Много горя изведал Довмонт в Литве. Не было ему там места, отовсюду угрожала смерть. И тогда князь решился покинуть жестокосердую мать. Только в какую сторону направить стопы несчастному изгою?

Скитаясь по лесам с дружинниками, Довмонт думал мрачную думу. Воины князя, высланные на разведку, вернулись с тревожным известием: впереди крестоносцы. Довмонт, люто ненавидевший братьев-рыцарей Ливонского Ордена, устроил засаду и перебил весь отряд крестоносцев, возвращавшихся из набега на русские земли. Дружинники князя освободили пленников ливонцев, среди которых оказался один псковский купец. Отдыхая после боя у костра, Довмонт разговорился с русским купцом и, найдя в нем благодарного и внимательного слушателя, неожиданно для себя самого поведал ему обо всех своих несчастьях. Купец помолчал, задумчиво погладил длинную черную бороду, а затем дал Довмонту совет: надо идти князю с дружиной во Псков. Тяжелые времена переживает вольный город – жмут отовсюду враги, сжигают деревни, угоняют людей в полон. Нельзя теперь обойтись псковичам без князя, искусного в ратном деле, и без сильной дружины. Купец, хорошо знавший посадника, пообещал лично переговорить с ним об этом деле.

Поразмыслив, князь согласился. Купец сдержал свое слово. Заручившись согласием посадника Никиты Федоровича и игумена Святого Спаса отца Василия, он выступил на вече перед жителями Пскова, рассказал о том, какой князь великий воин, как вырвал он его и других пленников из цепких лап крестоносцев. Напомнил и о литвинах с датчанами, угрожавших вольному городу. Народ единодушно одобрил кандидатуру Довмонта. Неважно, что он не русский, главное – человек честный и опытный воин. Пусть послужит новому отечеству. Так в 1266 году Довмонт был избран псковским князем. Местный монах-летописец записал:

«В лето 6774 князь литовский Довмонт оставил Отечество свое, видя мятеж вокруг и убиение отчее… И крещен был и посажен на княжение во Пскове».

Псковичам не пришлось раскаиваться в своем выборе. В течение 33 лет Довмонт умело защищал город от многочисленных врагов. Не отсиживался за крепостными стенами – ходил в дальние походы, бил крестоносцев и литвинов на их территории. Разящий меч и надежный щит обрел в его лице вольный Псков.

Первый удар нанес Довмонт литвинам – своим бывшим соотечественникам, среди которых не было у него больше друзей, а были одни только враги. «Братья мои, мужи псковские, – обратился князь к русским воинам, выступившим с ним в поход на Литву, – кто стар, тот отец мне, а кто млад, тот брат мне».

Поход против литовцев был удачен. Русичи сокрушили войска Герденя и возвратились домой с богатой добычей и отбитыми у врага пленниками.

В начале 1268 года Довмонт, возглавивший новгородско-псковскую рать, повел ее против датчан. По воле великого князя Ярослава Ярославича к нему присоединились дружины других русских князей – Святослава Суздальского, Дмитрия Переяславльского и Михаила Тверского, а общее командование объединенным русским войском, насчитывавшим около 15 тысяч бойцов, осуществлял князь Дмитрий Александрович, сын Александра Невского.

Объединились и враги. Ливонцы, вероломно нарушив перемирие с русскими, привели свои отряды на помощь датчанам. Орден выставил 550 рыцарей, 3 тысячи всадников и 5 тысяч тяжелой немецкой пехоты, не считая подвластных крестоносцам куршей и эстов. Вместе с датчанами немцы составили грозное войско, примерно равное по численности русской рати, но превосходящее ее по качеству вооружения.

Генеральное сражение произошло 18 февраля на территории Эстонии, у Раковора. Центр русского войска, занявшего позиции на берегу Киголы, составлял большой новгородский полк под командованием посадника Михаила. Дружина Довмонта по приказу Дмитрия Александровича расположилась на правом фланге, во втором эшелоне, позади переяславльцев и суздальцев. Тем самым Довмонту доверялось нанесение решающего удара в критический момент сражения. Против тверской дружины, стоявшей на левом фланге, неприятель двинул орденскую пехоту, ощетинившуюся копьями и подгонявшую в бой подневольных прибалтийских воинов. Противниками суздальцев и переяславльцев на правом фланге были тяжеловооруженные датчане. Но хуже всех пришлось новгородцам – в самый центр их полка с хрустом и лязгом вломился клин грозных ливонских рыцарей.

Многочасовая битва отличалась невиданным ожесточением. Воины обеих сторон дрались насмерть. Через три часа боя, когда началась метель, левый фланг русских несколько подался вперед, тесня прибалтов и немецкую пехоту; правый фланг рубился с датчанами на прежнем месте, но полк новгородцев, неся огромные потери, медленно, шаг за шагом, отходил к обозам, стоявшим в тылу русской рати.

