Бонусный POV (повествование от первого лица). Глава про Артура ниже.

В мире парящих островов только слабые и неразумные монстры были прикованы к островам неведомой силой. Существа, наделенные интеллектом, могли перемещаться с острова на остров. Например, на севере, чуть ниже уровня тумана, существовали скалы, где жили горгульи. Искатели, которым не посчастливилось подлететь близко к островам горгулий, становились их кормом.

Если обычные монстры ждали, пока искатели подлетят к их острову, пришвартуются, и только тогда нападали, то чудовища вроде Пещерной Вдовы или других развитых монстров могли и не ждать. Проблема была одна — не все из этих монстров умели летать.

Большая часть историй этих чудовищ начиналась одинаково — когда они жили внизу, на земле, они прятались от еще более страшных чудовищ в пещере, в лесу, в вырытой землянке. А потом, спустя час или сутки, вдруг обнаруживали, что обширный кусок земли, где они нашли себе логово, уже поднялся высоко в небо, и спуститься вниз, не переломав себе кости, трудновато. Выживали эти монстры с помощью других зверей, которых телепортировала на их летающий остров сила, которая этот остров и создала. Да и острова нередко проходили вплотную друг к другу, дрейфуя на небесных ветрах.

На большом острове Мясоеда могла поместиться целая деревня, но было там всего два дома. Один из них был зоной отдыха: аккуратный лесной домик с дощатым полом, стенами, сложенными из бруса и мягкого мха. Большую часть помещения занимал зал. В зале было широкое окно с видом на небо и посаженную Мясоедом дубовую рощу и маленький огород. Возле окна, на уютном ворсистом коврике, стояло кресло-качалка. Мясоед любил проводить в нем время, слушая шелест травы и листьев. По соседству с залом находилась небольшая кухня с припасами и уютно обставленная комната с кроватью и книжными полками.

Однако Мясоеду нравился и второй дом, в котором он творил свое волшебство, когда попадался случай… и люди.

Во втором доме не было никакого уюта. Обычный крепкий барак, превращенный в кладовую и разделочную. К потолку были подвешены сушеные органы и различные травы, придающие готовке особый вкус. В банках и деревянных бочонках из выращенного им дуба Мясоед хранил глазные яблоки, мозги и прочие органы, которые гораздо удобнее было сохранить в консервированном виде.

Кроме того, в банках были всевозможные настойки и прочие снадобья, добавляющие перманентные бонусы к характеристикам: силе, ловкости и телосложению, сваренные из силачей, ловкачей и здоровячков. Правда, если бы обычный искатель соблазнился возможностью стать сильнее и скушал консерву, он бы заметил, что обычная еда вдруг стала для него отвратительной на вкус и запах, а на улыбчивую девушку с красивой фигуркой, живущую по соседству, он теперь смотрит с гастрономическим интересом. Но то обычный искатель — для Мясоеда такие мелочи уже давно не были проблемой.

Здесь же была кухня, которую можно было назвать настоящим пищевым цехом, с небольшим для такого помещения очагом, в котором Мясоед разводил огонь только в особых случаях: дерева и угля на острове было мало, очень мало, и приходилось экономить.

Приготовление еды было его специальностью и любимым занятием, помимо охоты на эту самую еду.

Правда, Мясоед не был глупцом, готовым идти на все, что угодно, ради своего голода, и умел думать наперед. Именно поэтому, когда его летающая глыба столкнулась с островком, на котором жила покалеченная скальная псина с выводком из двух щенят, одного пса он себе оставил и вырастил, натаскав на мясо, которого все еще было в достатке. Ведь если он не был самым сильным на земле, то и наверху он может оказаться слабее некоторых чудовищ. А вдвоем справиться с сильным врагом будет гораздо проще.

