На следующий день они заключили новый мирный договор, скрепив его клятвой на кресте св. Карла Великого. Эту бесценную реликвию, именуемую также «Крестом Победы», Людовик предусмотрительно привез с собой в Перонну. Примирившись с королем, герцог отдал распоряжение готовиться к походу. А хитрый Лис вздохнул с облегчением – он ловко одурачил врага, вырвался из западни и спас свою шкуру.

На сей раз месть городу, доставлявшему герцогу Бургундскому столько хлопот, была поистине ужасной. После упорного сражения Льеж был взят, методично разграблен, а затем подожжен с трех сторон. Горожан тысячами топили в реке – их разбухшие трупы вскоре запрудили Маас. Одновременно герцог направил большой карательный отряд во Франшимон – высокогорный лесной район в окрестностях Льежа, где скрывались многие повстанцы. Бургундские всадники тщательно прочесывали леса, гонялись за безоружными людьми и насаживали их на пики, как куропаток на вертел, не щадя при этом ни женщин, ни детей, ни стариков.

Во все время этой кровавой вакханалии Людовик был неразлучен с Карлом. Герцог проявил себя в эти дни не только как жестокий завоеватель, но и как благочестивый христианин. Под страхом смерти запретил он солдатам грабить церкви, а одного святотатца, попытавшегося забраться в собор св. Ламберта, убил собственными руками. Доверенные люди Карла охраняли все храмы от мародеров до тех пор, пока город не исчез в вихре пламени.

Покарав Льеж, Карл Смелый тепло распрощался с королем, а граф де Кревкер, канцлер герцога, почтительно проводил Людовика до самой границы. Лис, отпущенный на свободу, фыркнул, встряхнулся, и принялся рыть для всех своих недругов братскую могилу.

Семь лет прошло со времени Пероннских событий и Льежской трагедии. За эти годы Людовик Валуа уничтожил почти всех политических противников: принц Карл, его брат, умер от яда; граф д’Арманьяк был зарезан в Лектуре; герцог Немурский и коннетабль де Сен-Поль, обвиненные в государственной измене и оскорблении величества, сложили головы на плахе. Кроме Бургундца уцелел только герцог Бретонский, запуганный насмерть и затаившийся в своем медвежьем углу. Что до Карла Смелого, то он, в отличие от короля, только нажил себе множество новых могущественных врагов в лице германского императора, немецких князей, герцога Лотарингского, австрийцев, эльзасцев, швейцарцев… То было следствием его бесцеремонного вмешательства в дела Германской империи. Людовик XI, мечтавший разделаться с дерзким Бургундцем чужими руками, сделал ставку на воинственных швейцарцев и не прогадал. В 1474 году он заключил «вечный союз» с восемью швейцарскими кантонами, а те, в свою очередь, объединились в коалицию с эльзасскими городами.

Карл Смелый, разумеется, нисколько не убоялся грозных швейцарцев. «Его армия была очень сильной… ибо у него было 1200 набранных по приказу копий, в которых на каждого кавалериста приходилось по три лучника, и все были хорошо снаряжены и на хороших лошадях, а в каждом отряде было по десять опытных кавалеристов, не считая лейтенанта и знаменосца», – сообщает Филипп де Коммин в третьей книге «Мемуаров».

Бургундское «копье» составляли девять бойцов: рыцарь, оруженосец, конный слуга, три конных лучника, арбалетчик, стрелок из ручницы и копейщик или алебардщик. Исходя из указанной Коммином цифры в 1200 копий, общую численность бургундской армии можно определить примерно в 11 тысяч человек. Ее ударной силой являлась тяжелая кавалерия (жандармы), тогда как легкоконные отряды и наемная пехота играли вспомогательную роль. Предметом особой гордости Бургундца была первоклассная по тем временам артиллерия, которую он выделил в отдельный род войск. «Бога войны» в его войске представляли многочисленные кулеврины, серпентины, петарды и бомбарды.

Казалось бы, эта великолепная армия, осененная крестом св. Андрея и возглавляемая таким бесстрашным полководцем, каков был Карл Смелый, просто обречена на успех. Но на деле все вышло иначе. В трех битвах – при Грансоне (2.03.1476), Муртене (22.06.1476) и Нанси (5.01.1477) – она была разбита в пух и прах и перестала существовать. Современники говорили, что в первой из них Карл утратил ореол непобедимости, во второй – потерял армию, а в третьей – и саму жизнь.

