8 мая Жанна повела войска на главный форт англичан – Турель, контролировавший мост через Луару. Турель была сильно укреплена, и штурм долго не приносил успеха. К тому же в этом бою Дева получила первое ранение – стрела вонзилась ей в плечо. От боли девушка расплакалась, и ее вынесли с поля боя. Однако после того, как удалили обломок стрелы и смазали кровоточащую рану оливковым маслом и жиром, Жанна, к всеобщему удивлению и восхищению, вернулась на позиции. Французские солдаты уже подумывали об отступлении от Турели, когда вернувшаяся к ним бледная, но непреклонная Жанна вновь сплотила их и повела на решительный штурм, описанный д’Олоном:

«Все люди из армии Девы собрались, и вновь присоединились к ней, и с невероятным воодушевлением пошли на приступ крепостной стены, так что вскоре и стена, и крепость были ими взяты, а враги покинули их; и вошли французы в город Орлеан по мосту».

На следующий день англичане покинули оставшиеся у них укрепления и отступили прочь от города. Так осада Орлеана, продолжавшаяся более полугода, была снята всего за девять дней. Возможно, Жанне потребовалось бы для этого еще меньше времени, если бы не колебания и нерешительность опасливых французских капитанов. Горожане восприняли происшедшее как чудо, ниспосланное самим Господом, но Орлеанская Дева пока не считала свою миссию завершенной; 13 мая Жанна встретилась с дофином и убедила его следовать за ней в Реймс, на коронацию.

С точки зрения военных, поход на Реймс представлял собой нелепое и опасное предприятие, поскольку приходилось продвигаться по территории, контролируемой бургундцами, союзниками англичан; но у Жанны были свои аргументы, о которых поведал Жан Орлеанский:

«Я вспоминаю, что после победы [у Орлеана] … принцы королевской крови и капитаны хотели, чтобы король направился в Нормандию, а не в Реймс; но Дева всегда считала, что нужно идти в Реймс, дабы миропомазать короля, и приводила доводы, говоря, что как только король будет коронован и миропомазан, мощь неприятеля станет постоянно убывать и, в конце концов, враг не сможет вредить ни ему, ни королевству».

12 июня на пути к Реймсу французские войска овладели крепостью Жаржо. Как всегда, Жанна была впереди: со знаменем в руках она взбиралась по штурмовой лестнице, когда на ее голову обрушился большой камень. Ударившись о стальную каску, камень разлетелся на куски, а оглушенная девушка упала в ров. Однако она тут же поднялась на ноги и закричала, ободряя своих солдат: «Друзья, ну же! Вперед! Господь уже вынес приговор англичанам, и теперь они наши, не сомневайтесь!».

И действительно, через несколько минут англичане выкинули белый флаг. А еще через неделю, как и предсказывала Жанна, французы одержали славную победу в сражении при Пате. Англичане потеряли убитыми более двух тысяч человек, а их лучший полководец, Джон Талбот, был взят в плен.

16 июля французская армия вступила в древний город Реймс, где на следующий день произошла торжественная церемония миропомазания и коронации Карла Седьмого. Присутствовавшие на ней анжуйские дворяне так описывают это событие:

«В час, когда король был миропомазан и также, когда ему на голову возложили корону, все закричали: «Ноэль!» [«радостное известие»]. И трубы зазвучали так громко, что казалось, своды церкви рухнут. И во время этого таинства Дева постоянно находилась рядом с королем и держала в руке свое знамя».

По завершении церемонии Жанна, преклонив пред королем колени, сказала ему со слезами на глазах:

«Милый король, отныне исполнено желание Бога, который хотел, чтобы я сняла осаду с Орлеана и привела вас в этот город Реймс принять ваше святое миропомазание, показав тем самым, что вы истинный король и тот, кому должно принадлежать королевство».

Вслед за коронацией Карла Седьмого последовало наступление на Париж, но король все больше прислушивался к мнению своих советников, завидовавших громкой славе девушки из простонародья, и все больше охладевал к той, которая столько для него сделала. Он долго медлил и колебался, прежде чем отдать приказ идти на Париж, дав тем самым возможность англичанам основательно подготовиться к обороне. Лишь 6 сентября состоялся первый приступ оккупированной врагом столицы. Жанна с отрядами маршала де Рэ и сира де Гокура атаковала город со стороны ворот Сент-Оноре. Персиваль де Кани, хронист герцога Алансонского, повествует:

«Дева взяла в руки свое знамя и среди первых вошла в ров со стороны Свиного рынка. Штурм шел трудно и долго, и было отрадно слышать весь этот шум и грохот выстрелов пушек и кулеврин, из которых обстреливали нападающих, и летели во множестве стрелы, дротики и копья… Штурм продолжался примерно с часу после полудня до часа наступления сумерек; после захода солнца Дева была ранена стрелой из арбалета в бедро, а после ранения она изо всех сил кричала, чтобы каждый приблизился к стенам, и что город будет взят; но, поскольку наступила ночь, и она была ранена, а солдаты устали от долгого штурма, который они предприняли, сир де Гокур и другие пришли за Девой и против ее воли вынесли ее из рва, и так закончился штурм».

