Местные феодалы покровительствовали альбигойцам: одни – потому что искренне разделяли их убеждения; другие – потому что боялись вызвать на себя гнев своих подданных; а третьи – потому что религия катаров позволяла им безнаказанно грабить церкви и монастыри. Самыми влиятельными из этих феодалов были Раймунд VI, граф Тулузский, и Раймунд Рожер, виконт Безье и Каркассона.

Широкое распространение ереси на юге Франции серьезно беспокоило папскую курию, поскольку наносило сильный удар по авторитету католической церкви. Поначалу папство действовало методом убеждения – в Лангедок засылали монахов и епископов, известных своим красноречием, которые затевали дебаты на теологические темы с «совершенными». Так, знаменитый «святой» Доминик Гусман в течение 10 лет проповедовал еретикам, и все впустую. Тогда папство стало искать предлога к тому, чтобы вооруженной силой «выжечь скверну».

Поводом для крестового похода послужило убийство в 1208 году папского легата Пьера де Кастельно. Явившись в Тулузу, легат потребовал от Раймунда Шестого вернуть все захваченное им у католической церкви этого графства, а когда граф отказался, отлучил его от церкви. Раймунд поклялся отомстить. Один из его не в меру ретивых рыцарей решил угодить сеньору. Он вскочил на коня, догнал Кастельно у Сен-Жилля и заколол его кинжалом, в результате чего римский папа Иннокентий III получил прекрасный повод для объявления крестового похода.

Засучив рукава сутаны, папа взялся за дело. Он подтвердил отлучение Раймунда, разрешил его подданных от клятвы верности, наложил интердикт на его владения и предложил их первому, кто их захватит. Тут же он определил и льготы крестоносцам: те, кто падет в бою, получат полное отпущение грехов, а остальным будет выдана индульгенция с назначением двухлетнего покаяния. Крестоносцам разрешалось присваивать имущество еретиков, а их самих обращать в рабство.

Крест приняли многие рыцари Северной Франции, в их числе герцог Бургундский, графы Невера, Оксерра, Сен-Поля, Женевы и даже некоторые феодалы из Южной Франции. В походе их сопровождало множество прелатов, духовным предводителем коих был папский легат аббат Сито, а военное руководство осуществлял Симон де Монфор, «человек чистейший в своей непорочности, упорнейший в достижении цели, преданный делу служения Господу». Впрочем, о его «чистоте и непорочности» хронисту не стоило бы заикаться – подобного изверга нелегко было отыскать даже в то жестокое время. Но об этом ниже.

Возможно, судьба несчастных альбигойцев сложилась бы несколько иначе, если бы граф Тулузский Раймунд VI не оказался жалким трусом. Узнав о выступлении крестоносного воинства, он явился нагим к базилике Сен-Жилль, где подвергся бичеванию в присутствии множества епископов. Каясь в грехах, граф отдал ключи от всех своих замков, обязался исправить зло, причиненное им католической церкви и покарать еретиков. Кающийся грешник получил прощение и крест в придачу. А вот его доблестный вассал, виконт Раймунд Рожер, не уподобился этому предателю – он приготовился к жестокой неравной борьбе.

22 июля 1209 года крестоносцы взяли Безье. Один из рыцарей озадаченно спросил аббата Сито:

– Святой отец, как отличить катаров от добрых католиков?

– Убивайте их всех, Бог на небе узнает своих! – беспечно отмахнулся аббат.

Его «мудрый» наказ был исполнен. Убивали всех подряд: мужчин и женщин, детей и стариков, катаров и католиков… Главная резня происходила у церкви св. Назария – здесь умертвили около 20 тысяч человек. Укрывшихся в храме сожгли прямо на месте, отчего он «раскололся посередине под действием пламени». После Безье та же участь постигла Минерв, Терм и Лавор. В ознаменование победы на их башнях был водружен крест Господень.

Осечка вышла только с Каркассоном, где кровавые каратели, прикрывавшиеся именем Божьим, понесли большие потери. Многолюдный древний город, обороняемый воинами Раймунда Рожера, отразил все приступы. Крестоносцы не смогли захватить город силой, и тогда их вожди прибегли к чудовищному вероломству. Папский легат пригласил виконта в шатер Симона де Монфора на переговоры. Поскольку папский посланец поклялся на распятии, что ему не причинят ни малейшего вреда, храбрый и благородный виконт ответил согласием. Но едва Рожер откинул полог шатра и шагнул внутрь, как его схватили и оковали двумя толстыми цепями. Мужественного рыцаря зверски пытали, а затем умертвили. Потеряв бесстрашного вождя, Каркассон пал, но многие его жители сумели ночью спастись, выбравшись из города по тайному подземному ходу.

