Во время битвы у Малешова в 1424 году, по приказу Жижки, с вершины холма на атакующих рыцарей было спущено множество возов, груженых камнями. Рыцари, совершенно смятые, обратились в паническое бегство. Несколько залпов из небольших пушек довершили их разгром.

Так умело бил врага выдающийся чешский рыцарь и полководец. Никакие личные беды и несчастья не могли сломить мужественного борца. В 1421 году при осаде замка Раби в Пльзеньском крае, стрела вонзилась ему в правый глаз, и Жижка совершенно ослеп. Но слепота не помешала ему вывести свои войска из окружения близ Кутна-Горы и нанести сокрушительное поражение коннице крестоносцев у Немецки Брода в январе 1422 года. Второй крестовый поход против чехов, так же, как и первый, потерпел полнейший провал. С тех пор враги и прозвали его «Страшным слепцом».

Слепой полководец прекрасно знал родные места, а, кроме того, его верные соратники – пан Викторин из Подебрад, Ян Бдинка и Куниш из Беловице – перед боем подробно описывали ему местность, и Жижка всегда безошибочно выбирал наиболее удобную для чехов позицию.

Верный своей клятве, Ян Жижка неумолимо мстил католическим церковникам, сжигая костелы и монастыри, так же как и замки феодалов, перешедших на сторону врага. Однажды Жижка разорил Седлецкий монастырь у Кутной горы, но сжигать его категорически запретил: монастырь являлся изящным и ценным архитектурным памятником. Однако один из солдат ослушался приказа и поджег крышу монастыря. Разгневанный полководец повелел привести к нему виновника, но никто не сознавался в нарушении приказа. Тогда Жижка объявил, что в том случае, если поджигатель признается, он наградит его золотом за смелость. Зная, что их вождь, как истинный рыцарь, всегда держит свое слово, виновник поджога явился за наградой. Жижка не изменил данному слову – он приказал влить расплавленное золото наглецу в глотку.

К великой скорби чехов, Ян Жижка не дожил до победы. В 1424 году он осаждал город Пршибислав в Моравии, когда там вспыхнула эпидемия чумы. «Черная смерть» сгубила пламенного патриота и выдающегося полководца. Его тело первоначально погребли в костеле св. Духа в Градце на Лабе, а позже останки были перенесены в Чаславу и захоронены в приходском костеле Петра и Павла.

Дело Жижки не пропало. После его смерти войска таборитов возглавили талантливые полководцы Прокоп Большой и Прокоп Малый. Победоносные табориты не только отбили пять крестовых походов, но и сами совершили ряд удачных походов в Германию, Австрию и Венгрию. Их отряды доходили даже до побережья Балтийского моря, утверждая повсюду принципы равенства и свободы. Лишь в 1434 году, в результате измены чашников, табориты потерпели трагическое поражение под Липанами.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

СУМЕРКИ РЫЦАРСТВА

КАМПАНИЯ ПЕРВАЯ

БУРГИНЬОНЫ И АРМАНЬЯКИ (XV ВЕК)

1. ГЕРОЙ ДЕТЕКТИВНОЙ ИСТОРИИ

ИОАНН БЕССТРАШНЫЙ (1371-1419)

Род бургундских герцогов славился мужественными и отважными рыцарями, о чем красноречиво свидетельствуют их почетные прозвища: Филипп Храбрый, Иоанн Бесстрашный, Карл Смелый. Лишь имя Филиппа Доброго незаслуженно выпадает из этого блестящего ряда; тем не менее, основатель знаменитого ордена Золотого Руна был под стать своим славным предкам и потомкам.

Иоанн Бесстрашный, сын Филиппа Храброго, носивший до смерти отца титул графа Невэрского, пожалуй, самый яркий представитель доблестного семейства. Отважный, горделивый и заносчивый, молодой граф при этом не чурался простолюдинов, чем приобрел большую популярность в народе. Чувства его отличались цельностью и мощью: если он кого любил, то от всего сердца; если же ненавидел – то смертельно. Волевой и целеустремленный граф обладал привлекательной внешностью. Он был невысокого роста, но крепкого телосложения; светло-серые глаза смотрели сурово и твердо; длинные прямые волосы цвета воронова крыла обрамляли красивое и холодное, не знающее улыбки лицо.

Воинскую славу Иоанн стяжал во время крестового похода против турок, закончившегося трагической битвой под Никополем. К концу XIV столетия угроза европейским странам со стороны Османской империи многократно возросла; ослабевшая Византия с трудом сдерживала натиск султанских армий; после поражения на Косовом поле Сербия и Болгария склонились перед завоевателями. Отпор агрессору попытался организовать король Венгрии Сигизмунд I, выступивший с лозунгом крестового похода против турок. На его призыв откликнулись многие рыцари из Германии, Польши, Чехии и Франции. Тысячу французских крестоносцев, среди которых находились такие прославленные рыцари, как маршал Бусико, коннетабль Филипп д’Артуа, адмирал Жан Вьеннский, граф де Ла Марш, сиры де Куси и де Ла Тремуйль, возглавил граф Невэрский, Иоанн Бесстрашный.