Жанна приказала своим капитанам готовиться к повторному штурму на следующий день, но король, не веривший в успех предприятия, повелел ночью тайно разобрать переправу через Сену, сооруженную герцогом Алансонским из сцепленных между собою лодок, а 10 сентября последовал приказ к отступлению, сильно возмутивший Жанну и ее верных соратников. Однако воле короля не перечат, и Деве, скрепя сердце, пришлось подчиниться. Перед тем, как оставить столицу, Жанна, в соответствии с данным ею обетом, оставила в базилике Сен-Дени свои белые ратные доспехи и меч, полученный под Парижем.

После отступления от Парижа Карл VII распустил свою армию. Прекратив активные боевые действия, он затеял длительные переговоры с бургундцами. Орлеанская Дева просила своего короля направить ее вместе с герцогом Алансонским, начавшим войну за Нормандию, но Карл VII по совету Ла Тремуя отказал ей в этом; тогда, считая свою миссию законченной, она умоляла короля отпустить ее в родную деревню, но и в этом ей было отказано тоже. Карл использовал теперь Жанну для второстепенных военных операций, а именно, для борьбы с главарями многочисленных бандитских шаек. Дева разгромила банду известного разбойника Франке; штурмом овладела крепостью Сен-Пьер-ле-Мутье, принадлежавшей другому отпетому бандиту – Перрине Грессару, но под городом Ла-Шарите она потерпела неудачу вследствие того, что король не оказал ей ни малейшей поддержки. Советники неблагодарного короля к тому времени уже настолько тяготились непослушной Жанной, что решились погубить девушку, хотя бы ценой предательства.

Герцог Бургундский, перехитривший Карла Седьмого, внезапно открыл против французов военные действия и осадил Компьень. В мае 1430 года Орлеанская Дева была направлена на помощь осажденному городу с небольшим отрядом в 300 копий. Бургундец Шателлен, видевший ее 16 мая в Компьене, запечатлел такой портрет Рыцарственной Девы:

«Она сидела в полном вооружении на лошади, как будто была мужчиной, а доспехи ее украшала накидка из ярко-красного золототканого полотна, она ехала на сером рысаке, очень красивом и очень гордом, и держалась в своих доспехах благородно, как если бы была капитаном… И так, с высоко поднятым знаменем, развевающимся по ветру, в сопровождении множества благородных рыцарей, около четырех часов пополудни выступила из города».

23 мая, сражаясь у Марни, неподалеку от Компьеня, маленький отряд Жанны д’Арк попал в засаду. Дева с небольшой группой рыцарей прикрывала отход своих солдат, отступавших по мосту в Компьень, когда свершился акт самого подлого предательства. Как передает Персиваль де Кани, «… капитан города, увидев огромное множество бургундцев и англичан у входа на этот мост, из страха потерять город приказал поднять городской мост и закрыть городские ворота. И таким образом, Дева осталась вне стен города и немного людей вместе с ней».

Впоследствии было доказано, что действия Гийома де Флави, капитана Компьеня, объяснялись вовсе не страхом за город, так как прямой угрозы захвата крепости не существовало. Истина заключалась в другом – Гийом де Флави был подкуплен английским золотом. Жанна, брошенная на произвол судьбы, оказалась в плену. Сцену ее пленения описывает тот же бургундец Шателлен:

«Дева, превозмогая свое женское естество, совершила подвиги и много потрудилась, чтобы спасти свой отряд от поражения… как военачальник и как самая храбрая из всего отряда… Некий лучник, человек резкий и крутого нрава, которому сильно досаждало, что женщина, о которой он так много слышал, вот-вот справится со столькими отважными мужчинами… схватил ее сбоку за накидку из золотого полотна, стянул с лошади, и она плашмя упала на землю».

Бургундский хронист Ангерран де Монстреле добавляет к этому:

«Те из бургундской партии и англичане были очень рады, больше, чем если бы взяли пятьсот воинов, так как они не испытывали страха и не боялись ни капитанов, ни других военачальников так, как до сего дня Деву».

Бургундцы, захватившие Жанну, продали девушку англичанам, а французский король Карл VII, столь многим ей обязанный, и пальцем не пошевелил, чтобы выкупить героиню из плена. Осужденная неправедным судом, Жанна д’Арк погибла в пламени костра, о чем оставил соответствующую запись аккуратный секретарь суда, Клеман де Фокенберг:

«В тридцатый день мая 1431 года судом церкви Жанна, называвшая себя Девой, взятая в плен у города Компьеня людьми мессира Жана Люксембургского… была сожжена в городе Руане… а произнес приговор мессир Пьер Кошон, епископ Бове».

