Превратности войны неисповедимы, как пути Господни, в чем Потон де Ксентрай имел возможность лишний раз убедиться девять месяцев спустя после снятия осады Компьеня. 11 августа 1431 года, близ города Бове, 2-хтысячный французский корпус попался в сети, искусно расставленные английскими полководцами Варвиком, Суффолком и Арунделом. Пока маршал де Буссак выводил своих солдат из-под удара, храбрые капитаны Ксентрай и Луи де Вокур с небольшим кавалерийским отрядом яростно отбивались от наседающих англичан, прикрывая отход товарищей. Большинство людей было спасено, но Ксентрай, разбитый полком Варвика, во второй раз за эту войну угодил в плен.

Граф Варвик относился к своему пленнику с тем уважением, которого заслуживал отважный французский капитан; Ксентрай пользовался относительной свободой в пределах замка Буврей и даже обедал за одним столом вместе с семьей графа. 9 февраля 1432 года граф Варвик отплыл из Кале в Англию, прихватив с собой и почетного пленника; с этого момента следы Потона де Ксентрая на несколько лет теряются. Его имя вновь всплывает в 1435 году в связи с восстанием в Нормандии. Крестьяне этой северной провинции, доведенные до отчаяния произволом английских властей и мародерством солдат, повели беспощадную борьбу с оккупантами. Многие французские рыцари, в том числе и де Ксентрай, приняли в этой борьбе самое активное участие, возглавив разрозненные отряды повстанцев.

Тогда же воинственный виконт поквитался за поражение при Бове с одним из английских капитанов, приложивших руку к его пленению. Граф Арундел подступил к замку Жерберуа, когда на помощь осажденным подоспел Потон де Ксентрай. Выстрелом из кулеврины Арундел был смертельно ранен, а его отряд полностью уничтожен решительной атакой: около 250 англичан остались лежать под стенами замка и еще 120 сдались в плен. При этом погибло не более 20 человек Ксентрая.

Король Карл VII, признавая боевые заслуги капитана, назначил Потона на должность бальи в Бурже. Высоко ценил Ксентрая и дофин, будущий король Людовик XI, пожаловавший ему звание шталмейстера. Известно, что в этом качестве Потон де Ксентрай сопровождал короля в Германию в 1444 году. Пройдя с ним опасными дорогами войны, заслуженный ветеран разделил с Карлом Седьмым и его триумф: 10 ноября 1449 года Ксентрай торжественно вступил в Руан, столицу освобожденной от врага Нормандии, с церемониальным королевским мечом в руках.

Это был его Звездный час. В отличие от своего незабвенного друга Ла Гира, скончавшегося от ран в феврале 1442 года, Потон де Ксентрай дожил до победы и закончил Столетнюю войну в звании маршала Франции.

13. КАПИТАН МАРОДЕРОВ

РОБЕР ДЕ ФЛОК (1-я пол. XV в.)

После крупных поражений французских войск при Креси, Пуатье, Азенкуре и Вернейле страну наводнили отряды наемников, оставшихся не у дел. Потеряв источник дохода, эти вооруженные шайки, которые называли бригандами (от французского слова «бригантин», т.е. кираса из металлических пластин), занялись грабежом, мародерством, насилием и разбоем. Эти свирепые бандиты никому не давали пощады: ни англичанам, ни французам, ни бургундцам. Их кровавый путь отмечали пепелища и изуродованные трупы несчастных жертв.

К числу таких воинственных бандитов относился и капитан Робер де Флок, мелкопоместный дворянин из Нормандии. Будучи вымогателями и мародерами, он, и такие, как он, одновременно оставались верными капитанами короля, ибо, по словам Андрэ Плэйса, «… грабить, вымогать деньги казалось им не так уж предосудительно, поскольку полученные средства давали им возможность быть в постоянной боевой готовности и в распоряжении короля».

Отважно сражаясь с англичанами, Робер де Флок успевал проворачивать и свои темные делишки, с одобрения, а то и при прямой поддержке соратников по оружию. Так, в 1432 году в Бовези де Флок, Ла Гир и Потон де Ксентрай прижали к стенке одного бургундского поэта, требуя с него выкуп в 1000 салю золотом.

В 1437 году Робер де Флок принялся разбойничать на территории герцогства Бургундского, и так допек его светлость, что тот вынужден был пожаловаться самому королю. Карл VII оказался в весьма затруднительном положении: нельзя портить мирные отношения с герцогом Бургундским, скрепленные Аррасским договором, но и перевешать своих бандиствующих капитанов тоже нельзя – кто же тогда будет командовать его отрядами? А ведь таких капитанов, как де Флок и де Ксентрай, еще поискать! И король ограничился письмом, в котором отечески пожурил шалунов и призвал их прекратить безобразия. Они же, разумеется, пропустили все эти увещевания и наставления мимо ушей. Королю легко говорить, а на что им, скажите на милость, купить нового боевого коня, секиру или хотя бы латную перчатку, чтобы иметь возможность швырнуть ее в лицо какому-нибудь наглецу? Ведь король то им за службу не платит!