Весной 1396 года французские рыцари выступили из Бургундии, переправились через Рейн и достигли Австрии. К началу лета крестоносцы форсировали Дунай и вступили в пределы Османской империи. Наступление армии крестоносцев развивалось успешно и стремительно: города и крепости противника сдавались почти без боя. Первое серьезное сопротивление рыцари встретили только у Никополя и взяли город в осаду. Султан Баязид не спешил вступать в решающее сражение с крестоносцами – все лето он собирал и готовил войска, и лишь в конце октября со 180-тысячной армией выступил к Никополю. Обманутые его ложной пассивностью, европейские рыцари предавались веселью и разгулу в своем лагере. Неожиданное известие о приближении неприятеля не вызвало у них никакого страха – напротив, рыцари были рады поразмяться и показать свою удаль в бою. Совершенно не принимая в расчет того, что враг намного сильнее, Иоанн Бесстрашный, поддавшийся общему боевому настроению, не стал дожидаться подхода 60-тысячного войска венгерского короля и приказал трубить атаку.

Стальная лавина крестоносцев буквально смела 8-тысячный турецкий авангард и, преследуя бегущего врага, неожиданно столкнулась с основными силами гигантской армии султана, построенными в виде громадной буквы «V». Разгорячившиеся рыцари не остановили коней и на полном скаку глубоко вклинились в ряды противника, не замечая того, что отброшенные с их пути отряды легкой мусульманской конницы не разбегаются, а образуют за их спиной широкий полумесяц, постепенно смыкающийся в кольцо окружения.

Тяжеловооруженные рыцари бились доблестно, нанося бездоспешным туркам огромные потери. Иоанн Бесстрашный, Бусико, адмирал Вьеннский и другие опытные бойцы прорубали целые просеки в гуще врагов. Однако их несогласованные действия и блестящая тактика Баязида сделали свое дело. Разделенные и окруженные со всех сторон, рыцари гибли один за другим, падая замертво в груды убитых ими турок. Адмирал Вьеннский, несший французское знамя, был изранен насмерть. Иоанна Бесстрашного, маршала Бусико и многих других турки сбили с коней и связали.

Через три часа с начала боя все было кончено. Христианское войско перестало существовать; 10 тысяч рыцарей оказались в плену. Султан Баязид, обозленный большими потерями и полученной в сражении раной, повелел казнить всех христианских пленников, кроме самых знатных, за которых можно было получить богатый выкуп. Триста французов искромсали в куски янычары, и лишь семерым султан сохранил жизнь. Эти семеро составляли самый цвет французской знати: Иоанн Бесстрашный, коннетабль д’Артуа, граф де Ла Марш, маршал Бусико, сиры Ангерран де Куси, Анри де Бар и Ги де Ла Тремуйль.

После поражения крестоносцев при Никополе (25 октября 1396 года) Баязид легко разгромил и обратил в бегство армию венгерского короля. Крестовый поход закончился полным провалом.

Вернувшись из турецкого плена, Иоанн Бесстрашный, унаследовавший в 1404 году титул герцога Бургундского, активно включился в затяжную политическую борьбу между придворными партиями бургиньонов и арманьяков.

Странное зрелище представляла в начале XV века Франция, оказавшаяся под властью безумного короля Карла Шестого и распутной королевы Изабеллы Баварской. Арманьяки (сторонники брата короля, Людовика Орлеанского) и бургиньоны (приверженцы бургундских герцогов) ожесточенно бились между собой за регентство при психически больном короле. Возглавивший партию бургиньонов после смерти своего отца, Иоанн Бесстрашный отдавал все силы этой борьбе. Лютая ненависть разделила представителей французской знати; непримиримое противостояние отразилось даже в гербах главных соперников. Так, в гербе Людовика Орлеанского, красивейшего молодого человека и, как поговаривали, тайного любовника королевы Изабеллы, была изображена суковатая дубина, а девиз, связанный с гербом, гордо гласил: «Бросаю вызов». На это не менее горделиво отвечали герб Иоанна Бесстрашного, запечатлевший струг (садовый нож для обрезания сучьев) и девиз: «Принимаю вызов».

Герцог Бургундский, одержимый ненавистью, не останавливался ни перед чем; стремясь сокрушить заклятого врага, он пошел даже на союз с англичанами. Заигрывая с простолюдинами, скромный в быту Иоанн Бесстрашный клеймил Людовика Орлеанского за недопустимую роскошь и мотовство «… в тот момент, когда многие простые люди задыхались под бременем налогов и были доведены до нищеты».

