Никакие молитвы и покаяния не помогли королю обрести душевное спокойствие, поэтому он очень обрадовался, узнав о проповеди Бернара Клервосского. Святой Бернар призывал к новому крестовому походу, поскольку дела крестоносцев на Востоке были очень плохи. В результате Первого крестового похода им удалось закрепиться на узкой береговой полосе и основать несколько небольших христианских государств, но мусульмане, оттесненные в глубь материка, скоро оправились от нанесенных им поражений и перешли в контрнаступление. В 1144 году Атабек Мосульский, Имад эд-Дин-Зенки, по прозвищу Светоч Веры, взял штурмом Эдессу. Угроза нависла и над другими латинскими княжествами. Тогда король Иерусалимский Балдуин III воззвал о помощи ко всем христианам Европы.

В следующем году, на рождественском съезде в Бурже, Людовик VII принес торжественный обет принять крест и заявил, что он лично возглавит Второй крестовый поход в Святую землю. На пасху 1146 года в Везеле он предстал вместе с Бернаром Клервосским перед огромной толпой. Платье короля украшал крест. Бернар зачитал перед собравшимися обращение папы Евгения Третьего, содержавшее призыв к новому крестовому походу, а затем произнес горячую проповедь. Толпа пришла в такое возбуждение, что от желающих принять участие в походе не было отбоя. У Бернара даже не хватило для всех заготовленных крестов, и тогда он разорвал на полосы свою одежду, чтобы наделать крестов из нее. Горячему поборнику веры удалось убедить принять крест даже германского императора Конрада Третьего, хотя у того хватало проблем и в собственном государстве. Конрад поначалу использовал всяческие увертки и отговорки, чтобы остаться дома, но Бернар, пригрозив суеверному императору днем Страшного Суда, все же добился своего. Пока император собирал в поход немецких крестоносцев, Людовик посетил римского папу и получил от него знаки паломничества: котомку и посох.

Королева Элеонора неожиданно тоже изъявила горячее желание участвовать в крестовом походе. Она даже собрала отряд знатных дам, готовых поднять меч во славу Господа. В отряд дам-крестоносцев вошли такие высокородные особы, как герцогиня Буйонская и графиня Тулузская. Они очень серьезно отнеслись к своей миссии, каждодневно упражнялись во владении копьем и мечом, привыкали к ношению доспехов. Для дам сшили и особую форму, состоявшую из длинной белой туники с красным крестом, белого плаща с разрезом сбоку до пояса, красных в обтяжку рейтуз и красных сапог с оранжевыми отворотами. Однако для войска французских крестоносцев они представляли только лишнюю обузу. За дамами тащился громоздкий обоз с камеристками, слугами, поварами, парикмахерами, портными и музыкантами. Галантные рыцари во время стычек с мусульманами всячески оберегали милых дам, не позволяя прекрасным амазонкам рисковать жизнью в боях. Так что дамы отличились только в любовных баталиях с французскими кавалерами.

Собравшись в Меце, французская армия, насчитывавшая свыше 6 тысяч рыцарей, выступила в поход в 1147 году. Через Германию войско двинулось к Константинополю, где должны были соединиться все отряды крестоносцев. В Константинополе Людовик узнал, что немцы во главе с Конрадом опередили их и уже переправились в Малую Азию. Византийский император Мануил, стремясь поскорее отделаться от грубых франков, грабивших дома в окрестностях столицы и безжалостно истреблявших оливковые насаждения, распустил слух о невиданных победах немцев, чем возбудил зависть у французов, поспешивших переправиться через Босфор. А между тем Мануил, мягко говоря, несколько исказил истину. На самом деле немецкие отряды были разбиты сарацинами под Лаодикеей и с большими потерями отступили к Никее. Сам германский император получил при этом серьезное ранение.

