Однако вскоре произошло непредвиденное событие. Во время празднества, устроенного в честь победы над крестоносцами, мамелюки во главе с эмиром Бейбарсом убили Туран-шаха. Новым султаном провозгласили умного, неустрашимого и жестокого Бейбарса. С ним христианские послы начали новые переговоры. После уплаты выкупа Бейбарс освободил Людовика и 400 рыцарей, но остальных удержал в плену. Тогда и благородный король отказался от свободы, говоря: «Я останусь здесь, чтобы спасти пленников, и чтобы воспользоваться раздорами между сарацинами». Наконец, после того как крестоносцы оставили Дамиетту, король и еще 200 рыцарей получили свободу.

Следующие четыре года Людовик Святой провел в Палестине, ожидая подкреплений для продолжения крестового похода и проводя время в паломничестве по святым местам. Его всюду сопровождала королева Маргарита с сыном Тристрамом. Мальчик родился в то грустное время, когда король находился в плену, потому и получил такое имя (Тристрам означает «Горестнорожденный»).

В 1254 году пришло известие о смерти Бланки Кастильской, так и не дождавшейся возвращения сына из похода. Горько оплакивая эту утрату, король отплыл во Францию. Из Святой земли Людовик привез бесценную реликвию – терновый венец Иисуса Христа. Для нее выстроили дворцовую капеллу, где король любил проводить время в благочестивых размышлениях.

Тем временем султан Бейбарс, воскресивший могущество Саладина, направил все усилия на борьбу с колониями крестоносцев. Он взял и разрушил Яффу, Кесарию, Назарет, Арсуф и Антиохию. Господству христиан в Сирии пришел конец, в их руках осталось лишь несколько прибрежных городов. Ни иерусалимского короля, ни его королевства более не существовало.

Долгое время королеве Маргарите удавалось удерживать благочестивого супруга от нового крестового похода, отвлекая его от этой навязчивой идеи важными и не очень важными государственными делами. Однако летом 1270 года Восьмой крестовый поход все-таки состоялся, хотя желающих участвовать в нем нашлось немного. Для того, чтобы привлечь рыцарей в свое войско, король даже взял на себя путевые издержки и назначил им жалование. Ничего подобного раньше не было. Но времена менялись: теперь увлечь людей заморскими авантюрами, используя один лишь религиозный экстаз, не представлялось возможным.

В этом крестовом походе, оказавшимся последним, короля сопровождали три сына, два брата, зять и дочь (король и королева Наваррские), а также графы Артуа, Бретонский и Фландрский. Поход был чисто французским. По совету брата короля, Карла Анжуйского, преследовавшего своекорыстные интересы, целью похода избрали Тунис.

Четырнадцатого июля флот подошел к берегам древнего Карфагена. Захватив развалины крепости, крестоносцы забили пробоины в стенах досками и обвели укрепления рвом. Сарацины блокировали крепость. Вскоре умиравших от жажды людей начала косить эпидемия чумы. В числе первых умер сын Людовика Тристрам, а скоро заболел и сам король. Предчувствуя близкую кончину, король-крестоносец составил завещание для своего сына Филиппа Смелого и, помолившись, скончался. После заключения перемирия гроб с его телом погрузили на корабль и отправили во Францию. Уже в дороге умерла молодая жена Филиппа. Трижды горестным стал этот путь для Филиппа Смелого, увозившего на родину останки отца, жены и сына.

Франция, утратившая обожаемого монарха, погрузилась во всеобщую скорбь. Но король Людовик IX не умер в памяти людей. Труверы и трубадуры переложили народную скорбь в песни, а церковь причислила его к лику святых.

Что до христианских владений в Святой земле, то они доживали свои последние дни. Преемник Бейбарса, султан Калаун, а затем его сын Халиль нанесли им завершающий удар и полностью уничтожили. Владычество христиан в Палестине, а с ним и эпоха крестовых походов, окончательно ушли в прошлое.

КНИГА ТРЕТЬЯ

ЗОЛОТОЙ ВЕК РЫЦАРСТВА

БАТАЛИЯ ПЕРВАЯ

ЗАЩИТНИКИ ЗЕМЛИ РУССКОЙ

1. СВЯТОЙ РАТОБОРЕЦ

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ (1220-1263, великий князь Владимирский с 1252 г.)

Имя Александра Невского, выдающегося полководца, искусного воина и блистательного дипломата, овеяно неувядающей славой. Всю свою короткую жизнь он посвятил защите Родины, обороняя русскую землю от нападений многочисленных врагов, оберегая ее от гнева всемогущего татарского хана. В прекрасном нравственном облике князя Александра запечатлелись такие замечательные черты, как беззаветное мужество, трогательное мягкосердечие, сострадание к бедам своего народа и стремление к славе родной земли. Неизвестный автор «Жития князя Александра Невского» так характеризует его физический облик: «Ростом он был выше прочих людей, а голос его [раздавался] как труба в народе, а лицо его было как лицо Иосифа [Прекрасного]».