Дело закончилось тем, что жители Бургундии почли за благо откупиться от этих головорезов, выплатив им 6 тысяч золотых. Бриганды тотчас же убрались из Бургундии, но лишь для того, чтобы навести кровавый ужас на Эльзас и Лотарингию. Здесь бандиты превзошли самих себя, спалив более сотни деревень и погубив уйму народа. Очерствевшие на войне, прошедшие огни и воды, они давно лишились совести и сострадания, а кровь и смерть, как известно – неразлучные спутники войны.

Порезвившись на периферии, бриганды снова нагрянули в Бургундию. Король, хорошо уяснивший, что дальше так продолжаться не может, принял, наконец, радикальные меры. 2 ноября 1439 года Карл VII издал ордонанс, согласно которому капитаны и их солдаты размещались в пограничных гарнизонах и получали отныне жалование от короля.

Но горбатого только могила исправит. Тому, кто привык жить грабежом, очень трудно в одночасье отказаться от столь прибыльного ремесла и стать паинькой. Тогда король прибег к методу устрашения и назидания. В 1441 году была наказана шайка Александра Бурбона. Самого капитана зашили в мешок и утопили в реке; восьмерых его сотоварищей вздернули на виселицу, а еще двенадцати, менее виновным, отсекли головы. Это помогло, но ненадолго: присмиревшие было бриганды скоро снова распоясались, ибо капитаны-мародеры, такие, как Робер де Флок, прекрасно понимали, что всех король не перевешает и не перетопит, иначе с кем же он останется? А они еще пригодятся королю и послужат ему, хорошо послужат!

Так и вышло. Когда вспыхнула Прагерия (мятеж дофина Людовика против короля, своего отца), Карл VII призвал Робера де Флока, Потона де Ксентрая, Пьера де Брезе и других своих верных капитанов. И что же? Грубые, но храбрые и опытные вояки разбили мятежников в пух и прах; они гнали их, как стадо овец, до самой Оверни!

Да, на войне этим капитанам цены не было, но что прикажешь с ними делать в мирное время, когда они превращаются в оголтелых грабителей? Столетняя война представляла собой чрезвычайно затянувшийся вялотекущий военный конфликт; военные действия то и дело перемежались периодами относительного затишья. Вот и теперь, 1 июня 1444 года, было заключено перемирие с англичанами сроком на 22 месяца. Что успеют натворить за это время бриганды, и подумать страшно!

Король, поразмыслив, нашел новый выход: раз его бравым капитанам нужна вечная война, они ее получат! Так одни из них отправились к Фердинанду Австрийскому, выяснявшему в то время отношения со швейцарскими кантонами, а другие, то есть Робер де Флок и Потон де Ксентрай – к Рене Анжуйскому, осаждавшему Мец.

Возвращение мародеров во Францию вновь ознаменовалось кровавой резней в Эльзасе и Бургундии. Однако долго резвиться король им не позволил: начиналось отвоевание Нормандии, и Карл VII готовил новую армию, размещая отряды в гарнизонах и выплачивая им хорошее жалование, дабы отбить охоту к грабежам.

Робер де Флок принял участие во всех баталиях на территории родной Нормандии. Здесь французские капитаны широко использовали лазутчиков и тайных агентов; многие города были взяты, по мнению англичан, с помощью предательства, но французы называли это военной хитростью.

В 1449 году кампания в Нормандии успешно завершилась, но Робер де Флок, к его великому огорчению, не смог принять участия в торжественном вступлении в Руан – он в это время с перебитой ногой валялся в лазарете. Раненого не оставили без внимания – каноники местного собора прислали де Флоку мальчиков из церковного хора, чтобы те развлекали его пением религиозных гимнов. Можно себе представить, как повеселился бедный капитан!

По выздоровлении Робер де Флок получил от короля, высоко ценившего капитана мародеров, заслуженную награду: изрядную сумму денег и особняк Талбота в Арфлере в придачу.

14. ОРЛЕАНСКИЙ БАСТАРД

ЖАН ДЮНУА (1403-1468)

Жан Орлеанский по прозвищу Орлеанский Бастард, незаконнорожденный сын герцога Людовика Орлеанского и сводный брат герцога Карла Орлеанского, талантливый полководец и бесстрашный рыцарь, сыграл значительную роль в Столетней войне. После того как Карл Орлеанский был захвачен в плен при Азенкуре, Жан Бастард возглавил оборону Орлеана, ключевого города, соединявшего северную часть Франции с южной. Вместе с Жанной д’Арк он отстоял город-крепость, и это стало началом перелома в ходе всей войны. Доблестно сражаясь во всех последующих кампаниях, Жан Орлеанский заслужил глубокую признательность французского народа, а Карл VII пожаловал ему титул графа Дюнуа и должность великого камергера.

