Генрих VI привел в трепет весь западный мир. Многие почли за благо добровольно покориться его власти. Так, например, поступили правители Кипра и Киликии, признавшие себя вассалами германского императора. Один только римский папа, отлучивший его от церкви за удержание в плену христианского государя-крестоносца Ричарда Львиное Сердце, всеми силами противодействовал устремлениям Генриха.

В 1195 году грозный император Священной римской империи затеял свой собственный крестовый поход, направленный не только против мусульман Палестины, но в равной степени и против греков Византии, поскольку в случае победы над первыми, он, с помощью вассальных государств Кипра и Киликии, смог бы окончательно окружить Византийскую империю.

К этому времени великий султан Саладин уже умер, оставив после себя 17 сыновей. Никто из них не обладал талантами отца, и верховную власть в империи Айюбидов захватил брат Саладина, Малик-Адил.

12 апреля Генрих писал всем прелатам Германии:

«… Мы приняли решение освободить эту землю [Святую землю] и отправить туда за наш счет на один год, начиная с марта, тысячу пятьсот рыцарей и столько же оруженосцев. Поэтому пред всем миром мы обещаем, что намерены дать каждому рыцарю 30 унций золота и столько продовольствия, сколько необходимо на один год ему и двум его слугам. Деньги мы вручим им, как только они поднимутся на корабли, а продовольствие велим перевезти и выдать, как только они высадятся на той стороне моря. Рыцари и оруженосцы должны дать обещание повиноваться тому, кого мы назначим над ними командиром, и один год служить Господу…».

В 1195 году две армии немецких крестоносцев отплыли на Восток. Первой армией командовал герцог Саксонский, второй – граф Лимбургский. В результате совместных действий они овладели Бейрутом. Император собирался выступить во главе третьей армии, однако его грандиозным планам не суждено было свершиться – осенью 1197 года, в возрасте 32 лет, Генрих, к великому облегчению его многочисленных противников, скончался в Мессине от лихорадки. Кровавое Северное Сияние померкло, а немецкие крестоносцы, перессорившиеся без вождя, потерпели в Палестине сокрушительное поражение.

15. ЛЕТОПИСЕЦ КРЕСТОВОГО ПОХОДА

ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭН (ок. 1150-1213)

Подробное и правдивое описание необычайных событий Четвертого крестового похода оставил потомкам знаменитый воин Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампанский, в своей книге «Завоевание Константинополя».

Многоопытный администратор, способный военачальник и блестящий дипломат, Виллардуэн в 1190 году отплыл в Палестину вместе с графом Анри Шампанским. Приняв активное участие в Третьем крестовом походе, доблестный маршал отличился при осаде Аккры, но военное счастье не долго сопутствовало будущему летописцу. В самый день свадьбы сиятельного Конрада Монферратского, 24 ноября 1190 года, его отряд нарвался на засаду, и Виллардуэн угодил в плен к сарацинам. Три томительных года провел узник в ужасной восточной тюрьме, прежде чем сумел выкупиться на волю. Родную Шампань он увидел только летом 1194 года.

Папа Иннокентий III, взошедший на престол св. Петра в 1198 году, призвал христиан к очередному походу для освобождения Иерусалима, но государи Европы, занятые междоусобной борьбой, не спешили откликнуться на его страстный призыв. Тогда в Шампань, куда съехались сотни рыцарей на турнир, прибыл горячий проповедник Фульк Нейльский. Он произнес там такую зажигательную речь, так трогательно описал страдания христиан на Востоке, угнетенных безбожными сарацинами, что рыцари позабыли о турнирных подвигах и «даже присутствие дам и девиц, раздававших награды отличившимся». Зараженный всеобщим энтузиазмом, Жоффруа де Виллардуэн вместе с другими знатными рыцарями и баронами принял крест во второй раз.

Главные вожди крестоносцев собрались сначала в Суассоне, а затем в Компьене. Там они избрали предводителем крестового похода графа Тибо Шампанского, а также приняли решение послать депутатов в Венецию с просьбой предоставить корабли для крестоносцев.

В числе шести депутатов находился и Виллардуэн. Именно он, как человек, хорошо владеющий не только мечом, но и словом, выступил с речью в соборе св. Марка перед толпой знатных венецианцев. Свою речь маршал закончил трогательными словами:

«Князья и бароны поручили нам припасть к ногам вашим и не подниматься до тех пор, пока вы не исполните мольбы нашей».

Венецианский дож Дандоло и сенат республики дали согласие перевезти через море 4500 рыцарей, 9 тысяч оруженосцев и 20 тысяч пехотинцев, и кормить их всех в течение года. Сверх того, венецианцы обязались выставить 50 боевых галер. Но все эти благодеяния оказывались не даром – крестоносцы должны были заплатить за услуги союзников 85 тысяч серебряных марок.