Даже многих крестоносцев поражали и возмущали те зверства, что творил «чистый и непорочный» Симон де Монфор. По свидетельству одного из них, рыцаря Фуко, тех пленников, что не имели средств заплатить выкуп алчному главарю крестоносцев, ожидала страшная участь: их бросали в подземелье и оставляли умирать голодной смертью. Когда же палачу приходила охота поразвлечься, он приказывал притаскивать их полумертвыми и на глазах у всех бросать в выгребную яму.

Однажды Монфор вернулся из одной экспедиции с двумя пленниками – отцом и сыном. Изувер пытками заставил отца повесить сына собственными руками, после чего изрубил несчастного старика в куски. В другой раз крестоносцы захватили остатки отряда смелых воинов-альбигойцев, нанесших им немалый урон. Этим отрядом командовал молодой бесстрашный рыцарь Альмарик и его сестра Геральда. Монфор приказал повесить Альмарика и восемь его солдат на одной виселице. Когда перекладина виселицы не выдержала тяжести повешенных и переломилась, убийцы по знаку своего господина изрубили топорами тех, кто еще подавал признаки жизни. Горше всех пришлось Геральде: похотливые садисты долго насиловали и терзали девушку, а, пресытившись, сбросили ее еще живую в колодец и закидали камнями.

Прекрасные земли Лангедока были залиты потоками крови, его города разрушены и сожжены, сотни тысяч мирных людей убиты. Папские легаты предложили эти разоренные земли герцогу Бургундскому и графу Неверскому, но те посовестились их принять. Зато Симон де Монфор охотно согласился стать их сеньором. Однако владеть этими землями оказалось не так-то просто: против Монфора поднялись феодалы юга, начались восстания горожан. В 1210 году в руках Монфора осталось лишь 8 замков из 200. Раймунд VI, державший нос по ветру, теперь тоже взялся за оружие.

Тогда начался новый крестовый поход, в течение двух лет вновь заливавший кровью несчастную страну. Борьба шла с переменным успехом. Сначала крестоносцы взяли Лавор, потом были разбиты под Тулузой. В альбигойскую войну вмешался знаменитый победитель мавров – король Арагонский Педро II, выступивший на стороне тулузского графа. Он осадил Мюре, но в битве у города 12 сентября 1213 года был разбит и пал в бою. Надо отдать должное Симону де Монфору – он был неплохим полководцем. Результатом этой победы явилось подчинение всего Юга.

По решению Латеранского собора 1215 года Монфору окончательно отошла большая часть Тулузского графства, герцогство Нарбоннское, виконства Безье и Каркассон. Другую часть Тулузского графства, впрочем, оставили за сыном Раймунда Шестого – Раймундом Седьмым, доказавшим папе свою лояльность. В следующем году он и развязал войну против Симона де Монфора, пытаясь вернуть себе все владения отца.

После Латеранского собора Монфор отправился в Париж – приносить вассальную присягу королю Филиппу Августу, поскольку тулузские графы числились вассалами французской короны. Собственно говоря, в результате альбигойских войн в выигрыше оказался именно король Франции несмотря на то, что уклонился от личного участия в крестовом походе.

В глазах папы и всей католической церкви Симон де Монфор был героем, беззаветным борцом за веру. Вероятно, поэтому он однажды обратился к епископу Орлеанскому с довольно странной просьбой – посвятить в рыцари его сына Амори. Удивленный епископ напомнил Монфору, что правом посвящения в рыцари обладает только рыцарь, а не духовная особа; но тот настаивал, и церковник, не желая его огорчать, согласился. Необычное посвящение проходило в поле, в шатре Монфора: епископ служил мессу, а два прелата опоясали молодого Амори мечом и запели церковные гимны. Так старый крестоносец ввел новый обычай.

Монфор обосновался в замке Нарбонны, рассчитывая управлять оттуда вновь приобретенными землями. Но его новый враг, Раймунд VII, не дремал. Жители Тулузского графства ненавидели убийцу-Монфора и считали графа Раймунда своим законным сеньором. Поэтому Монфора изгнали из Тулузы, куда через несколько дней торжественно вступил Раймунд.

Разъяренный крестоносец осадил Тулузу. Во время приступа Монфор, наступавший в передних рядах, был легко ранен стрелой. Он остановился, чтобы осмотреть рану, и в ту же секунду каменное ядро оторвало ему голову. «Песнь об альбигойском крестовом походе» сообщает такие подробности его смерти:

«Камень был пущен точно и угодил графу Симону прямо в железный шлем, снеся половину черепа, так, что глаза, зубы, лоб и челюсть разлетелись в разные стороны, и он упал на землю замертво, окровавленный и почерневший».

Отменный выстрел из камнемета оборвал преступную жизнь Монфора 25 июня 1218 года. Амори, сын погибшего злодея, будучи не в силах вести бесконечную войну, в 1224 году передал земли Тулузы французской короне.