Когда к его уютному острову причалил (именно причалил, что его весьма удивило) другой островок — каменный и лысый, с руинами по центру, Мясоед удивился. Когда на его остров перепрыгнула девушка, одетая лишь в диковинного вида пижаму, Мясоед удивился снова. Опытный каннибал легко подавил чувство голода. Это только в книгах монстры хотят убить все и вся, наплевав на перспективы, а Мясоед свою перспективу видел очень хорошо: в небе были десятки тысяч островов, и каждый день над облаками поднимались сотни новых. Вот только рядом было не так много парящих глыб, а добраться с помощью сколоченных сходен получалось в лучшем случае до каждого двадцатого. Но если бы у него был свой летающий остров, которым можно управлять, эта досадная неприятность исчезла бы.

Он запер пса в подвале барака, познакомился с девушкой и провел экскурсию по острову, показав ей огородик и приятный на вид дом. Узнал, что островом может управлять только девушка и слегка взгрустнул. Узнал, что девушка голодна и обрадовал ее, поделившись особыми припасами. Выслушал историю про другой мир, куда она уходила по ночам, и о сотнях или даже тысячах подобных ей. Консервами Мясоед делился с гостьей еще неделю, летая по ближайшим островам, пока девушка, изрядно окрепшая и пристрастившаяся к мясу, сама не предложила ему найти ее соотечественников и пустить их на мясо. Только тогда Мясоед поделился с ней своей тайной и рассказал, из кого были его консервы. К тому моменту девушка уже была не против мяса кобольдов, гноллов, троллей и людей.

Спустя пару недель, глядя на Мясоеда, который варил бульон в своем котле, пока громадная собака размером с теленка доедала то, что осталось от их «десерта», Настя покачала головой, понимая, как низко опустилась. Несколько часов назад «десерт» был крепким мужчиной, клюнувшим на раздетую девушку, обещающую все, что угодно взамен на бутылку воды.

В отличие от типичных книг, где ведьмы или людоеды принимали облик уродливых чудовищ со сгорбленной спиной, широким острым носом и заостренным подбородком, с бородавками по всему морщинистому лицу, Мясоед был… весьма далеким от такого образа. Очень далеким.

Мужчине пошла на пользу его диета. Несмотря на его возраст в сто восемь лет, он не выглядел ни развалиной, ни уродом. Едва заметные залысины, пара седых прядей — вот и все, что оставил ему возраст. Зубы были крепкими и достаточно крепкими, чтобы перемалывать кости и высасывать костный мозг. Закаленное в тысячах выигранных схваток тело было крепким, широкоплечим и сильным.

Что говорить, у нее самой бедра и попа слегка округлились всего за неделю неправильного питания. Даже грудь немного подросла и округлилась, а утренний по стадиону в реальном мире уже не доводил ее до истощения, даже когда девушка на пределе скорости пробежала пять километров.

Скверные и жуткие зелья, которые она никогда не стала бы пробовать в реальном мире, сделали ее сильнее и здесь, и там. Минусом стало только то, что девушка ловила себя на мысли, что хочет перегрызть горло старушке, у которой снимает комнату. Желание было жутким и очень неправильным. Девушка сразу поставила себе условие: сны — это выживание любой ценой, где все средства хороши, и каннибализм здесь совершенно не считается, да и закона, как такового, здесь нет, а реальная жизнь — совершенно другое. Но почему-то в последнее время все чаще разговаривала со старушкой, узнавая, как часто к ней приезжают внуки, с кем из соседей она общается, и где любит проводить время.

— Что с моими консервами? — спросил мужчина звучным бархатным голосом.

— Их по-прежнему не покупают, — с досадой отозвалась девушка. — Я не могу изменить описание, а в описании сказано, из чьего мяса сварены эти консервы. Ты не можешь использовать другое мясо?

— Могу, — кивнул мужчина, не переставая помешивать варево. — Но тогда они не будут добавлять людям силу, крепость или ловкость. Мой талант — работать только с определенными видами сырья.

Для девушки, учащейся на программиста и играющей на скрипке, Настя не ожидала, что она так быстро привыкнет убивать людей. Девушке, у которой был любящий отец-бизнесмен, мама которой была учителем литературы и привила дочери любовь к современной поэзии, казалась весьма чуждой компания из начитанного и образованного каннибала и громадного пса, чья шкура едва не лопалась от распирающих его мышц.