Можно выделить, по крайней мере, три главные причины внезапной катастрофы, постигшей бургундскую армию. Во-первых, явное неравенство сил: в указанных выше сражениях союзники (швейцарцы, эльзасцы и лотарингцы) в 1,5-2 раза превосходили по численности войска Карла Смелого. Во-вторых, ненадежность и низкая боеспособность наемной пехоты. Не раз случалось так, что наемники, приняв маневр бургундской конницы за отступление, немедленно обращались в паническое бегство тогда, когда не было никакой реальной угрозы. С другой стороны, швейцарские пехотинцы проявили в этой войне такие чудеса храбрости и стойкости, что многие государи Европы с той поры стали набирать телохранителей исключительно из швейцарских солдат. Даже римские папы обзавелись собственной швейцарской гвардией, каковая и поныне бдительно охраняет священную особу великого понтифика. В-третьих, окончательному поражению Карла в злосчастной битве при Нанси в немалой степени способствовала измена итальянского кондотьера Кампобассо, командовавшего бургундской артиллерией.

Карл Смелый погиб, как герой. Весьма возможно, что он, видя гибель своей армии, сам в отчаянии искал смерти. Его гордость, уже дважды глубоко уязвленная, никогда не смогла бы примириться с позором полного поражения. Бургундец в одиночку устремился в самую гущу врагов и был сброшен с коня. Грубые немецкие и швейцарские солдаты, не признававшие правил рыцарской чести, дружно добили лежащего, а потом с жадностью набросились на распростертое тело и обобрали его до нитки. После боя личный врач и паж герцога отыскали среди павших обнаженный окровавленный труп своего господина, доставили его в город, омыли от грязи и приготовили к погребению.

Карл не оставил наследника мужского пола, поэтому после его смерти быстро пришедшая в упадок Бургундия вскоре отошла торжествующему королю Франции.

Неожиданный крах Бургундского Дома потряс современников. Вот в каких выражениях поведал об этой трагедии Филипп де Коммин:

«Господь Бог одним махом сокрушил это величественное и великолепное здание, этот могущественный дом, который приютил и вскормил столько знатных людей, который… имел на счету столько славных побед, сколько не было ни у одного другого в свое время… Со всех сторон этот дом был почитаем – и вдруг оказался поваленным, разоренным и опустошенным».

Так проходит земная слава. Звезда Бургундии закатилась, и над руинами Бургундского Дома вознеслась колоссальная твердыня единого Французского королевства.

КАМПАНИЯ ВТОРАЯ

ВОЙНА АЛОЙ И БЕЛОЙ РОЗЫ (1455-1485)

1. БУМАЖНЫЙ КОРОЛЬ

РИЧАРД ЙОРКСКИЙ (1411-1460)

При слабоумном короле Генрихе Шестом (1422-1461) из династии Ланкастеров Англия опустилась до самого жалкого состояния. Утратив плоды великих побед в Столетней войне, страна лишилась всех своих французских владений, за исключением одного-единственного порта Кале на севере Франции; внутри самой Англии творились произвол и беззаконие; каждый более или менее крупный феодал набирал головорезов и создавал собственную армию; на больших (и не очень больших) дорогах орудовали шайки не в меру расплодившихся разбойников.

Все это вызывало острое недовольство широких слоев населения: крестьян, горожан, рыцарства и части феодалов. Свои надежды на коренные перемены в государстве оппозиция связывала только с одним человеком – герцогом Ричардом Йоркским, отважным рыцарем, способным военачальником и мудрым политиком.

Герцог Йоркский, сын графа Ричарда Кембриджского и внук Эдмунда Йоркского, был единственным, кроме Генриха Шестого, правнуком Эдуарда Третьего Плантагенета и, следовательно, имел равные с ним права на английский трон. Более того, многие не без основания считали Ланкастеров узурпаторами, поскольку дед Генриха Шестого, герцог Боллингброк, сверг с престола последнего представителя правящей династии Плантагенетов, Ричарда Второго, и воцарился под именем Генриха Четвертого. Вот эти-то запутанные династические связи и послужили основанием для притязаний Ричарда Йоркского и привели к затяжной феодальной войне Алой и Белой розы (1455-1485). Свое цветочное название эта война получила на том основании, что в гербе Ланкастеров была изображена алая роза, а в гербе Йорков – белая.

Искры взаимной ненависти вспыхивали довольно долго, прежде чем разгорелось буйное пламя этой жесточайшей войны. Ричард Йоркский честно служил Англии в качестве губернатора Кале, когда Генрих VI неожиданно сместил его с этого поста, освобождая место для своего фаворита Сомерсета. Ричарда же отправили наместником в Ирландию, управляя которой он заслужил уважение со стороны местного населения, обычно не жаловавшего англичан.

С течением времени число сторонников Йорка в Англии стремительно возрастало; больше всего их было на юге и западе королевства, в Лондоне, Кенте и Уэльсе. Наиболее знатные люди из числа его приверженцев всячески подстрекали герцога громко заявить о своих правах и занять достойное место в правительстве, однако Ричард медлил с этим.