Быстро темнело. Псковичи, до сих пор еще не вступавшие в сечу, нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Однако Довмонт удерживал ратников от преждевременного выступления, и только когда сумерки сгустились, князь, совершив молниеносный и неожиданный маневр, нанес страшный удар во фланг и тыл ливонцев. Крестоносцы не выдержали натиска свежих сил и попятились; несколько минут спустя большая часть ливонских рыцарей обратилась в бегство. Епископ дерптский, попытавшийся остановить их, был растоптан копытами коней крестоносцев. Псковичи настигали тяжело скачущих всадников и рубили их в спину. Ворвавшись вслед за бегущими рыцарями в лагерь ливонцев, псковичи посеяли там панику, смерть и опустошение. Воодушевленные воины Довмонта продолжали преследование разбитого врага, уходя все дальше и дальше от места боя.

А сражение у реки еще не закончилось – в темноте никто не заметил успеха Довмонта, ни русские, ни немцы. Последние слишком поздно поняли, как мало их осталось, и полегли под ударами мечей все до одного. Оставшиеся в живых прибалты и датчане бежали под прикрытием темноты и метели.

Три дня стояла на поле боя русская рать, подбирая раненных и хороня убитых. Среди князей не было только Довмонта – он гнал рыцарей до самого Раковора. Дружины русских князей, понесшие большие потери и утомленные побоищем, не последовали за псковским князем. Удовлетворенные одержанной победой, они повернули на Русь. А Довмонт тем временем совершал глубокий рейд по вражеской территории. Трупы немцев с черными крестами на белых плащах устилали заснеженную землю там, где проходили псковичи. Разорив владения ревельского наместника, Довмонт вступил на земли Ордена и, захватив несколько замков, истребил их гарнизоны. Нанеся крестоносцам значительные потери, Довмонт, наконец, возвратился во Псков. Героический рейд завершился.

Магистр Ливонского Ордена, Оттон фон Луттерберг, поклявшийся отомстить Довмонту, собрал большие силы и в 1269 году осадил Псков. Но здесь крестоносцев ожидал решительный отпор. Под стенами города Довмонт нанес им еще одно тяжелое поражение и отбросил ливонцев прочь. Усмиренные могучим князем-воителем, немцы и датчане запросили мира. Русские люди всегда рады жить в мире с соседями, поэтому в том же году мирный договор был подписан. На долгих тридцать лет, до самой смерти Довмонта, новгородско-псковские земли обрели мир, тишину и благоденствие.

БАТАЛИЯ ВТОРАЯ

МОНГОЛЬСКИЙ АРКАН

1. НЕУКРОТИМЫЙ

ДЖЕЛАЛЬ-ЭД-ДИН МАНКБУРНЫ (?-1231, шах Хорезма с 1221)

Нашествие несметных полчищ Чингисхана повергло в трепет и ужас народы Азии, а затем и Европы. Ханы, шахи и цари склонились перед величайшим из завоевателей. После того как великий Китай простерся под копытами низкорослых монгольских коней, пробил час Хорезма – цветущей среднеазиатской державы. Мухаммед, шах Хорезма, напыщенный и неумный владыка, почитавший себя вторым Искандером (Александром), растерялся и трусливо бежал от нукеров Чингисхана, словно заяц от гончих. Зато его сын и наследник, неукротимый Джелаль-эд-Дин, поднял знамя сопротивления и многие годы бесстрашно и отчаянно боролся с монголами, вызвав удивление и уважение самого Чингисхана.

Воспитателем «Последнего Хорезм-шаха», как называют историки Джелаль-эд-Дина, был опытный и отважный воин Тимур-Мелик. С детства наследник мечтал не о величии престола, а о славе храброго воина. Примером для юного героя служили подвиги Александра Македонского. И он добился великой воинской славы, о которой так мечтал в детстве.

Среднего роста, смуглый, со слегка скошенными глазами, с приветливой улыбкой, Джелаль-эд-Дин легко располагал к себе людей. Под его кажущейся беспечностью скрывались твердая вера в себя и неукротимая сила воли. Его и прозвали – Джелаль-эд-Дин Неукротимый.

В 1219 году, когда 100-тысячная армия монголов вторглась в пределы Хорезма, шах Мухаммед, пребывавший в совершенном смятении, собрал высших сановников государства на военный совет. Трусливые советники предложили укрыть армию за городскими стенами и защищаться.

– Защита воина – острие его меча, – громко воскликнул тогда пылкий Джелаль-эд-Дин, побуждая отца вывести войска в поле и сражаться.

Первое сражение с монголами произошло на реке Иргизе. Передовое войско под началом старого опытного полководца Субудая и старшего сына Чингисхана, Джучи, два дня билось с войском хорезмийцев, которыми командовал Джелаль-эд-Дин. К исходу второго дня сыну Хорезмшаха удалось оттеснить монголов к солончаковому болоту, где некоторые из них утонули, другие были изрублены, но основные силы быстро и организованно отступили. Это первое столкновение с монголами многому научило молодого витязя; он сразу оценил военное искусство противника и многое перенял у него.

