Не довольствуясь только богатством, молодой барон искал воинской славы на полях сражений, сначала на службе у Жана Пятого, герцога Бретонского, а затем, в самые суровые годы Столетней войны, под знаменами дофина Карла, будущего короля Карла Седьмого.

Жилю было всего 23 года, когда он заслужил звание доблестного рыцаря. В бою барон не знал себе равных. Отчаянно храбрый, он везде хотел быть первым. При осаде замка Маликорн англичане трижды сбрасывали его со штурмовой лестницы, но он трижды поднимался и упорно карабкался вверх. Добравшись до бойницы, барон де Рэ сразил вражеского капитана и первым взошел на стену. Помимо Маликорна, его отряд взял крепости Люд, Рэнфор и Сен-Лоран-де-Мортен.

Говоря по правде, уже тогда в противоречивой натуре Жиля проявились темные стороны. Он полюбил войну, ему нравилось убивать. Но особенно ему нравилось присутствовать при казнях: созерцание беспомощного человека, агонизирующего в петле, доставляло барону какое-то дьявольское наслаждение.

Все переменилось, когда в его жизнь вошла Жанна. Впервые Жиль увидел ее в марте 1429 года в Шиноне, при дворе дофина Карла. Дофин, поначалу усомнившийся в высоком предназначении Жанны д’Арк, повелел отвезти девушку в Пуатье на испытание к тамошним богословам. Жилю де Рэ было поручено сопровождать и охранять ее. Барон, сочтя такую миссию скучной, очень скоро переменил свое мнение. Очарованный чистотой, верой, умом, храбростью и решительностью Девы, он увидел в ней ангела во плоти и полюбил ее так, как можно любить только святую. Душа Жиля очистилась и просветлела. Впрочем, его чувства разделяли и другие солдаты, готовые ради Девы идти на смерть. Жиль де Рэ, дороживший Жанной как святыней, прошел рядом с ней весь ее славный боевой путь от Орлеана до Парижа.

Жанна д’Арк выступила на помощь осажденному Орлеану в сопровождении верного барона, маршала Франции де Буссака, адмирала де Кюлана, прево Парижа де Лоре и знаменитого гасконца Ла Гира. 4 мая Жанна д’Арк впервые пошла в бой. Жиль де Рэ оберегал ее, как мог, прикрывая своим щитом и защищая мечом. Тот день принес французам, штурмовавшим бастиду Сен-Лу, первую победу, и вера солдат в предназначение Девы стала абсолютной. Как и предсказывала Жанна, Орлеан был вскоре освобожден, после чего Дева с триумфом сопроводила дофина Карла в Реймс на коронацию.

По древней традиции, коронация французского монарха могла совершиться только после таинства миропомазания. Для проведения этого обряда в Реймс нужно было привезти Священную чашу – сосуд с освященным маслом (миром), хранившийся в аббатстве Сен-Реми. Эту почетнейшую миссию король возложил на четырех самых заслуженных рыцарей: маршала де Буссака, адмирала де Кюлана, сира де Гравиля и барона Жиля де Рэ.

Час великой славы пробил для нашего героя. В фиолетовом бархатном плаще, подбитым горностаевым мехом, барон торжественно восседал на коне с хоругвью в руке. «Хранители священного сосуда» доставили Священную чашу, заключенную во чреве Золотой голубки с коралловым клювом, в Реймский собор. 17 июля 1429 года свершился обряд миропомазания и коронация, после чего новый король осыпал милостями своих верных рыцарей. Жиль де Рэ, которому в ту пору было всего 25 лет, удостоился высокого звания маршала Франции. Кроме того, Карл VII, в знак особого расположения, повелел украсить герб барона (черный латинский крест на золотом поле) лазурной каймой, расшитой королевскими лилиями. То была великая честь, и счастливый Жиль прекрасно осознавал, что этим триумфом он обязан боготворимой им Орлеанской Деве.

