Ловкий наемник имел фантастические доходы, ведь помимо того, что приносили ему выкупы и грабежи, Грессар еще доил двух жирных коров – бургундскую и английскую. Филипп Добрый, герцог Бургундии, выплачивал ему ежемесячно по 2400 ливров на содержание гарнизона Ла-Шарите, а английский герцог Бедфорд одаривал ценного агента земельными угодьями. Влияние Перрине Грессара, державшего в своих руках Ла-Шарите, Ла-Мотт-Жоссран, Сен-Пьер-ле-Мутье и Домпьер-сюр-Бебр, со временем выросло настолько, что начало вызывать опасения как у французов, так и у бургундцев.

Герцог Бургундский, проведавший о двойной игре Перрине Грессара, преподал ему однажды строгий урок. Советник Филиппа Доброго, Жан де Мазий, передал Грессару приказ герцога явиться в парижский особняк Артуа, где наемника подвергли психологическому давлению. Это видно из письма самого Перрине:

«… Меня поместили в комнату и сказали, что я не буду с ним [герцогом] говорить, что меня напугало, и не без причины, ведь он меня призвал и держал меня в ней как пленника, а сам уехал из названного города Парижа».

Бургундцы довольно грубо обошлись с Грессаром. Проведя некоторое время под арестом, пленник получил свободу только после сделанного ему сурового внушения. Он торжественно обещал прекратить всякие отношения с англичанами, но это было выше его сил: Бедфорд всегда щедро осыпал своего агента деньгами и подарками, и к тому же обращался с ним весьма почтительно. Отсюда следовал только один вывод: впредь нужно быть хитрее и осторожнее.

Ла Тремуй, конечно же, пожаловался своему господину на разбойника Перрине Грессара, и в конце ноября армия под командованием Шарля д’Альбрэ, сводного брата обиженного советника, осадила Ла-Шарите. Штаб д’Альбрэ составляли: Людовик Бурбон, маршал де Буссак, герцог де Монпансье и Жанна д’Арк.

Разумеется, дело было не только в личной обиде Ла Тремуя. Дофину следовало защитить Берри и Бурбоне от набегов обнаглевшего наемника, а кроме того, Карлу нужен был этот город, важнейший стратегический пункт на Луаре. Однако ничего не вышло, поскольку Перрине Грессар отлично защищался. О печальных итогах осады свидетельствует герольд Берри:

«В самый разгар зимы с малым количеством людей простояли перед Ла-Шарите… почти месяц и с позором сняли осаду, хотя те, кто находился в крепости, не получили никакого подкрепления, и потеряли бомбарды и артиллерию».

Персиваль де Кани, хронист герцога Жана Алансонского, так объясняет причину неудачи французских войск:

«Поскольку король не сделал ничего, чтобы послать ей [Жанне д’Арк] провиант и денег, дабы поддержать ее людей, ей пришлось снять осаду и уйти, к большому огорчению».

Из двух приведенных отрывков следует, что ни осажденные, ни осаждающие не получали никакой помощи со стороны, а это означает, что Перрине Грессар обладал не только хитростью и изворотливостью, но и талантом военачальника. Бургундский хронист Жан де Ваврен, оставивший словесный портрет Перрине Грессара, подтверждает этот вывод:

«Перрине вплоть до своей смерти вел войну против короля Карла более искусно, чем кто-либо другой; ведь он был мудр, осторожен и чрезвычайно предприимчив, всегда умел найти выход из положения. И я сам, автор сего труда, вместе с ним принимал участие в различных походах и операциях, из которых он всегда выходил с честью».

К середине 30-х годов ловкий наемник вырос в такую могущественную фигуру, что даже сам король Франции предпочитал больше не ссориться с ним. 22 ноября 1435 года Карл VII заключил мир персонально с Перрине Грессаром. Король, называвший с тех пор удачливого грабителя «нашим любезным конюшим», оставил в его руках все удерживаемые им крепости и назначил пожизненным капитаном Ла-Шарите с солидным жалованием в 400 ливров в год.

Рыцарь-наемник Перрине настолько умело проворачивал свои дела, что к этому моменту решительно все оказались перед ним в долгу. Французский король, помимо жалования, обязался в трехмесячный срок уплатить ему 2 тысячи золотых; еще тысячу задолжал Грессару английский король Генрих VI; что же касается герцога Бургундского, то с него причиталось целых 8 тысяч салю золотом!

Победы французских войск, вдохновленных Орлеанской Девой, привели к ослаблению могущества Англии и Бургундии. Теперь Перрине Грессар, державший нос по ветру, сделался верным союзником короля Франции. Карл VII с успехом использовал его для борьбы с бандами бригандов, ведь Грессар, сам в прошлом отъявленный бандит, прекрасно знал психологию людей такого сорта.

Ловкий наемник Перрине Грессар сделал головокружительную карьеру, но вот о смерти его, кроме приблизительной даты, ничего не известно. Остается предположить, что умер он естественной смертью в собственной постели. Будь это не так, какие-то факты гибели столь неординарной личности наверняка бы сохранились.