Наблюдение за скальным псом, грызущим коричневую берцовую кость, и готовкой каннибала, не входило в представление Насти о том, как должна проходить ее жизнь. Девушка понимала, что в тот роковой день, когда она причалила к этому острову, для Мясоеда она не отличалась от человека, чье мясо варилось в котле, и что только его дальновидность и предусмотрительность стали причиной того, что она все еще дышит. Но каждый день Мясоед вел себя обходительно: не пытался залезть к ней в трусики, как тот старый препод по информатике, цитировал местных классиков, рассказывал истории о городах, которые находились где-то там, внизу, и с не наигранным удовольствием слушал поэтов с Земли. И каждый день, глядя на свою чистую кожу, на блестящие волосы и подтянутую фигуру, которая становилась все лучше и лучше, Настя задавала себе вопрос — а был ли тот роковой день — роковым?

В мире, где все убивают друг друга, где люди страдают без еды и воды, а другие люди жируют и принимают ванны на озерных островах, ей повезло наткнуться на человека, который не даст ее в обиду. Настя обменивала на аукционе зерно и овощи Мясоеда на воду и ресурсы. Мясоед и его кошмарный пес вдвоем заходили на любой остров и за пару минут очищали его от любой дряни, будь то песчаные черви, великаны или ядовитые змеи. С помощью очков захвата девушка развивала теплицу, выращивая в ней десятки видов овощей, спеющих с чудовищной скоростью. Все были довольны.

Один только Бог ведает, смогла бы девушка справиться со своим желанием закусить старушкой, если бы в очередную ночь в мире парящих островов девушка не смогла заснуть. Вместо этого, как только сгустились сумерки, она стала в разы сильнее, быстрее и обзавелась когтями на удлинившихся пальцах. Желание сожрать Мясоеда стало для девушки невыносимым, но когда она перешла на остров Мясоеда, увидела, что и мужчина, и его пес тоже обратились в чудовищ. Настя отступила.

Утром когти исчезли, и Настя вернула себе прежний вид. Только вот выяснилось, что дисплей острова больше не работает и рычаг управления больше не слушается девушку.

Спустя сутки старушка, обеспокоенная непрерывным звоном телефона Насти, заглянула в комнату девушки и обнаружила, что та не просыпается.

Вызванная скорая помощь отвезла Настю в одну из заполненных палат, где мирно и давно спали десятки людей.

* * *

Этот остров выглядел, как мать всех островов. Возможно, сюда бы поместились пять-шесть кварталов из моего мира, и еще бы место осталось.

Посреди острова находилась мини-гора с круглой аркой входа. От горы мимо лугов и зарослей кустарника вилась широкая тропинка к шести длинным причалам. У причалов собралось островов семьдесят, и оставалось примерно столько же свободных мест. Еще десять островов медленно кружили вокруг, не торопясь причаливать.

Люди на островах и на причалах были самые разные. Я впервые увидел накачанных двухметровых громил — похоже, те, кто прошел через низкоранговую эволюцию.

Что эволюция дала мне? Трещины в ребрах (а может, и переломы, меня мумия хорошенько отметелила), исчезли. Отбитые мышцы восстановились. Рана от стрелы на руке затянулась. Правда, шрам остался. Не передать облегчение, которое я испытал, когда вся боль, которая в последние полчаса сопровождала меня, исчезла, оставляя после себя лишь лёгкость и тепло.

Эволюция никак не была связана с культивацией — я чувствовал, что Ци внутри меня не изменилась ни качественно, ни количественно. Но мое тело все-равно поменялось. Плечи стали чуть шире, грудные мышцы подросли — теперь я похож на качка. И, кажется, я даже стал немного выше.

Когда я вышел из капсулы и посмотрел на мир вокруг, краски казались ярче и живее. Я мог разглядеть каждую травинка на острове в сотне метрах от меня. Восприятие шагнуло на новый уровень, вдобавок тело ощущалось легче — я точно стал сильнее. Не хочется проверять свою силу, избивая каменную стену, но я чувствую, что деревянную доску ударом уже смогу пробить. Чувствую легкий голод, но не ту жуткую потребность в еде, которую описывал Краун.