А потом был неудачный поход на Париж. Восьмого сентября отряды Жиля де Рэ и сира де Гокура штурмовали ворота Сент-Оноре. Англичане отбили первый приступ, но Жанна, раненная в тот день стрелой в бедро, приказала готовиться к новому штурму на следующий день. Однако король, поддавшись на предательские уговоры советников, повелел тайно разобрать мост через Луару, составленный солдатами из лодок. Увидев наутро, что переправа разрушена, Жиль де Рэ в гневе проклинал изменников из королевского окружения, укравших у Девы очередную победу. Но поправить ничего уже было нельзя, и французской армии пришлось отступить от Парижа.

Когда бургундцы захватили Жанну в плен под Компьенем, Жиль чуть с ума не сошел от отчаяния. Он бросился королю в ноги, умоляя его спасти Орлеанскую Деву. Но Карлу Седьмому она больше была не нужна, и король подло предал Жанну, столько для него сделавшую. Пламя костра, испепелившее Деву, испепелило и сердце Жиля. Тогда-то в нем и произошел роковой душевный переворот, за которым последовало стремительное нравственное падение.

Как Господь мог допустить, чтобы его невинная посланница умерла такой жестокой, мучительной смертью? Где же его хваленое милосердие? Сам дьявол на его месте был бы милосерднее! И тогда Жиль, утративший со смертью Жанны все самое святое, отринул этого беспощадного Бога, и в его опустевшей душе проснулись губительные низменные инстинкты, извращенные гнусные пороки, таившиеся до поры на самом ее дне, окутанном непроницаемым мраком. С этого момента он и вступил на страшный путь чудовищных преступлений, ведущий прямиком на виселицу и в жуткие глубины ада.

Жиль де Рэ оставил службу и вернулся в Бретань, где предался безудержному разгулу и омерзительному разврату. Особенно он любил красивых мальчиков, и слуги, не менее преступные, чем их хозяин, повсюду разыскивали их для удовлетворения похоти сластолюбивого барона. Жиль насиловал детей, а затем душил или вспарывал им животы. Иногда совокуплялся даже с остывающими трупами, прямо посреди луж еще дымящейся крови.

Вся округа была встревожена многочисленными случаями пропажи детей, но поначалу никто не мог заподозрить в преступлениях такого прославленного рыцаря и маршала Франции. А толстые стены баронских замков, заглушавшие предсмертные стоны и хрипы невинных жертв, надежно хранили свои страшные тайны. До поры до времени.

Подвела барона страсть к алхимии и некромантии. По его приглашению приехал и поселился в замке Тиффож итальянский алхимик Франческо Прелати. Дело в том, что Жиль очень скоро промотал почти все свое состояние и теперь остро нуждался в деньгах. В ту суеверную эпоху многие были убеждены в том, что золото можно получить с помощью философского камня или посредством контакта с каким-либо демоном. Жилю де Рэ было глубоко наплевать на то, каким из этих способов Прелати добудет для него золото, ведь он уже давно погубил свою бессмертную душу. Хитрый итальянец, безбедно живший в замке за счет барона, долго морочил его баснями о демоне по имени Баррон, с которым Прелати якобы свел короткое знакомство. Демон долго ломался, не желая раскошеливаться, а когда Жиль попросил Прелати познакомить его с Барроном (мошенник не допускал хозяина в алхимическую лабораторию, уверяя того, что это смертельно опасно), тот, испугавшись, придумал новую отговорку: демон не даст золота, пока не получит кровавых человеческих жертв. Как будто подобные пустяки могли остановить преступного барона! Скоро к услугам демона были десятки жертв, но он почему-то продолжал упрямиться. Терпение Жиля начало истощаться, когда к нему в гости вдруг нагрянула святая инквизиция. Отцы-инквизиторы уже давно охотились за чернокнижником Прелати, и вот теперь, наконец, им стало известно его местонахождение. Однако побеседовать с алхимиком по душам святым отцам так и не удалось: кто-то из слуг Жиля по приказу хозяина успел убрать опасного свидетеля.