17. БУРИДАНОВ ОСЕЛ

ЖАН II, ГРАФ ЛЮКСЕМБУРГСКИЙ (1392-1441)

В годы Столетней войны Бургундия и Англия долгое время действовали заодно, в теснейшем союзе против французского короля Карла Седьмого, поэтому двойственное положение графа Жана Люксембургского, служившего и той, и другой державе, не являлось каким-то исключением из правил. Подданный Филиппа Доброго, герцога Бургундского, граф стал одним из 24 кавалеров ордена Золотого Руна, удостоившись этой великой чести 7 января 1430 года, то есть в самый день основания рыцарского ордена по случаю бракосочетания Филиппа Доброго с Изабеллой Португальской. В то же время он служил в качестве советника английскому королю Генриху Шестому, получая в виде жалования 500 ливров в год.

Жан Люксембургский был не только ловким политиком, но и доблестным рыцарем, о чем красноречиво свидетельствовали боевые раны, оставившие глубокие шрамы на его лице. В 1420 году, во время военной кампании в Шампани, граф лишился глаза, а в следующем году пострадали его нос и левая половина лица, изуродованные ударом меча. Это произошло 21 августа в бою с отрядом дофина при Мон-ан-Виме, к большой досаде Филиппа Доброго – как раз в этот день Жан Люксембургский должен был посвятить в рыцари Великого герцога Запада (так называли герцога Бургундского за его могущество и обширнейшие владения).

О том, насколько ловким и искусным дипломатом проявил себя граф Люксембургский, можно заключить из того факта, что именно ему доверили возглавить посольство к королю Франции, прибывшее в Компьень 21 августа 1429 года. Тогда итогом недельных переговоров стало подписание перемирия сроком на четыре месяца, исключительно выгодное для Бургундии, во-первых, потому, что королевская армия к тому моменту одержала ряд важных побед и, вдохновленная Орлеанской Девой, стремилась к новым боям; а во-вторых, потому, что Жану Люксембургскому удалось заставить Карла Седьмого передать Филиппу Доброму несколько крупнейших городов по течению Уазы: Компьень, Пон-Сент-Максанс, Крей и Санлис.

Карл VII, не уверенный в собственных силах, стремился к миру с Бургундией, и хитрый посол ловко воспользовался этим. По свидетельству герольда Берри, Жан Люксембургский «дал ему много обещаний заключить мир между королем и герцогом Бургундским, из которых ни одного не выполнил, а только обманул короля».

Итак, король Карл VII остановил наступление своей победоносной армии, совершив тем самым грубейшую военно-политическую ошибку. Между тем горожане Компьеня и Крея наотрез отказались перейти под власть бургундцев; они были «… полны решимости скорее погибнуть, погубить себя, своих жен и детей, чем передать себя во власть герцога [Бургундского]». Это дало повод Филиппу Доброму начать мобилизацию войск. Армия собралась 4 апреля 1430 года в Перонне. Авангардными частями командовал Жан Люксембургский, а в начале мая выступили основные силы бургундской армии, ведомые самим герцогом. Первой целью бургундцев были мятежные города на Уазе – Компьень и Крей. План военной операции герцог тщательно согласовал с англичанами.

Только теперь Карл VII осознал, что он наделал, доверившись бургундскому послу – Филипп Добрый попросту одурачил его. Канцлер Реньо де Шартр так говорил о герцоге Бургундском:

«После того, как он нас некоторое время развлекал и разочаровывал то перемириями, то еще чем-то, прикрываясь добрыми намерениями… достичь благого мира, которого мы так сильно желали и желаем ради облегчения участи нашего бедного народа, который, к огорчению души нашей, столь сильно страдал и страдает каждый день из-за войны, он [герцог Бургундский] сговорился с некоторыми силами вести войну против нас и наших провинций и верных подданных».

На помощь осажденному Компьеню выступила Жанна д’Арк с отрядом в 300 копий. 23 мая она попыталась завладеть бургундским постом в Марни, расположенным к северу от города, но граф Люксембургский был начеку. Он поднял тревогу и вызвал подкрепления. Подошедшие из Клэруа части в несколько раз превосходили по численности французский отряд, поэтому Жанна приказала своим людям отступать по мосту из лодок, сооруженному на Уазе, в город, а сама с небольшой группой рыцарей прикрывала отступление. Когда у входа на мост завязалась яростная схватка, капитан Компьеня Гийом де Флави распорядился поднять городской мост и закрыть ворота города, в результате чего Жанна д’Арк оказалась в западне. Это решение капитана было продиктовано вовсе не страхом потерять город; он попросту предал Жанну, и основания для этого у него имелись. Как утверждал адвокат Парижского парламента Раппиу, «… не уверен, что Гийом де Флави закрыл бы ворота Жанне Деве, не получив 30 тысяч желаемых экю [вот они, иудины 30 серебреников!], из-за чего она была схвачена; говорят также, что, закрыв вышеназванные ворота, он получил несколько слитков золота».