В общем, я бы и раньше не побоялся лететь к кошмарам, а теперь я с каким-то внутренним трепетом надавил на рычаг острова, направляя его к свободному причалу. Вряд ли сорок человек, у каждого из которых — свой летающий остров, объединились, чтобы кошмарить окружающих. Не верю в подобную кооперативность. Может, позже и объединятся, особенно если будут знать друг друга в реальности, но не сейчас.

Пока летел, еще раз осмотрелся.

Кто-то не торопился сходить со своего летающего транспорта, а кто-то уже общался. Собирались группы. Рядом с громадной пещерой стояла группа из семи человек.

Я уже был в повязке — на всякий случай натянул ее сразу, как проснулся, потому не беспокоился за свою анонимность. Подавляющее большинство людей тоже натянули на лица платки, арафатки и шарфы.

Итак, идти туда, или нет?

Подумав, я решил, что стоит попробовать свои силы в зачистке пещер. Только нужно найти подходящую группу.

Кто-то мог бы саркастично заметить: «Объединиться с кем-то? Отличная идея! У тебя, Артур, даже есть шрам на руке, доказывающий ее полезность!». Но он был бы не прав. Пусть опыт прошлого похода в команде был не слишком хорошим, я решил, что это все же лучше, чем идти одному. Когда тебя кто-то прикрывает, чувствуешь себя увереннее. Главное, чтобы человек, прикрывающий тебе спину, не пустил в нее стрелу. Выберу команду послабее, будут тащить набитый лут, а я соберу сливки. И разделим добытое не поровну, а по справедливости. В конце концов, мне дважды попадались мудаки. Может, на третий раз получится завести себе приятелей?

Стоило мне подвести остров к причалу, и пять сверкающих цепей вылетели из щели на краю острова, крепко цепляясь за специальные выступы на причале. Я хлопнул по рукаву своей рубашки, проверяя, там ли кусок бинта. Привычка из реального мира — так же иногда проверял, в кармане ли телефон, не забыл ли я его и не потерял ли.

Бинт был на месте — намотан на кусок обычной ткани, чтобы раньше времени не коснуться моего тела. Скорость — это хорошо, но вместе с этим бинт пил и эмоции, и мысли. Если позволить ему питаться этим, начинает казаться, что у тебя осталось лишь одно желание — лечь и застыть, не шевелясь до самой смерти.

Удостоверившись, что с обликом все в порядке, я медленно пошел по причалу, рассматривая расположившиеся на острове группки по два-три человека. Конечно, были люди, которые собирались человек по пять-шесть, но для меня это было слишком много. Если с тройкой я еще могу справиться, особенно под обликом, — или хотя бы сбегу от них, — то с пятерыми уже будет сложнее. Не говоря уже о том, что среди пятерых человек уже может найтись некто, имеющий облик — пять человек ночью наверняка смогут убить сильную нечисть. А следующую бить будет еще легче.

— Ты не ищешь группу? — обратился я к взъерошенному подростку лет шестнадцати, сидящему на краю своего острова.

— Не-е, брат. Вы как-нибудь сами сражайтесь с монстрами. Тут я причалил и получил барьер, который не исчезнет, пока я не улечу. Я хочу вечный барьер, понял? Просто не буду отчаливать от этого острова и до меня никто не доберётся. Теплица у меня есть, буду овощи продавать и менять их на воду.

Ну, дело его.

В конце концов я остановился рядом с худощавой девушкой, которая ничем не закрывала своего лица, и полноватым парнем с лицом, замотанным тканью до носа. Оба были одеты в дешевые тканевые брюки и рубашку, которые в последнее время резко наводнили аукцион, будто их шили на заказ китайцы. На поясе девушки в специальной петле висел клевец, парень был вооружен боевым цепом. Оба выглядели достаточно безобидно, чтобы попробовать присоединиться к ним, и недостаточно опасно, чтобы пройти мимо.

— Прошу прощения. Вы не собираете группу?

Парочка переглянулась.

