Жанна д’Арк произвела настоящий переворот в сознании французов, изгнав из душ людей панический страх перед могущественным врагом и вселив в их сердца пламенную веру в победу. Если до 1429 года, по выражению Бастарда, англичане «с 200 своих гнали 800 или 1000 наших», то с появлением Рыцарственной Девы положение решительным образом переменилось, и «… они были загнаны в свои крепости, где нашли убежище и откуда не осмеливались выходить».

Уже 8 мая англичане сняли осаду с Орлеана и отступили. Всего девять дней потребовалось Жанне и ее солдатам, чтобы одержать столь важную победу. Чем еще, кроме вмешательства самого Господа через его посланницу, можно было объяснить такое чудо? Теперь в божественную миссию Девы уверовали даже самые отъявленные скептики. Она же, не считая свою задачу выполненной, не стала упиваться одержанной победой, и уже 11 мая в сопровождении Орлеанского Бастарда выехала в Лош, на встречу с дофином, чтобы убедить его идти в Реймс на коронацию.

Вслед за этими событиями началась Луарская кампания – нужно было выбить врага из занимаемых им пунктов на берегах Луары, чтобы обеспечить безопасность тылов французской армии при наступлении на Реймс. Командовал Луарской кампанией герцог Алансонский; Жан Орлеанский и другие капитаны не замедлили к нему присоединиться.

Как и предсказывала Жанна, успешный поход на Реймс увенчался коронацией Карла Седьмого 17 июля 1429 года. В начале сентября Орлеанский Бастард участвовал в неудачном наступлении на Париж, а уже в декабре он вместе с Ла Гиром сражался в Нормандии.

Кампания в Нормандии проходила тяжело, поскольку англичане получили свежие подкрепления из Кале. В конце 1431 года французы сдали Лувье – то была крупная неудача; но уже 20 февраля 1432 года Жан Орлеанский добился блестящего успеха, захватив с помощью военной хитрости Шартр. Его тайные агенты сумели организовать в городе заговор, и когда один из лазутчиков Бастарда, выдававший себя за торговца рыбой, ловко заблокировал подъемный мост своими тележками, заговорщики перебили стражу у городских ворот. Солдаты Жана Орлеанского, поджидавшие в укрытии, ворвались в ворота, и уже к вечеру английский гарнизон капитулировал.

В начале апреля 1436 года французские войска осадили Париж. Здесь правой рукой коннетабля Артура де Ришмона был ни кто иной, как все тот же Орлеанский Бастард. Парижане-патриоты открыли своим солдатам ворота Сен-Жак, и 17 апреля столица Франции торжественно встречала своих освободителей.

В 1440 году в Орлеан после 25-летнего плена вернулся Карл Орлеанский, и теперь Жан Бастард мог сменить свой неизменный темно-зеленый костюм на любой другой: дело в том, что вся Орлеанская семья носила одежду этого цвета в знак траура по пленнику.

Осенью 1450 года Жан Орлеанский, к тому времени уже носивший титул графа Дюнуа и звание великого камергера, начал Гиеньскую кампанию вместе с графом де Клермоном. Реорганизованная французская армия выбила англичан из всех городов Юго-Запада и к августу 1451 года очистила от неприятеля всю Гасконь. Жан Орлеанский Бастард, он же граф Дюнуа, доблестно сражался до окончательной победы в Столетней войне, официально завершившейся после взятия Бордо 19 октября 1453 года.

Король Карл VII с особенной теплотой отзывался об этом человеке:

«Принимая во внимание услуги, оказанные нам нашим дорогим и возлюбленным кузеном Жаном, Орлеанским Бастардом, графом Дюнуа и великим камергером Франции во все времена… с самых молодых лет, как только смог носить оружие и ратные доспехи, он участвовал во многих боях и сражениях, и всегда благоразумно, с большой заботой и старанием использовал все свои силы на восстановление нашей сеньории…».