Александр, сын великого князя Ярослава Всеволодовича, родился в Переяславле-Залесском, но его блестящие победы связаны с Великим Новгородом, князем-наместником которого он стал с 1236 года. Первыми испытали на себе мощную длань молодого князя шведы. Летом 1240 года 5-тысячное войско шведов на ста небольших кораблях (шнеках) вошло в Неву и расположилось лагерем у устья Ижоры. Ярл Биргер, предводитель шведов, направил 20-летнему новгородскому князю дерзкий и презрительный вызов: «Ратоборствуй со мной, если смеешь. Я уже воюю твою землю».

Александр Ярославич собрал дружину и сказал ей: «Нас немного, а враг силен. Но не в силе Бог, а в правде. Идите с вашим князем!».

Дружина Александра Ярославича спешно выступила в поход, соединилась в пути с отрядами ладожан и ижорцев, и к утру 15 июля, преодолев около 150 километров, вышла к шведскому лагерю. Осмотрев его из укрытия, молодой полководец быстро составил план сражения, главным фактором которого была внезапность. Конная дружина князя атаковала лагерь противника на берегу, а пешие ополченцы под командованием новгородца Миши наносили тем временем удар вдоль реки, уничтожая мостки, соединявшие корабли с сушей, и препятствуя высадке шведов на берег. Разъединив, таким образом, силы врага, Александр Ярославич намеревался загнать шведских рыцарей, беспечно раскинувших шатры на берегу, в угол, образуемый берегами Невы и Ижоры, а затем сбросить их в воду.

Этот смелый замысел был блестяще претворен в жизнь. Молодой князь во главе своей дружины стремительно ворвался в самый центр вражеского лагеря и ударом копья ранил шведского полководца в лицо: «… возложил Биргеру печать на лице острым своим копьем». Раненный ярл пал на руки оруженосцев. Так, в первую же минуту сражения, шведы лишились командующего, что, естественно, вызвало хаос и неразбериху в их рядах. Однако они не сдались без боя, и сеча закипела по всему берегу.

Летопись повествует о подвигах шести русских воинов в Невской битве. Молодой дружинник Савва подрубил столб шатра вражеского военачальника. Падение шатра Биргера посеяло смятение среди шведов и вызвало ликование русских воинов. Новгородец Сбыслав Якунович, врезавшись в толпу шведов, поразил многих из них ударами боевого топора. Полочанин Яков столь же доблестно бился мечом, за что и заслужил похвалу от самого князя. Дружинник Гаврила Олексич, преследуя шведского воеводу, верхом на коне взлетел по сходням на корабль. От его руки пали воевода, епископ и несколько простых воинов. Новгородец Миша с отрядом ополченцев захватил три вражеских шнеки и, перебросив находившихся в них рыцарей через борт, отправил корабли на дно. Слуга Александра, Ратмир, надежно прикрывая князя от наседавших шведов, получил множество ранений, от которых и скончался уже после битвы. Меч Александра Ярославича также не бездействовал, поминутно обагряясь вражеской кровью.

Победа в битве на Неве, одержанная благодаря таланту молодого новгородского князя, была достигнута с минимальными потерями – по данным летописи, погибло всего 20 дружинников. Что касается шведов, то им был нанесен тяжелый урон: пало 200 знатных рыцарей, а «прочих же без числа». За эту первую славную победу народ русский присвоил князю Александру Ярославичу почетное прозвище – «Невский».

Наступило недолгое мирное затишье. Надменные новгородские бояре, опасавшиеся растущей популярности молодого князя, вынудили Александра Невского покинуть Новгород. В конце 1240 года он уехал на свою родину, в Переяславль-Залесский. Но бояре сильно ошибались, считая, что князь-воитель больше им не нужен. Вскоре объявился новый враг, могучий и беспощадный. Немецкие рыцари из Ливонского ордена, давно зарившиеся на земли Северо-Западной Руси, зимой 1241 года захватили Изборск и Псков. Угроза немецкой агрессии нависла и над Великим Новгородом. Организовать отпор крестоносцам было некому, и тогда новгородские бояре во главе с архиепископом отправились просить защиты у ими же изгнанного князя.

Благородный Александр Ярославич не стал напоминать боярам о нанесенных ему обидах – когда дело шло о защите родной земли, князь забывал о себе. Возглавив новгородское ополчение, он отбил у врага русские города и нанес войскам Ливонского ордена сокрушительное поражение в Ледовом побоище (5 апреля 1242 года). В битве на льду Чудского озера дружины Александра Ярославича и его брата Андрея Ярославича уничтожили 400 и пленили 50 рыцарей ордена. Летопись сохранила знаменитые слова, произнесенные Александром Невским после этого сражения и вошедшие в историю: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет. На том стояла и стоять будет Русская земля!».