— Если вы не против попытать удачу втроем, я хотел бы присоединиться к вам.

— А у тебя нет друзей, с которыми ты летаешь? — спросила девушка. Голос ее звучал грубовато, будто с наездом, но мне было плевать. — Не случится так, что нас сзади догонит твоя старая компания, и мы вдруг окажемся в интересном положении?

Если толстяк сперва воспринял мой вопрос доброжелательно, то после реплики девушки посмотрел с подозрительным прищуром.

— Я предпочитаю летать один. Сюда добрался случайно — полетел на крупную точку на горизонте. Но эта пещера выглядит огромной, и внутри мне может понадобиться помощь, если вдруг я упаду в расщелину или наткнусь на монстра, с которым не смогу справиться в одиночку.

— Чем докажешь, что ты один? — с тем же вызовом в голосе спросила девушка.

Я развел руками:

— Кроме того, что мой остров летел сюда отдельно от других, ничем. Я тоже опасаюсь, что вы вдвоем можете напасть на меня со спины, но все же я здесь, и разговариваю с вами.

Девушка переглянулась с толстяком.

— Чем больше, тем веселее, — пожал плечами парень. — А третий участник и вправду нужен. Жаль, что он тоже боец ближнего боя, я бы еще парочку человек взял, желательно — лучников.

Я поежился от фантомного ощущения пронзающей руку стрелы. Мы с девушкой одновременно произнесли:

— Никаких лучников!

— Лучше без лучников, — поднял ладони я, и добавил. — Извините, неудачный опыт.

— Ладно, кинжальщик, ты меня пока устраиваешь, — ткнула девушка меня согнутым пальцем в грудь. Ткнула сильно. После прокачки в зале культивации я этот тычок едва ощутил, но все же сделал шаг назад, будто меня проняло. — Надеюсь, ни у кого из нас троих не будет неудачного опыта. Хотя бы в этом походе.

Толстяк расслабился и хлопнул в ладоши.

— Вот и славно. Я — Макс.

Мы с девушкой переглянулись.

— Можете звать меня Клева, — буркнула девушка с клевцом. — Извини, здоровяк, но своего имени я тебе по-прежнему не скажу.

— Тогда я — Кин, — пожимаю плечами. А что? Рано или поздно нужно было придумать себе имя. Называться Артуром я не хочу, другие имена меня тоже не интересуют. А если уж девушка выбрала себе имя под оружие, то и я назовусь под свой кинжал. Копье я в этот поход решил не брать — слишком уж часто они ломаются.

Девушка усмехнулась.

— Окей, таинственная команда. Давайте уже зачистим эти пещеры. Только без сюрпризов и неудачного опыта.

— Но я уже сказал тебе, что мы не войдем! — чуть повысил голос Макс. — Смотрите сами.

И действительно — я не обратил внимания, что группа из семи человек, стоявшая, на входе в пещеру не совещалась и не готовилась войти в подземелье. Стоило команде из трех искателей приблизиться ко входу, как эти семеро встали в шеренгу, не давая искателям пройти дальше.

— Что происходит? — спросил я у толстяка.

Его лицо потемнело:

— Эта шайка захотела захватить пещеру, поэтому и не пускает другие команды внутрь! — сплюнул Макс.

Лица этих людей были скрыты, а оружие лежало в ладонях. Вряд ли они пустят его в ход — тут больше тридцати человек, которые снесли бы этих семерых за секунды.

— Что говорят?

— Говорят, что их больше и они сильнее. Правда, я здесь уже два часа, и два часа назад это звучало весомее, а теперь народу прибавилось.

Семеро ребят и правда нервничали, смотря на подходящих к ним людей широко открытыми глазами.

