Меньше всех обрадовался появлению Конрада Монферратского Гвидо де Лузиньян, справедливо полагавший, что честолюбивый маркиз охотится за его короной. Так оно и вышло. Когда в январе 1191 года от заразной болезни умерла королева Сибилла, Конрад составил хитроумный план захвата иерусалимского престола. Совершенно неожиданно для всех он объявил, что женится на Елизавете, младшей сестре Сибиллы, и в качестве ее мужа сделается иерусалимским королем.

Заявление Конрада Монферратского повергло баронов в легкий шок. Дело в том, что маркиз-то уже был женат, и не на ком-нибудь, а на сестре византийского императора Исаака Ангела! Мало того, Елизавета также не была свободна – несколько лет назад она вышла замуж за барона Готфрида Туронского. Но подобные пустяковые препятствия не могли остановить честолюбивого, решительного и находчивого маркиза. Его брак с византийкой недействителен, поскольку свершался он по обрядам православной церкви; что же касается Елизаветы, так она давно не любит своего мужа и готова развестись с ним.

Можно себе представить, что тут началось! На совете баронов недруги маркиза поддержали Гвидо Лузиньяна, кричавшего в отчаянии, что король у Иерусалимского королевства давно имеется, и этот король – он, но большинство членов совета остановилось на кандидатуре Конрада Монферратского, «…единственного, кто мужеством, мудростью и политическим искусством» сможет спасти Иерусалимское королевство от грозящей гибели.

Яростные споры и препирательства продолжались несколько месяцев. В конце концов, приняли компромиссное решение: королем до конца жизни остается Гвидо де Лузиньян, а Конрад Монферратский ему наследует. А пока его владения на Востоке составят Тир, Сидон и Бейрут.

Уже после краха Третьего крестового похода бароны приняли новое решение: учитывая тяжелое положение королевства, корону незамедлительно передать Конраду Монферратскому. Гонец с этим известием поскакал в Тир, но маркизу, как видно, не суждено было стать королем – через несколько дней он погиб.

28 апреля 1192 года маркиз ехал верхом по улице Тира, когда двое бедно одетых людей внезапно набросились на него и закололи кинжалами. Это были ассасины – фанатичные подданные Старца Горы. Одного из убийц охрана уложила на месте, но второй успел добежать до церкви и попросить там убежища. Однако, когда прошел слух, что маркиза унесли домой еще живого, этот ассасин, тайно покинув церковь, сумел добраться до него и добить. После чего умер под самыми изощренными пытками, не сказав ни слова.

Средневековый каноник Вильям Ньюбургский в книге «История Англии» сообщает об ассасинах следующее:

«Говорят, что на Востоке существует некая секта людей, живущих под властью могущественного сарацина (которого они зовут Старец), которые… верят, что должны обрести после смерти вечное счастье, если при жизни будут повиноваться его приказам… Эти люди радостно спешат на смерть, словно на торжественный пир, и не имеют никакой другой цели… как только найти возможность полностью выполнить его приказы…».

Тайные причины такой невероятной преданности раскрывает английский историк XIX века Чарльз Гекерторн в своем монументальном труде «Тайные общества всех веков и всех стран»:

«В одной персидской провинции, теперь называемой Сеистан, была знаменитая долина Мулеба, в которой находился дворец Аладдина, другое название Старца Горы. Эта долина была восхитительное место и так защищена высокими горами, кончавшимися отвесными утесами, что с них никто не мог сойти в долину, и все приступы были охраняемы сильными крепостями. В долине обрабатывали самые роскошные сады, с павильонами, великолепно меблированными, и в них жили прехорошенькие и очаровательные женщины. Человека, которого Старец выбирал для исполнения опасного подвига, сначала поили допьяна и в этом положении относили в долину, где его оставляли бродить, где он пожелает. Когда он настолько приходил в себя, что мог оценить прелестное местоположение и насладиться очарованиями сильфоподобных существ, он проводил все время в любовных наслаждениях, и его уверяли, что это Элизиум [рай]; но прежде, чем он утомлялся или пресыщался любовью и вином, его опять поили допьяна и в таком состоянии относили к нему домой. Когда требовались его услуги, Старец опять посылал за ним и говорил ему, что он раз позволил ему насладиться раем, и что если исполнит его приказание, то может пользоваться этими наслаждениями вечно. Обманутый, думая, что его господин имеет власть сделать все это, был готов совершить любое преступление, требуемое от него».