Ливонский орден, получивший столь мощный отпор, запросил мира. На десять лет угроза с этой стороны ослабела. Но у Руси, растерзанной монголо-татарскими полчищами, было множество врагов, и мечу Александра Невского не пришлось долго ржаветь в ножнах. В 1249 году несколько литовских ратей неожиданно прорвались к Торжку. С дружиной и новгородским войском Александр Ярославич немедленно выступил против нового врага. Князь настиг непрошенных гостей уже у Торопца, в Смоленской земле. Литовцы были разбиты наголову; Александр в ходе сражения лично зарубил восьмерых литовских князей. Освободив русских пленных, князь-воитель перехватил под Жижцем новую литовскую рать и почти полностью истребил ее. Уже возвращаясь домой, Александр Невский встретил и уничтожил третье войско литовцев в Витебской земле, под Усвятом, после чего в Новгород «сам приде здрав и дружина его».

В 1250 году ярл Биргер, еще хранивший на своем лице «печать», возложенную копьем Александра, завоевал Финляндию, насильно крестил финнов и раздал их земли шведским феодалам. Опьяненные этим успехом, шведы вновь нацелились на Ижорскую и Карельскую земли Руси. Вместе с датчанами они заложили крепость на берегу Наровы, чтобы отрезать русским выход к Финскому заливу.

Александр Невский, ставший к тому времени великим князем Владимирским, находился тогда в столице и был занят государственными делами, но как только позволили обстоятельства, напомнил шведам о себе. Зимой 1256 года князь выступил с полками из Владимира. Узнав об этом, устрашенные шведы оставили крепость и «побегоша за море». На этот раз непобедимый полководец нанес им удар в Финляндии. Русские войска пересекли по льду Финский залив и двинулись на лыжах по заснеженной стране. Шведским рыцарям, чувствовавшим себя хозяевами покоренной Финляндии, вновь пришлось испытать на себе гнев русского князя. Как писал римский папа Александр IV, русские убили «… многих из его [шведского короля] верноподданных, пролили много крови, множество усадеб и земель предали огню», а многих финнов «прискорбным образом привлекли на свою сторону». Финский поход Александра Невского наглядно показал шведам, что русские способны бить врага не только на своей территории.

Двадцать победоносных сражений провел за свою жизнь выдающийся полководец. Но не только мечом послужил он Родине. Александр Ярославич четыре раза ездил в Орду и добился от хана важнейшей привилегии – Русь была освобождена от обязанности поставлять своих воинов в татарское войско. Неоднократно ему удавалось заставить могущественного хана сменить гнев на милость и предотвратить новое нашествие татарских полчищ на истерзанную Русь. Эти дипломатические победы великого князя спасли жизнь тысячам соотечественников. Выдающийся полководец умел смирять свою гордость, защищая русских людей в Орде уже не грозным мечом, а умным и кротким словом.

Тяжкие труды рано подточили силы Александра. Возвращаясь из Орды в очередной раз, он тяжело занемог и скончался в Городце 14 ноября 1263 года. Не исключено, что коварные татары опоили князя медленнодействующим ядом.

Заслуги великого защитника Русской земли не были забыты благодарными соотечественниками. Русская православная церковь причислила благоверного князя к лику святых. По наказу Петра Первого в 1721 году был учрежден орден Александра Невского. В годы Великой Отечественной войны более 40 тысяч офицеров стали кавалерами этого ордена. Михаил Васильевич Ломоносов увековечил Александра Невского в мозаике; художники В. Васнецов, Н. Рерих, П. Корин запечатлели его нетленный образ на своих гениальных полотнах; композитор С. Прокофьев посвятил ему прекрасную кантату, писатель К. Симонов – замечательную поэму, а кинорежиссер С. Эйзенштейн – превосходный патриотический фильм… И пока жива Россия, в сердцах русских людей будет с благоговением храниться это дорогое имя – Александр Невский…

2. ЩИТ И МЕЧ ПСКОВА

ДОВМОНТ (?-1299; князь псковский в 1266-1299)

Довмонт, один из удельных литовских князей, нашел на Руси свою вторую родину, которой верно служил до самой смерти. Храбрый витязь и искусный полководец, он прикрыл пограничный Псков от нападений литовцев, немцев и датчан своим надежным щитом. Грозный меч Довмонта без устали разил врагов русской земли. За выдающиеся заслуги перед ней, русская православная церковь канонизировала Довмонта.

В ΧIII веке Литву раздирали междоусобицы. Князья перегрызлись, как голодные волки. Но в стае всегда найдется самый сильный хищник, который, порвав глотки соперникам, навяжет всем остальным свою волю. Таким хищником и был Миндовг, коварный, сильный и беспощадный основатель Великого княжества Литовского. Князья, недовольные его тираническим правлением, составили против Миндовга заговор. Довмонт, князь Нальшанский, оскорбленный великим князем, также принял участие в этом заговоре. Миндовг был убит, и в стране вновь воцарился хаос. Ливонцы, пользуясь этим, усилили натиск на литовские земли, жестоко расправляясь с «язычниками». Крестоносцы нанесли и Довмонту глубокую, незаживающую душевную рану, похитив его горячо любимую жену. От литовских князей тоже не приходилось ожидать добра. Гердень, метивший на место Миндовга и опасавшийся популярности Довмонта, заманил в ловушку нальшанского князя, но тяжелораненый Довмонт с остатками дружины сумел вырваться из западни, устроенной ему бывшим союзником.