Весной 1202 года шампанские и фламандские рыцари, принявшие крест, перешли через Альпы и прибыли в Венецию. Вскоре выяснилось, что крестоносцы не в состоянии выплатить республике всех денег – с огромным трудом они наскребли лишь 51 тысячу марок. Тогда дож Венеции, хитроумный 90-летний старик, предложил им сделку – отработать недостающую сумму. Город Задар, расположенный на далматинском побережье, сильно мешал венецианской торговле, и дож предложил крестоносцам захватить этот зловредный город и передать его республике в счет отсрочки платежа. Крестоносцы, не смущаясь тем, что выступают против братьев по вере, так и сделали.

Папа Иннокентий проклял венецианцев за то, что они сбили воинов креста с пути истинного. В послании к вождям крестоносцев папа сурово осудил их действия:

«Вместо того, чтобы достичь обетованной земли, вы жаждали крови ваших братьев. Сатана, всемирный соблазнитель, вас обманул… Жители Задара повесили распятия на стенах. Не взирая на Распятого, вы произвели штурм и принудили город сдаться… Под страхом анафемы остановитесь в этом деле разрушения и возвратите послам венгерского короля все то, что было у них отнято».

Однако воины креста пропустили мимо ушей увещевания и угрозы великого понтифика. Дож Дандоло направил их усилия в нужное ему русло – вместо отвоевания Святой земли рыцари внезапно обрушились на Византию. Поводом к вторжению послужила слезная просьба царевича Алексея, сына свергнутого императора Исаака Ангела, вернуть византийский престол его отцу. За военную помощь он сулил крестоносцам огромную кучу денег – 200 тысяч марок и содействие 10-титысячной византийской армии.

У вождей похода от алчности разгорелись глаза, и они решили, вопреки мнению многих рядовых воинов, что Святой город может пока и подождать. Тридцатитысячная армия крестоносцев осадила Константинополь, за стенами которого укрепился император-узурпатор Алексей III, родной брат Исаака Ангела. Жоффруа де Виллардуэн передает, как были поражены воины Христа при виде византийской столицы:

«Они долго разглядывали Константинополь… ибо они не могли и представить себе, что на свете может существовать такой богатый город, когда увидели эти высокие стены, и эти могучие башни… и эти богатые дворцы, и эти высокие церкви, которых там было столько, что никто не мог бы поверить, если бы не видел собственными глазами и длину, и ширину города, который превосходил все другие города».

Осада этого огромного города заняла всего 13 дней, после чего узурпатор трусливо бежал, а законный властелин вернулся на трон. После столь легкой победы Жоффруа де Виллардуэн в сопровождении Матье де Монморанси и двух венецианских патрициев посетил императора и его сына, выслушал их изъявления благодарности и напомнил венценосцам о денежном вознаграждении, обещанном крестоносцам. Однако византийские владыки всячески медлили, не торопясь раскошеливаться. Тогда французские князья и знатные венецианцы, выведенные из терпения, прислали к императору новых послов с жестким ультиматумом:

«Если вы не исполните условий договора, то крестоносцы не будут больше помнить того, что они были вашими союзниками и друзьями, и будут действовать не просьбами, а мечами; выбирайте мир или войну».

Речь послов вызвала бурю негодования. «При этом», – пишет Виллардуэн, – «поднялся во дворце страшный шум; послы поспешили скрыться за дверями, и когда они удалились, то каждый из них мог поздравить себя, что дешево отделался, потому что весьма легко могло статься, что их задержали бы или даже не выпустили живыми».

Царевич Алексей, фактически управлявший империей от имени своего несчастного отца Исаака, ослепленного коварным похитителем престола, прекрасно понимал, что расплатиться с крестоносцами все-таки придется, иначе грозные франки перевернут всю столицу вверх дном. На переплавку в монеты он пустил всю серебряную церковную утварь, но этого оказалось недостаточно, и тогда Алексей ввел в государстве особый налог. Эти его действия вызвали возмущение у населения столицы, чем ловко воспользовался один из родственников императорского дома, Алексей Дука, по прозвищу Мурзуфл (данное прозвище отражало особенность внешности – сросшиеся брови). Опираясь на недовольство народа, Мурзуфл произвел дворцовый переворот, устранил Исаака и Алексея, и захлопнул перед носом крестоносцев все ворота города.

Воины креста, разъяренные коварством византийцев, предприняли яростный, но бесплодный штурм: «… около третьего часа дня», – говорит Виллардуэн, – «по грехам нашим судьбе угодно было, чтобы нас отразили».