15. КОРОЛЕВСКИЙ УЗНИК

ЖАН АЛАНСОНСКИЙ (1406-1476)

Судьбы герцогов Жана Орлеанского и Жана Алансонского, на первый взгляд, очень схожи: оба зарекомендовали себя бесстрашными рыцарями и талантливыми военачальниками; оба участвовали во многих кампаниях Столетней войны; оба были горячими приверженцами Жанны д’Арк; наконец, они оба принадлежали к высшему слою французской аристократии и пользовались расположением и покровительством дофина Карла. Но если первый из них в конечном итоге удостоился всевозможных наград, титулов и почестей, то уделом второго стала королевская тюрьма, где он и окончил свои печальные дни. Так совершенно по-разному сложились две, казалось бы, родственные судьбы.

Отец Жана Алансонского, носивший то же имя, погиб в битве при Азенкуре, после чего мать Жана, Мария Бретонская, поручила сына заботам дофина Карла. В 1420 году дофин назначил 13-летнего Жана наместником герцогства Алансонского несмотря на то, что само герцогство было оккупировано англичанами – король Генрих V передал его своему брату Бедфорду.

Из мальчика Жана со временем вырос превосходный боец. 17 августа 1424 года он сражался при Вернейле, самой крупной битве со времен Азенкура. Здесь французская армия, имевшая почти двойное численное превосходство, тем не менее, вновь потерпела сокрушительное поражение. Тяжелораненого Жана Алансонского, лежавшего среди груды трупов, англичане поначалу сочли мертвым, но, заметив, что он подает некоторые признаки жизни, перенесли его в башню Кротуа. Раны Жана были столь опасны, что его положение казалось безнадежным, но молодой рыцарь выжил к большому удивлению лекарей и тюремщиков.

Герцог Кларенс потребовал со своего пленника неимоверный выкуп в 80 тысяч золотых. Жан Алансонский провел в Англии целых пять лет, но за это время он смог выплатить лишь меньшую часть суммы. В конце концов, между ним и герцогом Кларенсом было достигнуто джентльменское соглашение: узник получает свободу под честное слово, и пока он не выплатит оставшуюся часть долга, герцог Алансонский не имеет права поднимать оружие против англичан, поскольку до тех пор он по-прежнему считается пленником.

Жану Алансонскому пришлось продать поместье Фужер и сеньорию Сен-Кристоф в Турени, но даже и после этого денег не хватало; тогда его супруга Жанна заложила все свои драгоценности. Только 21 февраля 1429 года долг был полностью погашен, а это означало, что молодой рыцарь вновь может сражаться.

Жан Алансонский, одним из первых узнавший о прибытии Девы ко двору дофина, поспешил в Шинон. Дофин представил его Деве, и Жанна, приветливо взглянув на молодого герцога, сказала: «Вам добро пожаловать, чем больше людей королевской крови Франции соберется вместе, тем будет лучше».

Они быстро подружились. Дева называла Жана Алансонского не иначе, как «мой прекрасный герцог». Молодые люди вместе упражнялись в фехтовании, отрабатывали удары копьями, и Жан, совершенно очарованный тем, как ловко Дева владеет оружием, подарил ей превосходного боевого коня.

После освобождения Орлеана дофин доверил герцогу Алансонскому проведение Луарской кампании. Поначалу армия герцога насчитывала всего 2 тысячи человек, причем рыцарей из них было не более 600, но вскоре численность армии возросла вдвое – с ней соединились отряды Орлеанского Бастарда, капитана Шатодена и Флорана д’Иллье.