Арестованный барон держался поначалу гордо и заносчиво, полностью отметая все предъявленные ему обвинения, но впоследствии, под давлением неопровержимых улик, ему пришлось признаться и покаяться во всем. Во-первых, инквизиторам удалось добиться правдивых показаний от некоей старой ведьмы Мэффрэ, пособницы Прелати, скончавшейся в тюрьме под пытками. Во-вторых, следствие обнаружило дневник пунктуального чернокнижника, выдававший Жиля с головой. А в-третьих, тщательный обыск в принадлежавших барону замках – Шантосе и Машкуле – принес страшные результаты: в темных подвалах замков судьи обнаружили 140 детских скелетов. Отпираться дальше не имело смысла. И тогда Жан Жувенель, монах ордена Мон-Кармельской Богоматери, услышал из уст закоренелого грешника жуткую исповедь, а Пьер де Лопиталь, верховный судья Бретани, вынес злодею смертный приговор. 26 октября 1440 года Жиль де Лаваль, барон де Рэ, был повешен, а его тело предано сожжению. Казнь совершилась в Нанте.

Что же касается прозвища барона – «Синяя Борода», то оно прилепилось к Жилю де Рэ по явному недоразумению. Барон имел русую бороду и жен своих не убивал. Собственно, у него была лишь одна жена – Екатерина Туарская, которой Жиль открыто пренебрегал. Кстати, она надолго пережила своего преступного мужа и даже присутствовала при его казни. Истинный же «Синяя Борода» – это Бернар де Монрагу, но его жизнеописание не входит в задачу автора этой книги.

19. БРИТАНСКИЙ АХИЛЛ

ДЖОН ТАЛБОТ (1373-1453)

Великий полководец Джон Талбот, граф Шрусбери, более 60 лет служил своим мечом трем королям Англии. В его военной биографии можно найти все: и блистательные победы, и досадные поражения, и горечь плена и, наконец, славную гибель 80-летнего старца на поле боя с оружием в руках. Англичане сравнивали своего любимого героя с античным героем Ахиллом, воспетым великим Гомером. Талбота уважали даже враги, «за то, что он достойно вел войну». В этом истинный рыцарь и джентльмен Джон Талбот далеко превзошел Ахилла, поскольку никогда не позволял себе глумиться над телом павшего врага.

Талбот был очень богатым человеком; он владел многочисленными поместьями как в Англии, так и во Франции. Дважды выгодно женившись, граф Шрусбери не только приумножил свой капитал, но и воспитал пятерых сыновей, таких же отважных воинов, как и он сам. Двое из них погибли в гражданской войне Алой и Белой розы, а еще один, любимец отца, Джон, был убит вместе с ним в битве при Кастийоне.

Свой боевой путь Джон Талбот начал в 16-летнем возрасте, но первым серьезным испытанием для молодого рыцаря стала война в Уэльсе (1400-1410). Восстание валлийцев под руководством Оуэна Глендоуэра было направлено против этнически чуждых им англичан, покоривших Уэльс еще в конце XIII века, при Эдуарде Первом. Действия повстанцев поддерживал с моря французский флот, высадивший в 1405 году на территории графства крупный десант. Лишь ценой больших потерь английским войскам удалось подавить это национально-освободительное движение.

За Уэльсом последовало направление Талбота в другую «горячую точку» зарождающейся Британской империи, когда Генрих V назначил его своим наместником в Ирландии. Мятежный остров постоянно «лихорадило», и королевскому наместнику пришлось принять участие во многих стычках с непокорными ирландцами.