— Говорят, что их группу зовут «змеями», — добавил вполголоса мужчина, стоящий недалеко от нас. — Я слышал о них на форуме. Группа жадных чаек, готовых на все, чтобы опередить остальных. Хотя в этом мире нет системных гильдий и кланов, змеи уже сформировали ограб-отряд и пользуются своей сплоченностью. Не знаю, насколько они сильны, но их много — кто-то говорит, что не больше двадцати, а кто-то и про тридцать человек. Их лидер — здоровяк, Змей, судя по слухам, не уступает в мастерстве и силе даже Крауну, а о мерзком характере отморозка ходят самые разные истории. Подобный акт захвата общего подземелья — лишь верхушка айсберга. Я вот думаю, на что они будут способны в будущем, если даже сейчас, на этапе освоения мира, они уже доставляют проблемы всем окружающим?

Да перебьют их рано или поздно, и все. Это не игра с бесконечным возрождением, а столь же реальный мир, разве что оружие есть у всех, а не только у группы привилегированных людей. Каким бы умелым не был Змей, кусок железа в печени будет для него столь же смертельным, как и для обыкновенного искателя.

Кстати, мне кажется, жить спокойно, не привлекая к себе внимание и не загораживая входы в общие пещеры — гораздо полезнее для здоровья, чем жутковатая слава отморозков.

— И что нам делать? — закусила губу девушка.

— Я думаю, все нормально, — медленно сказал я.

— Что ты хочешь сказать?

— Смотрите, рядом с пещерой стоит уже девять человек, и судя по их жестам и тону, разговор между этими группами не ладится. Рано или поздно эту семерку сметут. Давайте подойдем поближе и воспользуемся моментом, когда это случится.

— Значит, ты предлагаешь нам ждать?

Я кивнул.

— Не забывайте, что каждый здесь хотя бы однажды убивал кошмаров. Каждый второй отстроил на своем острове тренировочный зал и умеет обращаться с оружием. Это место привлекло множество искателей, и змеи тут не самые крутые. Может, на островах поменьше они и считались бы козырными и пальцевеерными, но здесь каждый третий такой же, как и любой из змей. А то и опытнее, если они компанией летают — на каждого монстров не напасешься.

— Но к тому времени они могут зачистить пещеру, — нервно потер ладони Макс.

— Не думаю. В такой пещере наверняка будет много Кошмаров, и справиться с ними всеми будет трудно и команде из двадцати человек.

— Тогда что мы собираемся делать втроем? — хмыкнула Клева.

— Кстати, об этом. Полагаю, нам еще нужны два человека?

— Зачем? — недоумевающе посмотрел на меня Макс.

— А получится ли зайти втроем? В прошлой пещере, где я был, нельзя было зайти меньше, чем впятером.

— Ну, я видел, что змеи и поодиночке шныряют. Думаю, можно втроем. А как будем драться?

— Разве не очевидно? Мы зайдем внутрь, осмотрим первую пещеру. Если там обитают неразумные монстры, убьем столько, сколько сможем вытащить мяса, и выйдем. Каждый отнесет свою часть добычи на остров, а потом мы войдем туда снова и снова набьем мяса.

— А если там обитают разумные твари?

— Заберем посуду, инструменты, семена, одежду и прочие ресурсы. Если, конечно, среди нас нет гуманистов, и никто не станет истерить, требуя сохранить аборигенам жизни.

Судя по молчанию, гуманистов среди нас не было.

— Тогда давайте подойдем поближе к входу в пещеру, — предложила Клева. — Может, именно наше появление сделает змей сговорчивее.

Мы присоединились к растущей толпе.

Народ накручивал себя, со всех сторон доносились возмущенные крики:

— Слышишь, ты мне час назад сказал, что вас больше. Кого теперь больше, мудила⁈ Кого, сука, больше⁈

— В ваших интересах уйти!

— Давайте, ребята, если мы рванем вперед, мы сметем их к чертям!

Наше появление не перевесило чашу весов. Но вместе с нами к толпе подошел громадный человечище — весь состоящий из мускулов, настолько широкий и высокий, что любая кофта или футболка оверсайз разошлась бы на нем по швам. Я не преувеличиваю, он был выше меня на метр! Человек-гора носил пончо и широкие штаны, явно сшитые кем-то на заказ, потому что таких размеров в природе просто не существует.

Когда он заговорил, его громкий гулкий голос зазвучал глубоко, будто удар огромного гонга:

— Кто дал вам право баррикадировать это место?