11. ЧЕРВОННЫЙ ВАЛЕТ

ЭТЬЕН де ВИНЬОЛЬ (1380-1442)

Среди бравых французских капитанов времен Столетней войны наибольшей популярностью пользовался гасконский дворянин Этьен де Виньоль по прозвищу Ла Гир («Гнев»). Англичане, опасавшиеся вспыльчивого и задиристого рыцаря, называли его не иначе, как «Гнев Божий». Кстати, что до Бога, то отношение к Господу Виньоль выказывал довольно панибратское. Это видно из текста его молитвы: «Соверши для Ла Гира то, что ты хотел бы, чтобы Ла Гир совершил для Тебя, если бы Ты был Ла Гиром, а Ла Гир – Господом».

Война с детства стала для Виньоля родной стихией. Свой боевой путь он начал под знаменами коннетабля д’Арманьяка, в 1415 году участвовал в трагичной для французов битве при Азенкуре, а в 1418-м Ла Гир поступил на службу к дофину Карлу. Первый военный подвиг де Виньоля – отвоевание у бургундцев замка Куси. С тех пор его девизом стали самодовольные слова: «Я не король, не принц, не герцог и не граф, но я сеньор де Куси!».

Неизвестно, Господь ли покарал его за эту надменность и недостаточно уважительное отношение к своей особе, но однажды, во время ночлега на постоялом дворе, на Ла Гира обрушилась тяжеленная потолочная балка, переломившая ему ногу. Полученное увечье вызвало сильную хромоту, что, однако, не помешало свирепому капитану вести привычный для него образ жизни лихого рубаки и отчаянного авантюриста.

Невозможно перечислить все битвы, стычки, осады и рейды, в которых принимал самое активное участие вездесущий Ла Гир. Располагая незначительными силами, отважный и расчетливый капитан придерживался тактики «малой войны»: уничтожал небольшие отряды противника, отбивал у врага обозы с вооружением и провиантом, вырезал посты, внезапным нападением захватывал крепости и замки. «Хочешь уцелеть – бей первым!» – таким был его лозунг в этой войне.

Славное имя Ла Гира запечатлено на страницах многих средневековых хроник. В «Хронике Сен-Дени» о нем сообщается следующее:

«Долгое время война царила с яростью в Пикардии и Шампани между сторонниками Карла и Филиппа, герцога Бургундского. Некий Этьен де Виньоль, по прозванию Ла Гир, уроженец Гаскони, столь же храбрый в боях, как и умелый в советах… боролся с вышеозначенным герцогом и его войском с наибольшим мужеством».

Высоко оценивает его заслуги и летописец Столетней войны Ювенал дез Юрсен:

«В разных местах имелись там капитаны, держащие сторону монсеньора регента дофина; между другими имелся там храбрый военный, смелый, разумный, осторожный и тонкий в делах войны, коего звали Этьен де Виньоль, по прозвищу Ла Гир, каковой с наибольшим прилежанием обременял англичан и бургундцев, часто совершая рейды и набеги в этом намерении… И кто захотел бы описать мужество, предприимчивость и свершения означенного Ла Гира, затратил бы множество времени».

В послужном списке гасконца значилось немало славных побед, одержанных им над англичанами и их союзниками – бургундцами. Некоторые из них нашли отражение и в дошедших до нас документах. Хронист Жан Рауле, например, рассказывает о его победе над бургундцами в ожесточенном бою при Витри:

«В год 1423… граф Водемон, который был бургиньоном, собрал в Германии, Лотарингии и Бургундии крупную армию, и прибыл для набега подле Витри, и сел в засаду… Ла Гир… тут же вооружился со своими людьми и сел на коней вместе с 50 своими копьями. И вслед за ним прочие его люди выступили пешими… Они увидели большое число воинов, каковые пришли после разведчиков. И сказал он, что нужно с ними сражаться или всем умереть.

И тогда поместил он перед собой 15 копий своих конных солдат, и приказал им ударить по всей ширине по знаменам и баталии бургундцев. Так они это и сделали, и прорвали баталию по всей ширине; и сам он, следуя за ними с другой частью конников, очень им помог. И совершил множество отважных подвигов; так же и его пехотинцы, которые рядом шли… Бургундцы были разбиты, и на поле боя погибло более 80, и много большее число взято в плен, с означенным графом Водемоном, сбитым с лошади».

К числу значительных побед Ла Гира следует отнести и взятие неприступной крепости Шато-Гайар в излучине Сены, возведенной во времена Ричарда Львиное Сердце. При этом был освобожден из английского плена содержавшийся там герой Мелена Арно де Барбазан, известный во всей Европе как «Рыцарь без упрека».