Заказчик убийства Конрада Монферратского долгое время оставался неизвестен. Враги английского короля Ричарда Львиное Сердце совершенно безосновательно обвиняли его в этом преступлении, но, скорее всего, маркиз Монферратский чем-то задел самолюбие Старца Горы, за что и поплатился. Именно этой версии придерживался и Вильям Ньюбургский, уверявший, что Старец Горы самолично оправдал Ричарда, разослав всем христианским государям Запада письма с таким текстом:

«… Поскольку мы слышали, что убийство маркиза Монферратского многими приписывается славному королю Ричарду Английскому, как будто бы мы предали его смерти по его проискам… мы объявляем истинность этого дела… Посему, мы пишем всем вам… что маркиз никоим образом не обрел свою смерть по замыслу короля, но на самом деле, поскольку он оскорбил нас, и будучи предупрежден, не смог исправиться, он погиб по справедливости, от рук наших лазутчиков, согласно нашей воле и по нашему приказу…».

12. ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ

РИЧАРД I ПЛАНТАГЕНЕТ (1157-1199, король Англии с 1189 г.).

Самым лучшим рыцарем среди всех монархов Средневековья был, вне всякого сомнения, английский король Ричард I Львиное сердце. Многие короли, императоры и князья принимали участие в походах и сражениях, являя миру рыцарскую доблесть, но таких удивительных и блистательных подвигов, какие свершил король с «львиным сердцем», не дано было свершить никому из них.

Ричарда никак нельзя назвать образцовым государем, ибо за 10 лет царствования он лишь дважды, да и то ненадолго, побывал в своей стране. Все остальное время (если не считать детских лет и времени, проведенного в плену) он только и делал, что воевал: против собственного отца, против сицилийцев, против мусульман, против французов, против брата Иоанна Безземельного… Ричард стремился только к рыцарской славе, война была его стихией, а подвиг – образом жизни.

Ричард, сын Генриха Второго Плантагенета и Элеоноры Аквитанской, родился в 1157 году в Оксфорде, но воспитывался он в далекой Аквитании, где и создал собственный двор. Высокий, стройный, с тренированными сильными мышцами и ловкими руками, он уже тогда наслаждался рыцарскими поединками и творчеством трубадуров. Талантливые трубадуры Бертран де Борн и Блондель де Нель были его близкими друзьями, и сам Ричард охотно состязался с ними в искусстве сложения песен.

Характер Ричарда противоречив. Добродушие соседствовало в нем с лютой жестокостью, щедрость до расточительности с торгашеской расчетливостью, неукротимая ярость с предусмотрительностью. В Ричарде как бы соединялись противоположные стихии, и недаром Бертран де Борн прозвал его «Да-и-Нет».

Генрих II Английский обращался с сыновьями грубо и деспотично, рассматривая их скорее в качестве своих вассалов. Генрих Нормандский и Ричард Аквитанский в 1173 году подняли знамя восстания против отца-тирана. В этом их поддерживала мать – Элеонора Аквитанская, возмущенная постоянными изменами супруга, король Шотландии, а также население французских земель – нормандцы, бретонцы, анжуйцы и пуатевинцы. В том же году союзник мятежных принцев, король Франции Людовик VII, посвятил Ричарда в рыцари.

Борьба Ричарда против отца продолжалась с краткими перерывами до самой смерти последнего. В ходе этой борьбы, богатой всевозможными перипетиями, выковался и закалился идеальный рыцарь, поражавший воображение современников и потомков.

После смерти Генриха Второго, 3 сентября 1189 года, Ричард торжественно короновался в Лондоне. Эта коронация оставила по себе память шумными пирами и теми милостями, которыми новый король Англии осыпал как своих приспешников, так и старых соратников отца. С великой щедростью Ричард одарил правами, землями, деньгами и младшего брата Джона, впоследствии прозванного Безземельным. Любимчик отца Джон (Иоанн) вскоре отплатил своему щедрому брату черной неблагодарностью, интригуя против него в непреодолимом желании завладеть престолом Англии.

А нового короля меньше всего интересовали скучные государственные дела. Крестовый поход – вот его стезя, вот где он мог проявить себя в полном блеске! Освобождение Иерусалима – вот достойная его цель! Однако на крестовый поход нужны были деньги, и немалые деньги. Народ и даже церковь обложили так называемой «саладиновой десятиной». Но так как этого было недостаточно, король добывал средства на поход, где только мог. По словам летописца, Ричард «… продавал все – замки, хутора, всякие имения», даже должности и титулы для того, чтобы достойно снарядить своих крестоносцев. «Я продал бы и Лондон, если бы нашелся покупатель!» – заявил однажды Ричард.

Каждый город Англии поставлял для крестоносцев Ричарда по два корабля. Основу армии составили французы – анжуйцы, бретонцы и пуатевинцы. Собственно англичан в этой армии было немного, если не считать английских моряков.

Доверив управление королевства двум чиновникам – Уильяму Лоншану, епископу Эли, и Гуго Пьюсету, епископу Дарема, и поставив для контроля над ними пожилую королеву Элеонору, король летом 1190 года выступил в крестовый поход. Но еще до прибытия в Святую землю Ричарда ожидало немало приключений. Первое из них произошло на Сицилии, где соединились крестоносцы Ричарда и Филиппа Августа.

