Первым делом, власти окончательно покончили с пост-революционной расхлябанностью. Возомнивший себя было «гегемоном» и оттого забивший «болт» на трудовую дисциплину рабочий класс, был поставлен перед выбором: добросовестно трудиться за какой-никакой – но «рубль» на предприятиях и стройках народного хозяйства, или также добросовестно - но уже за пайку, в системе ГУЛАГ.
Нечеловечески жёстко, но надо признаться – достаточно эффективно!
Лодыри, прогульщики, пьяницы, «летуны», «несуны», бракоделы и прочая подобная им категория - стройными рядами отправлялись на сибирские рудники и лесоповал, на прииски Колымы. Оставшиеся делали правильные выводы.
Для представителей технической интеллигенции - среди которой тоже всяких-разных хватало, в системе ОГПУ (НКВД) был созданы так называемые «шарашки» - закрытые конструкторские бюро.
Подняв на предприятиях трудовую дисциплину на невиданный с 1917-го года уровень, взялись за повышение квалификации рабочих и служащих. Минимально необходимый штат начинали подбирать, учить-обучать ещё на стадии проектирования предприятия. Вместе с персоналом монтажно-строительных трестов, будущие рабочие и служащие завода возводили цеха, осуществляли установку, сборку и наладку оборудования.
Вместе с основными цехами, в проект закладывалось строительство фабрично-заводских училищ (ФЗУ), профессионально-ориентированных школ при ФЗУ (ШФЗУ) и наконец так называемых «рабочих факультетов» (Рабфаков), где рабочую молодёжь готовили к поступлению в технические ВУЗы с их последующим возвращением на свой(!) завод уже инженерами.
Таким образом буквально за пару лет, каждое предприятие Автропрома СССР худо-бедно решило свои кадровые проблемы, одновременно налаживая все остальные компоненты производства – оборудование, технологии, материалы, оснащение, взаимоотношения со смежниками и так далее… Пусть и не так быстро как хотелось, но вновь построенные заводы в сравнительно короткий срок выходили на стабильный выпуск продукции с вполне приемлемым качеством.
До уровня аналогичного мирового производства, конечно, ещё было бесконечно далеко. Но достаточно основательный задел был создан уже в первой половине 30-х годов.
Теперь про финансовые средства…
Первым делом Сталин и его команда решили привлечь денежные накопления населения, по принципу «утром – деньги, вечером – стулья». В 1931-м году Советское правительство выпустило «автообязательства» стоимостью в 1800 рублей каждое. Советский или даже иностранный гражданин внёсший такую сумму на строительство предприятий автопрома, вставал в очередь и в соответствии с номером, через десять лет – в 1941-м году, то есть получал новенький четырёхместный автомобиль.
Кроме того, среди держателей раз в год разыгрывались лотереи и выигравшим ста счастливчикам вручались ключи от импортных легковых автомобилей. Причём, год от года число призов для выигравших увеличивалось. Так к примеру в тридцать седьмом, автовладельцами стали сразу пятьсот держателей «автообязательств». В сороковом – полторы тысячи.
С молниеносной быстротой все сто тысяч5 «автомобильных обязательств» были раскуплены энтузиастами советского автостроения. Именно энтузиастами, так как государственным учреждениям, предприятиям и колхозам и вообще – юридическим лицам, обязательства не продавались. И на этот «процесс» не остановился, просто сильно замедлился из-за немногочисленности советского «среднего класса».
«Автомобильные обязательства» в основном покупали инженеры, техники, врачи, механики, профессора, писатели, кинорежиссеры, актёры кино и театра и, прочие советские граждане - имеющие определённый достаток. Но все же большой процент подписки падает на ударников социалистического труда, квалифицированных рабочих, членов кооперативов, артелей и крестьян-единоличников, находящихся на «твёрдом» задании6.
Рисунок 6. Газетная статья с постановлением Правительства «О выпуске автомобильных обязательств под автомобили производства 1931‑1934 г.». Наша АИ отличается от РИ тем, что в ней начало реализации обязательств, отодвинуто на 1941 год.
Однако, собранные таким образом средства годились больше для внутреннего употребления. Чтобы покупать оборудование, технологии, нанимать специалистов за рубежом - требовалась валют, а лучше всего золото.
Да, да!
То самое золото - из которого согласно классикам, при коммунизме будут делать нужники.
В силу ряда объективно-субъективных обстоятельств, к тридцатым годам страна подошла с минимальным золотым запасом: всего 150 тонн - оставшихся от 14 000 тонн в 1913-м году. Добыча «презренного», но крайне необходимого для автомобилизации страны металла велась, но в крайне недостаточных объёмах – всего 20 тонн в год.