Пройдя суровую школу непосредственно в британских владениях, Джон Талбот последовал за Генрихом Пятым, отплывавшим на континент. Именно во Франции молодой граф Шрусбери стяжал воинскую славу в бесчисленных сражениях, стычках и осадах Столетней войны. Сначала его можно было видеть в Нормандии, при осаде Кана и Руана, а затем последовала целая серия битв, в которых сверкал разящий меч Джона Талбота: при Вернейле (1424), Монтаржи (1427), при взятии Ле-Мана, Лаваля и Манса (1428). Но с появлением на арене войны Орлеанской Девы в его жизни началась черная полоса невезения: сменив погибшего Солсбери, он возглавил осаду Орлеана, но потерпел поражение, а в битве при Пате (1429) был снова разбит и захвачен в плен.

Джон Талбот вернулся из плена только в 1433 году. Английский король, а затем и регент Бедфорд, высоко ценившие боевые заслуги британского Ахилла, щедро осыпали его золотым дождем милостей, денег, титулов и почестей. Талбот носил титул генерального наместника короля в Иль-де-Франсе; назначался капитаном Сен-Жермен-ан-Лэ и Пуасси; пользовался пожизненной рентой в 300 салю золотом; стал кавалером рыцарского ордена Подвязки; и, в качестве особого вознаграждения, получил графство Клермон-ан-Бовези.

В 1435 году, после ряда важных побед, одержанных французской армией, Бургундия подписала с Францией Аррасский договор. Англия утратила своего влиятельного союзника, и теперь ее континентальные владения оказались под угрозой. В начале 40-х годов Талбот упорно защищал Нормандию, но все его действия были обречены на неудачу. Англичане теряли города один за другим: Арфлер, Понтуаз, Дьепп перешли под власть Карла Седьмого. Наконец, с утратой Руана в 1449 году, владычеству англичан в Нормандии пришел конец, а Талбот превратился в заложника французского короля.

Через год старый рыцарь, чей боевой дух не сломили поражения в Нормандии, получил свободу и отплыл в Англию. Король Генрих VI, убедившись в том, что седой боец полон решимости и готов продолжать сражаться, назначил его наместником Гиени, перешедшей в подданство Франции. 17 октября 1452 года Джон Талбот высадился в Бордо с 3-хтысячным корпусом и быстро покорил провинцию, в течение трех веков принадлежавшую Англии. Так началась его последняя военная кампания. Но к этому времени Карл VII сформировал многочисленную постоянную армию, оснащенную первоклассными артиллерийскими орудиями, технической разработкой которых занимались знаменитые братья Бюро. Именно артиллерия и сыграла решающую роль в ожесточенной битве при Кастийоне – последнем крупномасштабном сражении Столетней войны.

Летом 1453 года в Гиень с разных сторон вторглись три французские армии. Одна из них, руководимая талантливым инженером Жаном Бюро, насчитывавшая до семи тысяч бойцов, в июле осадила город Кастийон на реке Дордони. Джон Талбот располагал к лету крупными силами: сын Джон привел ему из Англии 3 тысячи латников и лучников, а кроме того, экспедиционный корпус англичан пополнился двумя-тремя тысячами гасконских дворян, ненавидевших французов еще со времен альбигойских войн. С этой внушительной армией престарелый полководец и выступил 16 июля из Бордо, чтобы снять осаду с Кастийона.

На следующий день, рано утром, авангард англичан внезапной атакой выбил французских стрелков из монастыря Сен-Лорен, расположенного неподалеку от городских ворот. Вскоре лазутчики донесли командующему, что на дороге, ведущей от города, замечено активное передвижение французов – по-видимому, враг спешно покидает осадный лагерь. И тогда Талбот принял роковое решение, стоившее ему головы – атаковать лагерь, не дожидаясь подхода своей пехоты. Передав через гонцов приказ прибывающим частям атаковать противника прямо с марша, Джон Талбот со всеми наличными силами форсировал приток Дордони. Полагая, что враг напуган и уже начал отход от города, англичане стремительно напали на укрепленный французский лагерь, но были встречены ураганным артиллерийским и ружейным огнем (хроники утверждают, что под Кастийоном французы имели до 300 пушек и аркебуз).