Толпа вокруг зашелестела, я отовсюду слушал: «Краун… Это Краун…».

За Крауном шли еще десять-пятнадцать человек из тех, что не решались приблизиться, или торчали на островах, не спеша сходить на причалы. С учетом всех, кто стоял возле пещеры или только решал прибиться к толпе, здесь было уже больше пятидесяти человек. На каждого змея было почти по девять человек.

Не ответить громиле, который вырос уже под три метра, было бы очень глупым поступком. Если раньше змеи игнорировали вопросы и оскорбления, нервно глядя по сторонам и сжимая оружие, то теперь они были вынуждены вступить в диалог:

— Наш лидер сказал нам стоять здесь, и… и никого не пускать… — под конец фразы голос змея дал петуха.

— Ты серьезно думаешь, что это твоя территория, пес? — громыхнул Краун. — Здесь сейчас нет твоего лидера, и меня не устроит, если ты попросишь меня подождать его, чтобы уточнить, точно ли нам туда низзя. Здесь и сейчас за всех своих друзей отвечаешь ты. Твой лидер дал приказ, когда здесь было два-три человека: оглядись, сколько тут людей сейчас. И скажи мне в лицо, что ваш лидер страшнее, чем все собравшиеся. Чем Я.

Примечательно, что с Крауном говорил только один из змей, остальные жались плечами друг к другу и молчали.

— Что выбираешь: останешься на месте, чтобы я тебя отодвинул, или самостоятельно уйдешь в сторону?

Пока змеи дрожали, я рассматривал человека, с которым не единожды общался по сети. И приходил к неутешительным выводам. Краун наверняка гораздо сильнее: начал путешествовать по миру Островов он раньше, наверняка всё время проводит в тренировочном зале, прошёл все три эволюции, когда я — одну, и скрутил бы меня в козий рог, даже если бы я использовал облик. Я не хотел признаваться, что я Кошмарный торговец, не хотел привлекать его внимания, и не был готов откровенничать ни с кем из тех, кто меня окружал. Но когда эта гора заступилась за нас, сразу за всех, когда змеи сбились в тесную группу, я почувствовал тепло на душе. Будто в далеком детстве, когда со всеми «страшными» и «неразрешимыми» проблемами вроде разбитой коленки или поломанной машинки можно было поделиться с отцом или матерью. И тогда родители решат, защитят и заступятся.

Змеи суетливо сдвинулись в сторону, сбиваясь в кучку.

— Вперед, мои маленькие друзья! — проревел Краун. Толпа захихикала, загоготала, и «маленькие друзья», скованные необъяснимым чувством общности, повалили за Крауном, как выводок утят за мамкой. По пути толпа дробилась на группки, но никто не боялся поворачиваться друг к другу спиной, и никто не думал тыкать остреньким в открытые спины.

Увы, без проблем не обошлось. Когда половина группы зашла, кто-то особо мстительный решил толкнуть плечом стоявшего с краю толпы змея.

— Че, охренел что-ли⁈ — не выдержал змей и ткнул кулаком в ответ. Наверное, просто из-за гуляющего в крови адреналина и легкого унижения перед Крауном.

Реакция толпы была страшной. Люди, накрученные ожиданием и несправедливостью змей, нахлынули на группу из семи человек. Что там происходило, я не видел за спинами. Вот только когда спустя три-четыре секунды толпа отошла, живых змеев не было.

Вот так легко и бесславно погибли семеро, треть или четверть шайки змея.

— Что там? — подпрыгивала Клева, раз за разом пытаясь посмотреть на случившееся через мое плечо. Толпа увлекала нас по узкому тоннелю.

— Там обошлись без нас, — я аккуратно поймал девушку за плечо и направил вперед. — Идем.

Макс даже не оглянулся, и, похоже, вообще не заметил случившегося.

Мы догнали толстяка и дальше зашагали втроем. В тоннеле хватало ответвлений, но мы шли по центральному и не спешили сворачивать, как делали остальные группы. Наконец рядом с нами никого не осталось. Лишь где-то впереди грузно топотал Краун.