Так что золота у новых властителей «одной шестой суши», не токмо на нужники для народа не хватало – но даже на нормальную внешнеэкономическую деятельность.
Что делать?
Как это испокон веков на Святой Руси водится, первым делом Сталин и его команда в очередной раз ограбили население.
Золото для закупки импортного оборудования, технологий, для найма специалистов давал так называемый «Торгсин» (Торговля с иностранцами) – общегосударственная сеть магазинов, где за драгметаллы и антиквариат можно было купить продовольствие. Во время разразившегося в начале 30-х годов жесточайшего голода – вызванного в том числе и «перегибами» во время коллективизации, население несло в скупку последние заныканные с ещё царских времён империалы, колечки, серёжки, крестики…
Это спасло от голодной смерти миллионы людей, государству же дало почти 100 (согласно некоторым источникам даже 220) тонн чистого золота!
Или, если перевести на валюту - более 57 миллионов долларов США.
За недолгие годы своего существования (1931–1933 годы), «Торгсин» даже перегнал главных добытчиков валюты – советский экспорт хлеба, леса, пушнины и нефти7.
(От автора: в «реальной истории» ценности, добытые этой организации, соответствовали стоимости импортного оборудования для десяти гигантов социалистической индустрии: Горьковского автозавода (43,2 млн рублей), Сталинградского тракторного (35 млн рублей), Автозавода им. Сталина (27,9 млн рублей), Днепростроя (31 млн рублей), Господшипника (22,5 млн рублей), Челябинского тракторного (23 млн рублей), Харьковского тракторного (15,3 млн рублей), Магнитки (44 млн рублей), Кузнецка (25,9 млн рублей) и Уралмаша (15 млн рублей)).
«Торгсин» в критический момент помог избежать золотовалютного банкротства государства, обеспечил валюту для первых шагов автомобилизации СССР.
Но лишь для первых!
Дальнейшие развитие автомобильной промышленности страны, обеспечила собственная добыча золота.
Ещё в 1927-м году, было создано всесоюзное акционерное общество «Союззолото», а назначенный его председателем Александр Павлович Серебровский, по личному поручению Сталина отправился в США изучать организацию золотодобычи на приисках Аляски, Колорадо и Калифорнии. Вернувшись с группой нанятых специалистов, он за короткий срок смог так организовать добычу золота в Советском Союзе, что уже в начале 1934-го года, Вождь заявил всему прогрессивному человечеству через корреспондента газеты «Нью-Йорк таймс»:
- СССР добывает 82,8 тонн золота в год.
Это означала, что наша страна вышла на второе место в мире по золотодобыче, обогнав США и Канаду, уступая теперь только мировому лидеру золотодобычи – Южной Африке.
К 1940-му году, золотой запас СССР почти достиг уровня Российской империи 13-го года – 1 300 тонн8. И это несмотря на то, что ради «Программы автомобилизации» - его в принципе не жалели.
Глава 6. Ключевые вопросы советской автомобилизации и их решение: «Чтоб что-то купить, сперва надо... Что-то не покупать».
Однако по правде говоря, золото помогло Советам создать лишь базис автомобилизации, хотя по идеологическим соображениям не все историки про это пишут. То есть - модернизировать целые отрасли народного хозяйства и построить заново предприятия - без которых она (автомобилизация) не могла была быть осуществлена. Это в первую очередь железнодорожный и речной транспорт, энергетика, металлургия, химия, нефтедобыча и нефтепереработка. Это - около полутора тысяч предприятий и объектов инфраструктуры: Уралвагонзавод, Днепропетровская ГЭС, металлургические заводы в Магнитогорске, Липецке и Челябинске, Новокузнецке, машиностроительные предприятия — «Уралмаш», тракторные заводы в Сталинграде, Челябинске, Харькове…
И многие другие.
Автомобильные же заводы, в основном строились совсем из другого источника.
И название ему:
Экономия за счёт военных программ.
Вот взять к примеру боевые отравляющие вещества, рьяным сторонником производства которых был никогда даже не нюхавший даже смеси фосгена с люизитом Лев Троцкий.
Если в двадцатые годы производство БОВ в СССР было довольно скромным (за 1925–1926-й год всего 5000 пудов иприта, 3000 пудов фосгена, 250 пудов хлорацетофенона и так далее), то по так и не принятому Постановлению ЦК ВКП(б) «Об обороне», иприта и дифосгена в годы Первой пятилетки должно быть выпущено соответственно:
1928 год – 5000/100 тонн,
1929 год – 8000/300 тонн,
1930 год – 15000/1600 тонн,
1931 год – 18000/1650 тонн
И наконец 1932 год – 22000/1850 тонн…
Для выполнения такой грандиозней программы, предполагалось выделить лучшие химические предприятия страны (только в Москве сразу два крупнейших химзавода – Ольгинский и «Эксольхим») и планировалось строительство целого ряда новых. Во сколько всё это «удовольствие» обошлось бы советской экономике, можно судить по самому первому опыту.