Первой боевой задачей Луарской армии было взятие Жаржо. 11 июня 1429 года французы захватили предместье этого города. На следующий день Жан Алансонский, знавший о многочисленности английского гарнизона, долго не решался начинать штурм, но Жанна д’Арк убедила его отбросить колебания и смело идти в бой. Через несколько часов город был взят. Решающую роль здесь, как и под Орлеаном, сыграла безграничная вера французских солдат в божественную миссию Девы. Впоследствии герцог Алансонский вспоминал, каким чудесным образом Жанна спасла ему жизнь при штурме Жаржо. Взглянув в сторону крепости, она вдруг велела герцогу сойти с того места, где он стоял. Удивленный, он, тем не менее, подчинился и отошел в сторону, а его место занял некий дворянин де Люд. В ту же секунду громадное каменное ядро, выпущенное из крепостной пушки, превратило тело этого дворянина в кровавое месиво. Герцог, пораженный таким таинственным случаем, с тех пор безоговорочно уверовал в сверхъестественные способности Девы. Теперь Жану Алансонскому нечего было опасаться: он вспомнил, как несколько недель назад, в Сен-Флоране, Жанна обещала его жене, что муж вернется к ней живым и невредимым.

Неделю спустя после взятия Жаржо, армия Жана Алансонского, как и предсказывала Дева, одержала блестящую победу над англичанами в битве при Пате. Враг потерял только убитыми свыше двух тысяч человек, а знаменитый полководец Джон Талбот был захвачен в плен. Французы понесли в этом бою минимальные потери. А еще через месяц Луарская армия торжественно вступила в древний Реймс. 17 июля, в день своей коронации, Карл VII посвятил молодого герцога Алансонского в рыцари.

В двадцатых числах августа французская армия подступила к Парижу; 8 сентября был предпринят первый штурм столицы со стороны ворот Сент-Оноре. Англичане отбили первый приступ, но Жанна приказала готовиться к повторной атаке на следующий день. За ночь герцог Алансонский соорудил импровизированную переправу через Сену из сцепленных лодок. Однако король, не веривший в успех предприятия, повелел тайно ее разрушить, а затем отдал войскам приказ отступать к Луаре, и 21 сентября распустил армию. С этого самого времени отношения между королем и герцогом Алансонским начали портиться и постепенно все более ухудшались.

Когда Жан Алансонский выступал с армией в Нормандию, он умолял Карла Седьмого отпустить вместе с ним и Жанну, но король отказал. Этот отказ сильно опечалил и герцога, и Жанну д’Арк. Как сообщает хронист герцога Алансонского, Персиваль де Кани, «… они [королевские советники] ни за что не хотели… допустить, чтобы Дева и герцог были вместе, с тех пор он с ней больше не встречался, и эта утрата невосполнима».

Так разошлись жизненные пути этих замечательных молодых людей: Жан Алансонский направился на помощь Мон-Сен-Мишелю, а Жанну д’Арк король отослал в Ла-Шарите.

Герцог Алансонский пятнадцать лет не вкладывал меча в ножны, сражаясь с англичанами в Нормандии, Мэне и Анжу. Во время Прагерии (1440) он примкнул к мятежникам и поддержал дофина Людовика против короля. Карл VII, простивший сына и главных заговорщиков, с тех пор возненавидел Жана Алансонского и ждал только повода, чтобы разделаться с ним. Повод скоро нашелся: герцог Алансонский, желая поправить свое расстроенное финансовое положение, изъявил намерение выдать дочь Катрин замуж за старшего сына герцога Йорка. Это разгневало короля, приказавшего немедленно арестовать «изменника». Арест производил не кто иной, как Орлеанский Бастард, бывший соратник Жана Алансонского. Судя по всему, его очень тяготила такая миссия, так как он сказал герцогу: «Монсеньор, мне чрезвычайно неприятно выполнять порученное королем относительно вас; я обязан взять вас в плен и его именем вынужден задержать вас».

Карл VII приказал заключить строптивого герцога в крепость Эг-Морт, а в 1458 году, после суда пэров, Жан Алансонский оказался в Лоше под усиленной охраной. Тюремщики получили четкие инструкции относительно узника, «… который никогда не должен оставаться один, не должен ни с кем разговаривать, кроме своих сторожей, не должен ни получать, ни писать никаких писем; он может, однако, читать и играть в шахматы со своими сторожами, но при нем никогда не должно быть денег».