Действительно, народ расколотого надвое королевства переживал ужасные времена. Ни одна из партий, оказавшихся равными по силам, никак не могла восторжествовать над другой. И вдруг в ноябре 1407 года Париж облетела сенсационная новость: непримиримые враги торжественно примирились. При многочисленных свидетелях они поклялись в «истинном братстве по оружию и в великой верности друг другу, как заведено между благородными людьми». Людовик Орлеанский и Иоанн Бесстрашный, выпив вино из одного бокала, обменялись цепочками со своими инициалами. Затем первый из них, проявляя особое расположение, пригласил бывшего соперника к себе во дворец, а второй, чтобы показать, как он ему доверяет, согласился остаться у него на ночлег и даже разделить с ним одно ложе. Все присутствовавшие при сцене примирения были растроганы до слез.

Дальнейшие события развивались словно в лихо закрученном детективе. Людовик Орлеанский радушно принял дорогого гостя и после изысканного ужина ознакомил его со всеми помещениями роскошнейшего дворца. И вдруг произошло странное. Проходя мимо очередной комнаты, Людовик сделал было движение, чтобы открыть дверь, но почему-то передумал и двинулся дальше. Это движение не осталось незамеченным внимательным Иоанном. На вопрос гостя, заданный нарочито равнодушным тоном, почему они прошли мимо запертой комнаты, несколько смущенный хозяин отвечал, что он потерял ключ от этой двери. Говоря это, Людовик Орлеанский машинально погладил карман своего камзола.

Сгустились сумерки. Слуги зажгли в спальне ночной светильник и, постелив постель, удалились. Гость, отчаянно зевая, признался, что ужасно хочет спать. Хозяин любезно предложил ему почетное место с краю, а сам прилег у стенки. Герцог Бургундский уснул почти мгновенно. Через четверть часа захрапел и Людовик.

Над притихшим Парижем взошла полная луна. В полночь глаза Иоанна внезапно открылись. Прислушавшись к ровному дыханию своего соседа, герцог тихо поднялся, обыскал карманы его камзола и нашел ключ от таинственной комнаты. Он бесшумно выскользнул в коридор и добрался до нужной двери. Открыв ее, Иоанн Бесстрашный остолбенел: он увидел перед собой… милое личико своей обожаемой жены, красавицы Маргариты де Эно.

Стены, освещенные мертвенным лунным светом, были сплошь увешаны женскими портретами – Людовик Орлеанский, непревзойденный ловелас, хранил здесь огромную коллекцию изображений бывших и настоящих любовниц. Иоанн вспомнил, как тщеславный красавец хвастал однажды при дворе этими амурными трофеями. Постояв несколько минут посреди комнаты, герцог Бургундский вышел, закрыл за собой дверь и тихо вернулся в спальню. Наутро, после легкого завтрака, бывшие враги распрощались, словно лучшие друзья.

А через несколько дней все узнали поразительную новость: убит герцог Орлеанский. Его тело обнаружили на улице Тампль. Левая рука герцога была отсечена; половина черепа, снесенная ударом секиры, валялась в канаве. Рядом с изуродованным трупом лежал заколотый паж Жакоб де Мер.

На похоронах многие плакали, но горше всех рыдал безутешный герцог Бургундский. Карл VI, у которого наступил очередной кратковременный период просветления разума, приказал немедленно созвать королевский совет и начать следствие по делу убийства брата. На совете все придворные сошлись во мнении, что убийство Людовика Орлеанского – дело рук какого-либо мужа-рогоносца. Любовные похождения покойного герцога были всем хорошо известны, а потому подобная версия представлялась наиболее вероятной. В этот момент в совет обратился некий купеческий старшина, несший дозор в ночь убийства. Он заявил под присягой, что проследил за группой вооруженных людей, которые, подозрительно оглядываясь и стараясь не шуметь, торопливо скрылись за дверями Бургундского отеля.

При этих словах безмолвные взгляды всех участников совета обратились на герцога Бургундского. Всегда невозмутимый Иоанн вдруг страшно побледнел, пошатнувшись, встал из-за стола и нетвердой походкой направился к окну. Герцог Беррийский, дядя Иоанна, поспешно подошел к нему и справился о его здоровье. В ответ герцог Бургундский еле слышно прошептал:

– Это я приказал убить герцога Орлеанского. Сам не понимаю, как это вышло. На меня нашло какое-то дьявольское наваждение!

Герцог Беррийский, пораженный неожиданным признанием, в ужасе отшатнулся от убийцы. А тот спокойными шагами… покинул зал заседания. Растерянные члены совета даже не попытались его задержать. В ту же ночь Иоанн Бесстрашный, с эскортом из шести всадников, бежал из Парижа, обрушив за собой Максанский мост, чтобы задержать возможную погоню. Беглец направился во Фландрию, где и отсиживался в течение полугода.

А тем временем обстоятельства убийства окончательно прояснились. Кроме купеческого старшины нашлись и другие свидетели. Королевскому правосудию стало известно даже имя главного исполнителя заказанного герцогом Бургундским преступления. Им оказался нормандский рыцарь Рауль д’Анкветонвилль – именно он размозжил секирой голову Людовика Орлеанского. Однако схватить убийцу не удалось – его и след простыл.