17. УДИВЛЕНИЕ МИРА

ФРИДРИХ ВТОРОЙ (1194-1250, германский император с 1220 г.)

Фридрих II Гогенштауффен, сын Генриха Шестого, король Сицилии, Германии и император Священной Римской империи, настолько поразил воображение современников, что получил от них прозвище «Удивление мира». Его время некоторые историки считают «прологом Ренессанса». Один из них так охарактеризовал личность Фридриха Второго:

«В своей универсальности он был настоящим гением эпохи Возрождения на императорском троне и одновременно гениальным императором».

Натура крайне противоречивая, Фридрих сочетал в себе, казалось бы, несочетаемое: умный, недоверчивый и лукавый, он нередко проявлял твердость и даже неумолимую жестокость, напоминая этим отца и деда, а в другое время выступал как приветливый, обольстительный и любезный правитель эпохи Ренессанса. Являясь одновременно королем Сицилии и Германии, он явно недолюбливал последнюю за холодный климат и постоянные мятежи феодалов и, отдавая предпочтение первой, прожил на благословенном юге Италии большую часть своей жизни.

Редко можно встретить среди монархов человека таких способностей и образованности. Фридрих II живо интересовался такими науками, как математика, естественная история, астрономия, медицина; владел пятью языками – итальянским, немецким, французским, греческим и арабским. Он писал стихи, трактаты об охоте и даже изобрел некоторые лекарства, открыл первый королевский университет в Неаполе. Страстный поклонник наук и искусств, император окружил себя учеными, поэтами и художниками. Изумляя подданных, Фридрих часто разъезжал по стране в сопровождении слонов, верблюдов, львов, пантер и леопардов. Двор его поражал восточным великолепием и роскошью.

Гвардия императора также была необычайной для европейского монарха. Для сицилийских арабов, усмиренных им в 1225 году, Фридрих основал в Ночере военные поселения. Со временем он воспитал из поселенцев превосходных солдат. Двадцатитысячная арабская гвардия, готовая умереть за своего повелителя, вызывала удивление и зависть у всех соседей.

Любвеобильный Фридрих, трижды женатый, всегда окружал себя любовницами. В Лючере он, подобно восточному деспоту, имел гарем с наложницами, и даже отправлялся на войну в сопровождении целой толпы прекрасных женщин.

Полнейшее равнодушие к религии, отличавшее этого странного монарха, граничило с атеизмом. В одном послании ко всем христианам папа Григорий IX писал:

«Этот царь пагубы, как мы можем доказать, открыто заявляет, что мир был обольщен тремя обманщиками: Иисусом Христом, Моисеем и Магометом, и двое из них умерли в почете, третий – на кресте. Мало того, он утверждает, что только дураки могут верить, будто девственница могла родить от Бога, творца вселенной; он говорит, наконец, что человек должен верить только тому, что может быть доказано силой вещей или здравым смыслом».

Разрыв Фридриха Второго с папой произошел не сразу. Осторожный император всячески выказывал свою покорность святому престолу и католической церкви, так что у папы даже возникла идея сделать его королем Иерусалима, женив Фридриха на Иоланте, наследнице последнего христианского правителя Святого города, а затем подвигнуть его на крестовый поход.

Во время свадьбы, пышно отпразднованной в Риме при большом стечении духовенства и простого народа, Фридрих принес торжественный обет выступить в крестовый поход и освободить Иерусалим. В 1218 году он отправил на Восток 400 немецких рыцарей во главе с герцогом Баварским, но сам не торопился с исполнением обета. Папа постоянно напоминал ему о данной клятве, но лишь через девять лет, летом 1227 года, Фридрих, собрав на Сицилии несколько десятков тысяч немецких, итальянских, французских и английских рыцарей, объявил о начале крестового похода, чем несказанно обрадовал римского папу, поспешившего благословить императора и его воинство на богоугодное дело. Внезапно в лагере крестоносцев вспыхнула эпидемия. Император, едва успевший отплыть от берегов Сицилии, вернулся обратно и сказался больным. Поход в Святую землю был снова отложен им на неопределенное время.

Раздосадованный папа обвинил Фридриха в симуляции и немедленно отлучил его от церкви. После этого император-атеист сбросил маску покорности, открыто выступив против папы и католической церкви. В ответ на свое отлучение он писал:

«Вот римский образ действия, и я испытал его на самом себе. Под сладкими речами, где мед льется на мед, масло на масло, чтобы тем обольстить и склонить, скрывается ненавистный кровопийца. Римская курия – неужели это истинная церковь! – называя себя моею матерью и кормилицей, действует как мачеха, и потому может быть названа корнем и началом всякого зла… А потому весь мир должен соединиться к ниспровержению этой неслыханной тирании и к уничтожению всеобщей опасности».