Танкред ди Лечче, правитель Сицилии, не был в восторге от того, что крестоносцы избрали его остров для отдыха перед походом в Святую землю. Кроме того, Ричард потребовал от него выплаты вдовьей части своей сестры Иоанны, бывшей замужем за предшественником Танкреда, Вильгельмом Добрым. Население Сицилии относилось к заносчивым рыцарям Ричарда с нескрываемой ненавистью. По свидетельству летописца, «… они называли нас смердящими псами, а также обезьяньими хвостами, каждый день чинили пакости, убивая наших паломников и кидая их тела в отхожие места».

Король Ричард, со своей стороны, отвечал грубостью на грубость. Захватив на побережье греческий монастырь и изгнав оттуда монахов, он превратил его в свой штаб, куда свозили провиант, оружие и боевые припасы из Англии. Сюда же он доставил и сестру Иоанну.

Жители Мессины первыми затеяли конфликт с воинами Ричарда, оскорбив их и осыпав английский лагерь стрелами, после чего заперлись в городе, а разъяренные крестоносцы без всякой команды ринулись на штурм. Надо отдать должное Ричарду – поначалу он попытался пресечь беспорядки: «Вскочив на самого быстрого скакуна, он помчался к месту схватки и палкою начал разгонять своих». Однако миром дело все же не кончилось. Через несколько дней в городе убили двух воинов, а лагерь крестоносцев вновь обстреляли, и тогда Ричард пришел в ярость. Началось настоящее сражение, в ходе которого король с горсткой рыцарей разогнал огромную толпу мессинцев. Ночью он совершил один из самых своих оригинальных подвигов. Пробравшись вместе с одним рыцарем по подземному ходу, Ричард умудрился пройти через вражеский город и открыть ворота. Его солдаты ворвались в Мессину и, сломив вялое сопротивление сонных горожан, водрузили на башнях крепости знамена Ричарда.

Сицилию Ричард покинул с пополненной казной (Танкред выплатил-таки «вдовью долю» его сестры – 40 тысяч унций золота) и почетным прозвищем «Львиное Сердце», ибо так его прозвали именно сицилийцы. В море флот Ричарда, состоявший из 200 галер и дромонов, попал в сильнейший шторм. Корабль с его сестрой Иоанной и невестой, наваррской принцессой Беранжерой, прибило к Кипру, где его, в соответствии с «береговым правом», захватили греки. Тиран острова, Исаак Комнин, повелел перебить всю команду, а принцесс удерживал в почетном плену. Самого же Ричарда буря занесла сначала к Криту, потом к Родосу, и уже оттуда он отплыл на Кипр.

Прибыв на Кипр, Ричард потребовал немедленно освободить его сестру и невесту, на что Исаак насмешливо отвечал: «Еще чего захотели, сир!». Видя, что переговоры бесполезны, Ричард высадился на берег и первым делом разогнал береговую стражу. Утром следующего дня Исаак двинулся ему навстречу с сильным войском. Он знал, что корабли с лошадьми крестоносцев еще не подошли, и спешил воспользоваться благоприятным моментом. Но лукавый тиран недооценил своего противника: Ричард приказал своим людям реквизировать у местных крестьян их лошадок, рыцари оседлали этих кляч и ринулись в бой вслед за своим вождем. Хронист Амбруаз так описывает битву на Кипре:

«Около Ричарда было не больше сорока или пятидесяти рыцарей. Но великий король бросился на врага быстрее, чем падающая молния, решительнее, чем ястреб, кидающийся на жаворонка… Он привел в полное смятение греков, и когда явились его люди в достаточном числе, они обратили их в полное бегство».

Что касается подвигов Ричарда в этом деле, то он лично захватил знамя Исаака Комнина и, отыскав его среди сражающихся, одним ударом вышиб противника из седла. Перепуганный тиран вскочил на другую лошадь, бросился наутек и скрылся в лесу.

При захвате Никосии, столицы Кипра, Ричарду досталась вся казна бежавшего правителя. Вскоре Исаак явился к нему с повинной. Ричард велел заковать почетного пленника в серебряные цепи и отправить в Триполи, где несчастный тиран, так и не оправившийся от неожиданного потрясения, скоропостижно скончался.

12 мая 1191 года в Лимасоле состоялась свадьба Ричарда и Беранжеры. Вообще Ричарда мало интересовали амурные дела, и на этот брак он согласился только по настоянию своей матери. В дальнейшем, среди войн, походов и сражений, Ричард совершенно забыл о молодой жене. Сразу после свадьбы организовали рыцарский турнир, на котором новобрачный победил всех соперников. После этого он, щедрый сверх всякой меры, подарил Кипр бывшему королю Иерусалима Гвидо Лузиньяну, а сам отбыл к осажденной крестоносцами Аккре.