В 1451 году на заседании парламента депутат палаты общин Юнг выступил с чрезвычайно смелым предложением: объявить герцога Йоркского наследником престола. Это казалось возможным, поскольку Генрих VI был бездетен, а Ричард пользовался необычайной популярностью в стране. Реакция на такое предложение последовала незамедлительно: королева Маргарита, управлявшая своим безмозглым супругом, засадила Юнга в Тауэр, а герцог Йоркский, вынужденный покинуть Лондон, уехал в родовой замок Ладлоу, расположенный на границе Уэльса. Создавалось впечатление, что он потерпел полное поражение. Но судьба переменчива. В 1453 году произошли сразу два совершенно невероятных события: во-первых, слабоумный король окончательно спятил; он никого не узнавал, даже собственную жену, и только бубнил что-то невнятное себе под нос; а во-вторых, королева… одарила его долгожданным наследником, появившимся на свет 13 октября. Вот уж этого никто не ожидал! Все подданные Генриха Шестого давно свыклись с мыслью, что их король не способен производить детей, и вдруг – такой неожиданный «киндер-сюрприз»! Это наводило на некоторые размышления…

Рождение наследника, казалось бы, окончательно лишало Ричарда Йоркского всех надежд на корону, но именно он под давлением общественности и был избран регентом при сумасшедшем короле и его наследнике-младенце. Так реальная власть неожиданно оказалась в его руках. Эту власть мудрый и решительный Ричард использовал для наведения порядка в королевстве. Он восстановил в стране законность, обеспечил безопасность на дорогах и упрятал за решетку строптивых феодалов, не пожелавших распустить частные армии. Но его политическая карьера внезапно прервалась в результате очередного сюрприза. Дело в том, что на Рождество 1454 года Генрих VI внезапно выздоровел – к нему вернулся рассудок. Будучи опять в своем уме (если только это можно назвать умом), Генрих больше не нуждался в регенте. Вместо благодарности за быстрое наведение порядка в королевстве, Ричарда не только отправили в отставку, но и вообще изгнали из страны. Об этом позаботилась королева Маргарита, злейший враг Йорка. Опальный герцог удалился в Ирландию.

Испытанные превратности и настойчивые советы йоркистов (сторонников герцога Йорка) заставили Ричарда взяться за оружие. Впрочем, он объявил, что выступает против бесчестных и бездарных фаворитов короля, и в первую очередь, против Сомерсета, которого Йорк обвинял в потере французских владений Англии, а вовсе не против самого короля. С 5-титысячной армией, составленной из отрядов главных его приверженцев – герцога Норфолка, графов Уорика, Солсбери, Стенли и Шрусбери, Ричард двинулся к Лондону. На его пути лежал город Сент-Олбанс, где собралась 3-хтысячная армия его противников. Здесь-то и произошло первое сражение войны Алой и Белой розы (22 мая 1455 года). Лучники Йорка при поддержке артиллерии стремительно атаковали войска лорда Клиффорда, державшего оборону посреди улицы Сент-Питерстрит. Он отбивался до тех пор, пока йоркисты, обойдя город, не зашли ему в тыл.

Ричард одержал уверенную победу. Клиффорд и Сомерсет, заклятые его враги, были убиты, а их отряды рассеяны. Король, находившийся при войске фаворитов, получил легкое ранение стрелой и оказался в плену у победителя. Впрочем, герцог Йоркский, преклонив пред монархом колени, поклялся Генриху в преданности и верности.

Эта победа не подорвала могущества Ланкастеров. После боя в Сент-Олбансе между противниками установилось шаткое равновесие и перемирие, продолжавшееся до 1460 года. За это время главари враждующих партий неоднократно торжественно клялись друг другу в искренней дружбе, но правды в их словах не было ни на грош.

В 1460 году перемирие было нарушено, а 10 июля йоркисты одержали вторую победу у Нортгемптона. Исход сражения здесь решила измена лорда Рутвена, перешедшего на их сторону. Войска ланкастерцев в панике бежали, покинув своего короля, который сидел один в своем шатре, время от времени испуганно выглядывая наружу.

На этот раз Ричард Йоркский решил извлечь максимальную выгоду из этой победы и пленного короля. Как повествует хроника тех лет, «… герцог Йоркский держал короля в Вестминстере силой до тех пор, пока король, из страха перед смертью, не даровал ему корону». Это сообщение вовсе не означает отречение от престола Генриха Шестого; он по-прежнему оставался королем Англии, но Ричард Йоркский становился главой правительства при его жизни и наследовал корону после его смерти.

Такой компромисс никак не устраивал королеву Маргариту, поскольку в результате этого акта ее сын терял права на престол. И хотя король капитулировал, волевая королева не собиралась следовать его позорному примеру. Навербовав солдат в Шотландии и Северном Уэльсе, королева, защищавшая дело Ланкастеров, внезапно нанесла удар Ричарду в Уэйкфилде (30 декабря 1460 года).