Три дня спустя, 12 апреля 1204 года, крестоносцы повторили приступ. На этот раз они атаковали со стороны моря, поскольку к их услугам были венецианские галеры. Суда, связанные попарно, подплыли под самые стены Константинополя. Воины прикрепили к стенам подъемные мостики. Перейдя по ним, французский рыцарь д’Арбуаз и венецианец Пьеро Альберти захватили первую башню; одновременно внизу крестоносцы выбили таранами несколько ворот. Ворвавшись в них, озлобленные франки подожгли город. Византийцы в панике отступили; вскоре они прекратили всякое сопротивление. Мурзуфл бежал. Крестоносцы, овладевшие Константинополем, принялись грабить древний город. Дворцы, храмы, библиотеки и дома знати были разграблены; варвары безжалостно уничтожали книги, статуи, витражи и другие произведения искусства. Всю награбленную добычу сложили в трех церквах. Вожди запретили простым воинам прикасаться к ней под страхом смертной казни до произведения справедливого раздела. Многие корыстолюбцы ослушались приказа и поплатились за это. Виллардуэн свидетельствует:

«Много было казнено повешением, и господин де Сен-Поль велел повесить одного из своих со щитом на шее».

Добыча, захваченная в Константинополе, превышала миллион серебряных марок. Летописец Виллардуэн с ликованием восклицает по этому поводу:

«Со времени сотворения мира никогда не было в одном городе захвачено столько добычи».

Однако после уплаты долга венецианцам и раздела денег между всеми участниками штурма, выяснилось, что на долю каждого приходится не так уж и много: рыцари получили по 20 марок, конные воины – по 10, а пехотинцы всего по 5 марок.

После того, как утихла вакханалия грабежа, встал вопрос о дальнейшей судьбе Византийской империи (после завоевания Константинополя крестоносцами ее стали именовать Латинской). Победители, разумеется, позаботились о ней. Совет баронов и венецианских патрициев избрал императором графа Балдуина Фландрского. Все князья и бароны получили свои владения в разных областях Латинской империи. Что до нашего летописца Виллардуэна, то ему был пожалован титул маршала Романского и богатый фьеф в устье реки Марицы, у Траянополя. С тех пор и до самой своей смерти он являлся одним из высших сановников империи.

Новые хозяева Балкан скоро столкнулись с большими проблемами. Греки, завоеванные, но не покоренные, оказывали захватчикам яростное сопротивление. Ради освобождения родины они даже вступили в союз со своими давними противниками – болгарами и сербами. Да и среди самих крестоносцев начались кровавые распри. Так, Бонифаций Монферратский, именовавшийся теперь королем Фессалоникским, открыл враждебнее действия против императора Балдуина. Князьям с большим трудом удалось примирить их. Виллардуэн пророчески замечает по этому поводу:

«Если бы в этом Бог не умилосердился над крестоносцами, то они были бы в опасности потерять все свои завоевания, и христианству восточному могла бы приключиться погибель».

Так оно и вышло по его словам. Латинская империя оказалась недолговечной, просуществовав лишь до 1261 года; сопротивление населения, внутренние раздоры и внешние враги привели ее к скорому крушению.

16. БИЧ АЛЬБИГОЙЦЕВ

СИМОН де МОНФОР (1160-1218)

Симон де Монфор, участник Четвертого крестового похода, больше известен в истории как предводитель крестового похода против альбигойцев.

Катарами (с греческого «чистыми»), или, иначе, альбигойцами (по названию города Альби во Франции, служившего им оплотом), называли членов еретической секты, распространившей свое влияние на юге Франции и особенно в графстве Лангедок. Их учение имело своими корнями манихейство, пришедшее из Азии. Катары исповедовали дуализм: они считали, что существует не один, а два бога – бог добра и бог зла, и между ними идет постоянная борьба за господство над миром. Человек является как бы полем боя между ними: бессмертный дух человека устремлен к богу добра, между тем как бренное тело тянет его к богу зла.

Мир существует вечно, учили катары, он не имеет ни начала, ни конца. Земля не была сотворена богом, иначе пришлось бы признать, что бог сотворил много порочного и греховного. Христос никогда не жил, не являлся людям, не умирал на кресте и не воскресал – все это сказки католических попов. Крест не может быть символом веры, так как служил в Древнем Риме орудием казни. Кому бы пришло в голову обожествлять плаху, дыбу или виселицу? Кроме того, катары отвергали все католические таинства, не почитали икон и не строили церквей. Они осуждали собственность и запрещали употреблять в пищу мясо. Катары делились на «совершенных» – аскетов, и верующих – людей, живших обычной жизнью, но разделявших их учение.