Жанну пленил некий бастард Уэмдонн, обезображенное лицо которого хранило тяжкие воспоминания о секире Потона де Ксентрая. Радуясь так, словно он пленил самого короля, Уэмдонн передал Деву своему сеньору, Жану Люксембургскому. Так Жанна д’Арк стала пленницей графа. Бургундец заточил девушку в башне замка Боревуар, где она провела около четырех месяцев. Оставив пленницу под присмотром жены, тетушки и слуг, Жан вернулся к Компьеню, осаду которого он и возглавил 15 августа по распоряжению герцога Бургундского. Однако на этот раз удача отвернулась от него – жители Компьеня стойко оборонялись, а 24 октября на выручку осажденному городу подоспел маршал де Буссак. Жан Люксембургский был разбит. Бросив всю артиллерию, он поспешно отступил к Нуайону, а потом вернулся в замок Боревуар. Теперь Компьень был спасен, но Орлеанская Дева погибла.

Тетушка графа, Жанна Люксембургская, и его супруга, Жанна де Бетюн, отнеслись к своей знаменитой тезке с большим участием и пытались чем только можно облегчить положение пленницы. Престарелая дама даже потребовала от любимого племянника не выдавать Деву англичанам, и тот, ожидая от тетушки богатое наследство, был вынужден обещать ей это. Когда же епископ Кошон, выполнявший волю англичан и герцога Бургундского, потребовал от него выдачи Жанны, граф оказался в весьма затруднительном положении: если ослушаться Филиппа Доброго, своего сюзерена, можно вызвать гром и молнию на собственную голову; если же подчиниться требованию и передать важную пленницу епископу, можно прогневить старушку и лишиться вожделенного наследства.

Бедный граф долго терзался и мучился, не зная, на что решиться. За это время епископ Кошон дважды посетил его в Боревуаре, тщетно пытаясь уговорить упрямца выдать Жанну. Кошон твердил графу, что тот нарушает долг христианина, укрывая Деву, которую нужно судить за вероотступничество, но все было напрасно – Люксембуржец, подобно Буриданову ослу, продолжал колебаться. Неизвестно, сколько времени он пребывал бы в таком подвешенном состоянии, если бы внезапная смерть тетушки не разрешила эту мучительную дилемму. В августе Жанна Люксембургская выехала в Авиньон; ежегодное посещение папского города вошло у нее в привычку, ведь там был похоронен ее младший брат, кардинал Пьер Люксембургский, могилу которого она регулярно навещала. Уже в пути старушка занемогла, поэтому по прибытии в Авиньон она поспешила составить завещание в пользу своего любимого племянника и, исповедовавшись, тихо скончалась 18 сентября 1430 года.

Надо полагать, что радость Жана Люксембургского не имела границ: во-первых, граф завладел-таки богатым наследством, оставив с носом своего старшего брата д’Ангьана; во-вторых, избавился от несносной старой ворчуньи, чьи нелепые капризы он терпел только ради этого самого наследства; а в-третьих, измучившая его проблема разрешилась сама собой.

Жан Люксембургский больше не колебался и с легкой душой продал Жанну англичанам. В дневнике осведомителя Никколо Морозини содержится письмо от 24 ноября 1430 года, где сообщаются подробности этой гнусной сделки:

«Достоверно, что Дева отправлена в Руан к английскому королю, и по этому случаю мессир Жан Люксембургский, взявший ее в плен, получил 10.000 крон за то, что выдал ее англичанам».

К этому нечего более добавить.

18. МАРШАЛ СИНЯЯ БОРОДА

ЖИЛЬ де РЭ (1403-1440)

Судьба знаменитого дворянина Жиля де Лаваль, барона де Рэ, словно каким-то предопределением свыше разделена на две противоположные половины – белую и черную. В первой из них запечатлен светлый образ храброго и красивого рыцаря, пламенного патриота, блистательного маршала Франции, овеянного воинской славой; вторая представляет жуткий, отвратительный и омерзительный облик «Синей Бороды» – педофила, садиста и хладнокровного убийцы. Как все это могло сочетаться в одном человеке? Как могла произойти с ним такая чудовищная перемена? Ответы на эти вопросы нетрудно найти, если внимательно проследить за основными этапами его жизни.

Представитель прославленного рода Монморанси, Жиль де Лаваль родился в Бретани в 1403 году. Мало сказать, что он был богат, барон, унаследовавший обширнейшие владения во Франции, был сказочно богат! Все его земли, поместья и замки трудно перечислить: Машкуль, Принсай, Порник, Буэн, Вир, Рэ, Блезон, Шемийе, Сент-Этьен-де-Мэр-Морт, Фонтэн-Милон, Мотт-Ашар, Амбриер, Лувэн, Морьер, Краонэ, Лазульт, Энгранд, Сенеше, Шантосе… Мало того, Жан де Краон, дед Жиля, воспитывавший рано осиротевшего мальчика, устроил ему выгодный брак с Екатериной Туарской, и жена принесла Жилю в качестве приданого еще четыре шикарных замка: Тиффож, Пузож, Конфлан и Кабанэ!