Шок и опустошение — главная и, пожалуй, единственная реакция элиты в первые часы войны.

Накануне вторжения Путин в Кремле или в своей резиденции Ново-Огарево никого не собирал. Никаких красных папок членам правительства и председателю Центрального банка не приносили. Экстренных заседаний Совета безопасности не проводили. Высокопоставленные чиновники и госбизнесмены узнали о том, что началась война, из телевизионного обращения президента. Руководитель администрации президента Антон Вайно в этот период крайне удачно заболел ковидом, президентские службы безопасности и протокола на попытки прорваться к Путину с каменными лицами предлагали сесть в карантин минимум на неделю.

Военного положения, которое предполагает регламенты и определенный порядок действий, никто не объявлял, и получилась идиотская ситуация: по факту война, а де-юре — бизнес as usual. Антикризисного плана на случай войны не существовало. Вот когда пригодились заготовки стресс-тестов!

По коридорам министерств и ведомств шептались: «Мы разрушаем всё, что строили последние 10 лет» — имелись в виду система финансовых отношений, контроль за потоками капитала, от которого с таким трудом отказывались в последнее десятилетие, финансовый рынок, регулирование. «Тысячи людей строили много лет то, что приносит пользу людям, прибыль, дает рабочие места и надежду на технологическое будущее, а Путин всего за несколько месяцев разрушил это до основания».

В результате шокированный правящий слой пришел к неожиданному консенсусу: Путин принял нерациональное решение, находился на эмоциях и вообще расстроился из-за того, что его кума Виктора Медведчука задержали в Украине по делу о госизмене и отправили под домашний арест.

Крайне распространенной версией было и то, что Путин поддался влиянию Юрия и Михаила Ковальчуков. Эти люди и впрямь занимают особое положение в кругу президента. Первый считается его консильери[29]: он владеет рядом крупных активов, которые расследователи связывают с Владимиром Путиным, а также, по некоторым данным, выполняет личные поручения начальника, связанные с его семьей и близкими людьми. Его брат Михаил, возглавляющий Курчатовский институт, обладает весьма специфическими взглядами на науку и развитие страны. Он является сторонником идеи, что Россия — это государство-цивилизация, которое нуждается в дополнительных ресурсах.

Юрий Ковальчук и Путин связаны многолетней дружбой, уходящей корнями в петербургское прошлое российского президента. Несмотря на отсутствие официальных государственных должностей, Ковальчук оказывает воздействие на решения в ключевых сферах, таких как политика, экономика и медиа. Через структуры принадлежащего ему банка «Россия» Ковальчук имеет влияние на значительные финансовые ресурсы. Кроме того, он контролирует «Национальную медиагруппу» — один из крупнейших медиахолдингов, включающий информационные и развлекательные медиа. «Находясь все время в компании охранников и Ковальчуков, президент совсем растерял остатки разума».

Чиновники и бизнесмены обменивались сообщениями, состоящими исключительно из трехэтажных непечатных конструкций. Все осознавали, что происходит катастрофа и вторжение неминуемо повлечет за собой последствия, как и предупреждали западные страны.

Стресс-тесты, которые проводили месяцем ранее, показывали, что разрыв с Западом будет иметь тяжелейшие экономические последствия. Валовой внутренний продукт мог бы сократиться более чем на 10 % — крупнейшая рецессия за последние десятилетия. Уровень безработицы при таком сценарии взлетел бы с обычных 4 % до 12 %, а доходы населения стремительно снизились[30].

Финансовая система также оказалась бы под угрозой. Специалисты рассчитали, что для поддержки банков потребуется срочная докапитализация в объеме пяти-шести триллионов рублей. Ключевая ставка Центрального банка могла бы взлететь до 20–30 %, делая кредиты практически недоступными для бизнеса и граждан. Прогнозировалась паника на валютном рынке с падением курса рубля до 150–200 рублей за доллар.

Параллельно стране угрожало технологическое эмбарго, что отбросило бы ее развитие на годы назад, лишив доступа к важнейшим технологиям и инвестициям. Впрочем, какие именно санкции будут введены и каким будет ответ из Кремля, 24 февраля еще никто не понимал.

До начала вторжения собраний не было, однако спустя несколько часов сотрудники администрации президента уже обзванивали несколько десятков крупных бизнесменов и приглашали их на встречу в Кремль. В их числе оказались: Петр Авен (Альфа-Банк), Вагит Алекперов («Лукойл»), Андрей Мельниченко (СУЭК, «Еврохим»), Леонид Михельсон («Новатэк»), а также руководители «Яндекса», Ozon и VK — crème de la crème российского промышленного и технологического бизнеса. От госкомпаний присутствовали, например, Герман Греф, Андрей Костин, глава «Роснефти» Игорь Сечин и CEO «Газпрома» Алексей Миллер. Людей доставали из отпусков, требуя срочно прибыть в Москву. Встреча готовилась впопыхах, поэтому несколько руководителей на нее не попали.

Смысл разговора сводился к следующей формуле: бизнес должен проявить патриотизм и лояльность, а за это его поддержат из бюджета и регулированием[31]. В открытой для прессы части встречи Путин кратко повторил то, о чем он говорил в телеобращении утром: «То, что происходит, — вынужденная мера: просто не оставили никаких шансов поступить иначе».

«То же самое он говорил, когда аннексировал Крым, а Запад врубил санкции в 2014 году, — вспоминает крупный бизнесмен. — Он встречался с нами раз пять, выслушивал мнение о проблемах, но всякий раз повторял, что не оставили выбора, некуда было деваться и прочую ерунду».

Восемь лет спустя Путин призвал бизнесменов «солидарно работать с правительством в поисках тех инструментов, которые поддерживали бы производство, экономику, рабочие места, но исходили из тех реалий, которые складываются». Иными словами, предпринимателям запретили увольнять людей из-за того, что у них падает прибыль и меняются условия для ведения бизнеса.

Президент также намекнул, что сворачивать дела с теми компаниями и банками, которые подпали под санкции, из-за собственных рисков как минимум непатриотично и, соответственно, чревато проверками и ответственностью перед российскими прокурорами.

Но все это цветочки. Настоящей целью мероприятия было отрезать его участникам пути к бегству.

Список участников встречи довольно оперативно появился на сайте Кремля и висит там и сейчас. Все упомянутые в нем бизнесмены подпали под персональные санкции Евросоюза. Характерно, что в числе приглашенных оказались не только крупнейшие бизнесмены, но и руководители технологических компаний — «Яндекса» и Ozon, которых обычно на такие мероприятия не звали. Оба в итоге поплатились за участие в мероприятии попаданием под санкции. А вот руководитель «Тинькофф-банка» Оливер Хьюз, который на встречу не пришел, их избежал.