30 сентября 1923-го года был подписан договор о создании на территории СССР смешанного советско-германского акционерного общества (АО) «Берсол». Цель - организация выпуска иприта и фосгена для удовлетворения нужд обеих стран. «В целях конспирации» на нём предусматривалась и организация выпуска мирной продукции -суперфосфата, серной кислоты, каустика и других химических веществ.
Так вот: общий капитал АО был объявлен в размере 12 миллионов золотых рублей, из которых половину внесла советская сторона.
И это – всего лишь один единственный завод!
И причём, не самый крупный. На Первую пятилетку, к примеру, планировалось строительство сразу нескольких гигантских химкомбинатов, основное предназначение которых – выпуск боевых отравляющих веществ.
Обеспечение выпуска важнейших БОВ потребовало бы невероятно больших жертв от нищей страны, которая должны была в рекордные сроки возвести мощнейшие предприятия по производству хлора, фосфора, серной, азотной и соляной кислоты, карбида кальция, этилового, метилового, изопропилового, изобутилового, пропилового и пинаколилового спиртов… И многое, многое, многое другое.
Одного хлористого алюминия на отравляющие вещества должно было уходить 1000 тонн в год, а ведь производство алюминия в СССР – только-только началось и его остро не хватало, например, электропромышленности.
Причём если вышеперечисленные химические компоненты - «двойного назначения», то есть могущие применяться и в других отраслях народного хозяйства, то для производства люизита, адамсита, дифенилхлорарсина, дифенилцианарсина, дика и пфификуса - нужен мышьяк, который больше почти нигде не используется. Промышленность же по добыче этого – ядовитого на вкус, хрупкого полуметалла стального цвета с зеленоватым оттенком - пришлось бы создавать буквально с нуля.
Так вот, только на Первую пятилетку было запланировано строительство Бурчмуллинского, Такелийского, Рачинского, Джульфинского и Дарасунскогого рудоуправлений по добыче мышьяковистой руды и девяти заводов по производству чистого мышьяка и отравляющих веществ на его основе…
А ведь, заводы – это лишь верхушка айсберга!
Нужны карьеры, рудники и шахты для добычи сырья…
Нужны подъездные пути и транспорт чтоб его вывозить…
Нужны ёмкости, резервуары и цистерны, чтоб хранить или транспортировать готовую продукцию - которая не может быть расходуемой до войны…
Нужны снаряжательные предприятия по начинке снарядов и бомб БОВ…
Нужны склады, чтоб их хранить…
Нужны полигоны, чтоб их испытывать…
Нужны научно-исследовательские и образовательные ВУЗы, оснащённые самым современным оборудованием лаборатории, профтехучилища… Жильё для сотрудников, детсады и школы для их детей… И так далее и, так далее и, так далее…
Это какие же деньжищи, планировалось народным языком говоря – «выбросить на ветер», «пустить в трубу» или «слить в унитаз»?
Даже подумать страшно!
К счастью, этого не произошло9.
Сталин во всеуслышание обвинил всех самых ярых сторонников массового производства боевых отравляющих веществ в троцкизме. Был арестован и после дачи признательных показаний и показательного же суда, расстрелян Начальник Военно-химического управления (ВОХИМУ) РККА - бывший левый эсер Яков Моисеевич Фишман, известный по прозвищу «Химический Наполеон» и с ним группа его приверженцев.
Конечно, химическое оружие в СССР разрабатывалось, производилось и, имелось на вооружение Красной Армии…
Не папуасы же мы какие недоразвитые, верно?
Совершенно, верно!
Как во всех отношениях культурно-цивилизованная страна, мы обязательно должны иметь в своих арсеналах оружие массового уничтожения. Главным образом для того, чтоб другим культурно-цивилизованным странам не пришло в голову объявить нас дикими и отсталыми и нуждающимися в немедленной демократизации через гуманитарную катастрофу.
И мы его, оружие массового поражения - имели, имеем и ещё долго иметь будем во всех его видах.
Но в строго гомеопатических объёмах, по принципу «шоб було».
Мало того, к началу Второй мировой войны, советские боевые химики даже работали над его совершенно новым видом – боевыми отравляющими веществами нервно-паралитического действия, на основе фосфорорганических соединений. Это известные сейчас табун, зарин, зоман – запрещённые специальной конвенцией Организации Объединённых Наций (ООН).