Последнее замечание красноречиво говорит о недоверии короля к тюремщикам – он явно опасался, что узник может их подкупить. В 1461 году Карл VII умер, и новый король, Людовик XI, вернул герцогу Жану свободу. Но, как оказалось, ненадолго. Мелочный Людовик потребовал от Жана Алансонского три крепости, а также поручить ему детей, Катрин и Рене с тем, чтобы король мог устроить их брак по своему усмотрению. И к собственной выгоде, надо добавить. Герцог Алансонский, возмущенный таким бесцеремонным вмешательством в его семейные дела, решительно отказал королю и … снова очутился за решеткой. Он сидел в Рошкорбоне, затем опять в Лоше, потом в Париже…

В 1474 году парламент провел новое расследование по «делу герцога Алансонского» и, усмотрев в его действиях государственную измену, приговорил узника к смерти. Однако казнь не состоялась – Людовик XI «помиловал» строптивца, заключив его в Лувр. Жану Алансонскому, уже седовласому старцу, больше не суждено было выйти на волю – через два года он скончался в тюремной камере. Сразу же после его смерти король Людовик, изгнав из Алансона вдову Жана, присоединил герцогство Алансонское к землям французской короны.

16. ЛОВКИЙ НАЕМНИК

ПЕРРИНЕ ГРЕССАР (?-1438)

Жизнь авантюриста Перрине Грессара наглядно свидетельствует о том, какого высокого положения мог добиться ловкий наемник в эпоху Столетней войны. Выходец из простонародья, Грессар, став «дворянином по оружию», присвоил себе герб с тремя пятилистниками на пересечении гербового поля. С 1417 года он, как человек благородного происхождения, начал скреплять все документы печатью с собственным гербом.

Перрине Грессар, главарь банды бригандов, начал свою карьеру на службе у Иоанна Бесстрашного, герцога Бургундии. Беспринципный наемник сколотил немалое состояние, грабя крестьян и вымогая деньги у купцов и мелких феодалов. Служа бургундцам, сражался с арманьяками у Пале-ле-Моньале и Шароле. В 1426 году Грессар купил небольшую крепость Ла-Мотт-Жоссран и превратил ее в разбойничий вертеп. Суровый, но умный и очень ловкий главарь пользовался у подчиненных непререкаемым авторитетом.

В том же 1426 году по распоряжению герцога Бургундского Перрине Грессар взял под свою защиту стратегически важную крепость на Луаре – город Ла-Шарите. Заодно его банда, промышлявшая грабежом в окрестностях Ниверне, использовала эту крепость как опорный пункт.

Стремясь любым путем увеличить свои доходы, Перрине Грессар стал двойным агентом: находясь на службе у герцога Бургундского, он одновременно являлся платным агентом регента Англии Бедфорда, щедро оплачивавшего его услуги. При этом ловкий авантюрист умудрялся поддерживать отношения и с арманьяками, прежде всего, с советниками дофина – Ришмоном и Ла Тремуем. В 1427 году он заключил с ними перемирие и обязался прекратить грабежи, но арманьяки напрасно доверились отпетому разбойнику: Грессар не только не прекратил грабить земли Берри и Ниверне, но даже осмелился захватить в плен самого Ла Тремуя, главного советника дофина Карла, и потребовал с него выкуп в размере 14 тысяч экю. Он не посчитался ни с охранной грамотой Ла Тремуя, ни с тем, что советника сопровождали в Ла-Шарите люди герцога Бургундского. Алчный вымогатель так запугал перетрусившую жертву, что Ла Тремуй поспешил раскошелиться и письменно обелить негодяя перед дофином. Малодушный советник задарил подарками жену своего мучителя, а после уплаты выкупа долго благодарил Перрине Грессара за хорошее с ним обращение.