет проблем с твоим… особым статусом?

– Нет, все устроено таким образом, чтобы реальность не сломалась. – Он мило улыбнулся и подставил ей локоть, чтобы Минджу ухватилась за него.

– А обязательно было скупать магазин бытовой техники ради вечеринки… в американском стиле? Могли бы подыскать что-то более современное. – Минджу закусила губу и покраснела, немного отворачиваясь.

– Необязательно. Билеты стоили сто тысяч вон. Мелочи, – бросил он. – Если честно, мне захотелось прожить свои законные шестидесятые. – Они протянули бумажные билеты и пошли по длинному вытянутому коридору, где висели фонари в виде свеч. – Но в корейских шестидесятых мне быть не хочется. Я своими глазами видел… ужас. Пусть это и вечеринка в стиле другой страны, пока мне двадцать пять, я все равно хочу хоть раз выпить пива, потанцевать, посмеяться и поделать глупости. Суммарно мне почти сто лет, но опыта у меня сродни младенцу.

– Тогда давай ни в чем себе не отказывать. – Она улыбнулась.

Румянец сошел с ее щек из-за разрывающегося от жалости сердца.

Слова Джихвана сквозили, как дом с распахнутыми окнами и дверьми, тоской.

Он все пытался облачить каждый прожитый кошмар в шутку, чтобы облегчить боль. Минджу только сейчас поняла, насколько ему важно жить. Она крепче сжала его локоть.

Вечеринка стоила своих ста тысяч вон. На самом деле она стоила намного больше, учитывая размах. Они словно попали из Южной Кореи две тысячи двадцать четвертого года в подпольный бар США шестьдесят девятого года. Джихван не сдержался, открыл от удивления рот и распахнул глаза, боясь упустить хотя бы секунду в этом магическом месте. На сцене трое танцоров исполняли неизвестную ему композицию из блюза или джаза, имелся микрофон. Значит, кто-то еще будет и петь. Повсюду стояли небольшие столики, за которыми беседовали по два-три человека, бар из красного дерева утопал в свете желтых софитов. Все гости «подключились» к теме вечеринки, ничей наряд не выбивался из общего стиля. Пока Джихван вертел головой, Минджу смотрела на него. Она тоже была под впечатлением от декораций, но больше ей понравилась реакция жнеца.

Их проводили до столика, сообщив о том, что живая музыка и танцы начнутся чуть позже. Им разлили вино, а Джихван попросил поставить ему пиво для антуража.

– Минджу, ты посмотри, какая красота. Ничего не понимаю в этой музыке и ничего не знаю про эпоху, но я в полном восторге. Посмотри-посмотри. – Он последовал своему же совету и вновь завертел головой. – Какая красота! – бесконечно повторял он.

А она смотрела. Смотрела все так же на него.

– Тут и правда выдержана атмосфера шестидесятых. Нельзя сказать, что я тоже хорошо разбираюсь в теме… но даже так тут красиво. – Она отпила вино, слегка отвернувшись. – Я заметила, ты научился заказывать такси, а еще твой акцент стал… кхм… лучше.

Он повернулся от сцены к ней и взял вино, отпивая.

– Могу предположить, начальство возвращает мне воспоминания и дает навыки для жизни в современном мире. Люди месяцами учатся всему, а мне подарили несколько дней, еще и маньяка подкинули. Спасибо, хоть ты меня многому научила. – Он посмотрел на нее серьезно. – У них совести нет, если они думали ограничить мне карточку и воспоминания.

– Ты не боишься так говорить о них? – поинтересовалась Минджу.

– Они знают обо всем, что я думаю. Озвучу я или нет, секрета из этого не выйдет.

Он усмехнулся, а им принесли закуски в виде картошки фри и миниатюрных бургеров. Джихван сразу схватил один.

– Так что мне не страшно, да и в целом, подумай сама, сколько им лет? Могу предположить, им плевать на все. А уж тому, кто над ними, – тем более. Смерть однажды научила меня ценить жизнь.

Минджу наклонила голову и на выдохе спросила:

– Ты часто повторяешь это. Неужели после смерти все так плохо?

– Я не знаю. Я не бывал на той стороне. – Он пожал плечами. – Работая жнецом, я мог попасть в любую точку мира и делать, что захочу. Задержаться подольше на Земле – так значилось в предложении… Но, – он взял картошку фри и окунул в кетчуп, – мои семьдесят три года службы в качестве жнеца не стоят даже этой соломинки фри. – Он улыбнулся. – А уж с кетчупом и подавно.

– Это многое объясняет…

Со сцены донесся голос ведущего:

– Дорогие участники тематической вечеринки, сейчас мы хотим вас пригласить на первый танец. Мы начнем погружение в шестидесятые постепенно, и для начала это будет песня Sonny & Cher, их знаменитая композиция I Got You Babe. Именно она подарила нам известную всем певицу Шер.

Все захлопали.

Джихван аплодировал громче всех, не имея понятия, кто такая Шер. Он привел сюда Минджу отдыхать и наслаждаться жизнью. Завтра он займется документами. Но сегодня – танцы.

– Ну же, вперед, – позвал он Минджу и протянул руку.

– А ты умеешь танцевать? – с улыбкой на губах спросила она и приняла его предложение, вставая.

– Однажды меня укусил паук. Отец тогда сказал, меня трясло три дня в конвульсиях, так что опыт имеется, – то ли пошутил, то ли серьезно бросил Джихван, но не успела Минджу усомниться, ее потянули на сцену.

Свет приглушили, чего нельзя было сказать про чувства Джихвана. Он посмотрел на всех вокруг и, решив не выбиваться из толпы, положил руку на талию Минджу, а другую отвел в сторону. Конечно же, он не умел танцевать, да и когда было научиться, если день и ночь он работал в поле, а потом напивался с друзьями и творил не самые порядочные вещи. Так прошло его детство и юность, а потом началась война. Было не до танцев.

Волшебным этот момент казался не только потому, что Джихван танцевал впервые, а его сердце билось с новой силой, но и потому, что он впервые танцевал с девушкой. Парочки медленно покачивались в ритм мелодии. Джихван старался подражать им, и Минджу подстраивалась, с пониманием к этому относясь.

Единственное, о чем думал Джихван, – это то, как заманчиво мерцал блеск на губах Минджу; как прекрасно разглядывать друг друга в этом танце и делить на двоих чувства. Джихван с каждым шагом, с каждым удачным движением становился все уверенней, свободней и счастливей. В его груди полыхал огонь, а ноги и спина приятно онемели. Голова кружилась. И все совсем не от танца. Такие эмоции целиком и полностью дарила ему Минджу, которая и сама дышала через раз. Песни менялись с быстрых на медленные, а они с Джихваном в каждой из них принадлежали друг другу.

Темп, мелодия – все потеряло значимость.

В одно мгновение музыка оборвалась. Свет погас. И только один прожектор был направлен на них.

Конечно же, все это происходило лишь в воображении Джихвана. Но в этом самом воображении он был счастлив, не хотел возвращаться в реальность. Жнец немного наклонился, позволяя Минджу повторить и довериться его поддержке. Она, демонстрируя изящную позу, слегка прогнулась в спине и отбросила волосы назад. Фантазия помогла Джихвану дорисовать еще больше мерцания не только соблазнительным губам Минджу, но и свету, что серебром разлился на их застывших телах.

Жнец смотрел перед собой, не моргая; смотрел на губы Минджу.

Он наклонился.

Свет включился.

И в эту секунду фантазия стала целью. Поцеловать Минджу – все, что он хотел.