В начале 1220 года вся огромная армия Чингисхана вторглась в междуречье Амударьи и Сырдарьи. Бездарные полководцы хорезмийцев, избегая решающего сражения, рассредоточили свои войска по крупным городам, попрятавшись за крепостными стенами. Монголы, применяя тяжелую осадную технику, заимствованную ими у китайцев, легко брали один город за другим. Крупнейшие центры Хорезма, Бухара и Самарканд, сдались почти без боя. Упорное сопротивление захватчикам оказали только Ходжент, защищаемый мудрым и храбрым Тимур-Меликом, и Ургенч, оборону которого организовал Джелаль-эд-Дин. Но организованного сопротивления в масштабах страны не получилось: светские и духовные феодалы предали свой народ, перейдя на сторону сильного врага, а Хорезм-шах Мухаммед позорно бежал и нашел свою бесславную смерть на острове прокаженных в Каспийском море.

Пока героические защитники Ургенча сковывали основные силы Чингисхана, неукротимый Джелаль-эд-Дин нанес врагу несколько ощутимых ударов. Перейдя с небольшим отрядом через Каракумские пески, бесстрашный витязь неожиданно напал на крепость Насу, расположенную у подножия гор Копетдага. Шихаб эд-дин ан Насави, личный секретарь Джелаль-эд-Дина, оставивший потомкам подробное жизнеописание «последнего Хорезм-шаха», запечатлел схватку у стен этой крепости в 28-й главе своего произведения:

«На границе пустыни, близ Насы, стояло семьсот всадников из них [татар], и люди не знали причины их пребывания здесь, пока из пустыни не вышел Джелаль-эд-Дин. Он сразился с ними, и каждая из сторон достигла предела возможного в поражении врагов, в ударах, наносимых мечами и копьями. Битва закончилась поражением татар. Они бросили награбленную добычу, свои пожитки, снаряжение, оружие и припасы. Из них спаслись лишь редкие одиночки и бежавшие заранее. Это был первый мусульманский меч, обагрившийся их кровью и игравший частями их тел…. А часть татар, потеряв надежду спастись от мечей и копий, в беспорядке бежала, [скрываясь] в каналах округа, но крестьяне извлекали их и гнали к городу, где им рубили головы».

Монгольский гарнизон крепости был полностью уничтожен. После этой победы Джелаль-эд-Дин всего с тремя сотнями джигитов перебрался через горные хребты северного Ирана в Афганистан, где стал собирать войско для борьбы с Чингисханом. Под его знамена стекались представители многих тюркских племен – узбеки, туркмены, халаджи, харлуки, афганцы, гурцы и другие.

Целых семь месяцев держались бесстрашные защитники Ургенча. Монголы, разъяренные их упорным сопротивлением, разрушили дамбу и затопили столицу Хорезма. Последние патриоты погибли, смытые мощными волнами реки. Вода унесла их тела вместе с обломками рухнувших зданий.

После падения Ургенча весь Хорезм оказался под пятой монголов. Но Чингисхан рано торжествовал победу. Совершенно неожиданно он получил смелый вызов на бой от неукротимого Джелаль-эд-Дина, переданный через гонца: «Укажи место, где мы встретимся для битвы. Там я буду тебя ждать».

Чингисхан не ответил на это послание, но вызов храбреца обеспокоил «Потрясателя Вселенной». Он выслал против «Последнего Хорезм-шаха» 40-тысячное войско во главе с Толи-ханом. Джелаль-эд-Дин с 60-тысячной армией встретил противника в 1221 году неподалеку от Первана. Здесь и произошла знаменитая битва при «семи ущельях».

Сражение продолжалось два дня. На второй день Джелаль-эд-Дин под грохот барабанов во главе отряда конницы ударил в самый центр монгольского войска и расколол его надвое, после чего монголы обратились в бегство:

«Когда Чингиз-хан узнал о том, какая беда стряслась с его войском в Кандахаре, он отрядил своего сына Толи-хана с многочисленным войском, состоящим из отборных воинов, [верных], как потник седла, и [храбрых], как острые мечи. Джелаль-эд-Дин встретил его с твердым намерением вести джихад и усердно защищать ислам. Он столкнулся с ним у Парвана с конницей, подобной горным потокам, и воинами, [храбрыми] как львы. Когда показались оба отряда, он сам ринулся на центр Толи-хана, расстроил его [боевой] порядок, бросил под копыта конницы его знамена, принудил его бежать и оставить свою позицию. И [тогда] обрушились на татар мечи мщения…Толи-хан был убит в пылу сражения, в самом разгаре атаки. Было взято много пленных, так что слуги приводили захваченных ими людей к нему [Джелаль-эд-Дину] и вбивали им в уши колья, сводя с ними счеты».

Победа при Перване имела огромное историческое значение – впервые было разгромлено целое войско непобедимых для того монголов. Только теперь осознал Чингисхан, какого опасного соперника он имеет в лице молодого отважного витязя. К сожалению, счастье скоро изменило славному воину – в его пестром войске начались раздоры, все ханы и эмиры перессорились между собой, после чего многие из них вместе со своими дружинами покинули бесстрашного вождя.