Честь своей первой победы при Монтаржи Жан Орлеанский разделил со знаменитым Ла Гиром. 5 сентября 1427 года они отбросили английское войско Солсбери, попытавшееся окружить и блокировать город Монтаржи. Эта, пожалуй, единственная победа в цепи многочисленных и трагических неудач высекла искру надежды и несколько приободрила павших духом французов. Однако через год англичане осадили Орлеан, и эта искра понемногу угасла. Если враг ворвется в Орлеан, перед англичанами откроется дорога в южные провинции Франции, и тогда полное поражение в войне неминуемо. Таким образом, под Орлеаном решалась судьба Франции.

Жан Бастард прибыл в город своего брата 25 октября 1428 года и сразу же принял энергичные меры по укреплению обороны. По его приказу были снесены все постройки за чертой города, чтобы загородные дома и церкви англичане не смогли использовать в качестве укрытий и укреплений. Вслед за этим Бастард наметил площадки для размещения артиллерийских орудий – такие, где их применение дало бы максимальный эффект.

Жители Орлеана воспрянули духом, увидев, какого толкового коменданта крепости они приобрели в лице молодого и решительного брата их герцога. Радость горожан трудно описать, когда 30 января в Орлеан прибыли подкрепления – отряды графа де Клермона, Карла Бурбона и адмирала Луи де Кюлана, а 8 февраля подошли еще шотландцы Джона Стюарта.

Теперь надежда окрыляла жителей Орлеана, но голод, обычный бич осажденных, сильно донимал их. 12 февраля французские командиры попытались отбить у врага большой обоз с бочонками сельди, но их несогласованные действия в этот «день селедок» привели к катастрофическому поражению. Жан Орлеанский и граф де Клермон не сумели вовремя соединить свои корпуса, а храбрые, но недисциплинированные шотландцы начали атаку без приказа и вопреки заранее намеченному плану. Орлеанский Бастард, вынужденный поддержать их атаку, был ранен в ногу арбалетной стрелой. Граф де Клермон, оставивший их без помощи, избрал роль стороннего наблюдателя; англичане перешли в наступление и убили многих пехотинцев, и только контратака Ла Гира и Потона де Ксентрая спасла французов от полного истребления.

В числе храбрых рыцарей, павших в злосчастный «день селедок», «Дневник осады Орлеана» называет Гийома д’Альбрэ, Луи де Рошешуара, Жака Шабо, сеньора де Вердюрана, коннетабля Шотландии Джона Стюарта и отважного шотландца Дарнлея, который, собственно, и заварил всю кашу. Что же касается Жана Орлеанского, то он еще легко отделался: двое лучников, опытных в таких делах, извлекли из его ноги стрелу прямо на поле боя, хотя воспалившаяся рана болела еще долгое время, мешая ему ходить.

После этого поражения французские военачальники покинули Орлеан, и отчаявшиеся горожане обратились к герцогу Бургундскому, умоляя его взять город под свое покровительство. Филипп Добрый, опасаясь англичан, отказал. Жан Орлеанский, лишенный из-за раны способности передвигаться, тяжело переживал неудачу. Для города наступили самые черные дни: англичане обложили Орлеан со всех сторон, перекрыв дороги на Блуа, Шатоден, Париж и Жьен, и только с восточной стороны от города враг пока не смог замкнуть кольцо окружения. Но все хорошо понимали, что это вопрос всего нескольких дней.

Теперь спасти Орлеан могло только чудо. И это чудо свершилось: повсюду распространился слух о «Деве Жанне», посланнице небес. Строки «Дневника…» повествуют:

«Говорили… что она послана Богом, чтобы снять осаду с города. Ведь враг, осаждавший город, поставил жителей в такое положение, что они не знали, к кому обратиться за помощью, кроме как к Богу».

Жан Орлеанский отнесся к этим слухам с недоверием и осторожностью, но положение было настолько отчаянным, что он не мог сбрасывать со счетов даже такую призрачную надежду. Поэтому Бастард направил в замок Шинон, где в то время находился двор дофина Карла, двух гонцов – Аршамбо де Виллара и Жамэ де Тийе, с наказом разузнать о Деве все, что возможно. Когда сведения о Жанне подтвердились, измученные голом и отчаявшиеся горожане пришли в неописуемый восторг, но Жан Орлеанский, будучи не столь легковерным, как они, продолжал сомневаться.

29 апреля 1429 года Жанна д’Арк вступила в осажденный Орлеан через Бургундские ворота. Орлеанский Бастард был в тот момент чрезвычайно озабочен судьбой кораблей с продовольствием, направлявшихся в город и застрявших около Блуа из-за восточного ветра; каковы же были его изумление и радость, когда одновременно с прибытием Девы ветер переменился на попутный. Небеса явно подавали добрый знак! С того дня Жан Орлеанский окончательно уверовал в священную миссию Девы и превратился в одного из самых горячих ее приверженцев.