Узнав обо всем этом и побаиваясь углубляться в Малую Азию, Людовик повел свою армию вдоль морского побережья. Путь был не из легких – то и дело приходилось форсировать небольшие речки и потоки. Отдохнув в долине Козьего замка, французская армия направилась в Лаодикею. По дороге крестоносцев постоянно тревожили легкие отряды мусульманской конницы; в горных ущельях сарацины устраивали засады и нападали на них сверху. У реки Меандр сарацины перекрыли брод. Тогда Людовик, укрыв пехоту и обоз в середине войска, отразил нападение, а затем, укрепив авангард и фланги, перешел в наступление. Отряды крестоносцев, нанеся хорошо скоординированные удары по врагу с разных сторон, обратили мусульман в бегство, перешли реку и вступили в Лаодикею, жители которой в панике бежали при их приближении. Пройдя через опустевший город, король повел армию к Атталии. Здесь путь пролегал по узкой горной тропе; справа возвышалась отвесная скала, а слева зияла бездонная пропасть. Авангард французов под командованием Жоффруа Ранконского перешел через горный проход и остановился лагерем по другую сторону горы. Неприятель, увидев, что крестоносцы разделились, внезапно напал на арьергард, где находился король Людовик с небольшим отрядом и обозами.

Это был самый опасный момент похода. Вся свита короля полегла под стрелами сарацин, и Людовику пришлось в одиночку отбиваться от множества врагов на вершине утеса. Вероятно, сарацины хотели взять короля живым. Это и спасло его. С несколькими солдатами из охраны обоза ему чудом удалось вырваться из смертельного кольца, перейти проход и присоединиться к авангарду. Обоз был потерян, но рыцари были очень обрадованы, увидев своего короля, которого уже считали погибшим и оплакивали.

Двенадцать суток по пустынной местности, под проливными дождями армия добиралась до Атталии, надеясь найти там пищу и кров. Однако греки закрыли перед ними ворота и не пустили измученных воинов в город. Страдающим от голода и холода крестоносцам пришлось разбить лагерь в поле. Правитель Атталии, опасаясь, что крестоносцы могут надумать силой захватить город, предложил им корабли для отправки назад, в Антиохию. Людовику пришлось скрепя сердце согласиться на этот вариант. Суда прибыли только через пять недель, и их оказалось совершенно недостаточно для того, чтобы перевезти всю армию. На борт поднялись только знатные рыцари – те, кто мог заплатить за перевозку. Отплывая, Людовик плакал, глядя на несчастных брошенных солдат, в мольбе простиравших к нему руки. Дальнейшая их судьба оказалась трагична; все они погибли от голода, холода и сарацинских сабель.

Из Антиохии Людовик VII с остатками войска отправился в Иерусалим, где встретился с императором Конрадом. Король Иерусалимский Балдуин III собрал военный совет. На совете приняли решение взять Дамаск. Эта крепость, в случае успеха предприятия, смогла бы стать надежным оплотом для Иерусалимского королевства. Всю богатую добычу при взятии Дамаска Балдуин обещал крестоносцам.

В мае 1148 года, перейдя Антиливанский хребет, Людовик и Конрад во главе крестоносцев вышли на Дамасскую равнину. Однако приблизиться к Дамаску оказалось не так-то просто. Сады перед городом мусульмане превратили в сильные укрепления, перерезав их земляными валами, разделенными, в свою очередь, бесчисленными узкими проходами. Все эти проходы, а также входы и выходы защищала мусульманская пехота, поражая крестоносцев копьями через маленькие отверстия в земляных насыпях и осыпая их стрелами. Конница сарацин перекрывала подходы к берегу реки Барады, протекавшей напротив укреплений Дамаска.

Крестоносцы яростно обрушились на конницу врага, и та, после жаркой схватки, отступила в город. Теперь можно было приступать к осаде. Но Дамаск был надежно прикрыт толстыми стенами и высокими башнями. Крестоносцы допустили большую ошибку, предприняв атаки на город с востока, поскольку со стороны реки город был защищен гораздо слабее. Кроме того, между немецкими, французскими и иерусалимскими рыцарями вспыхнула ссора, когда они вздумали поделить еще не завоеванный город. Все это, конечно, мало способствовало успеху осады. Несколько несогласованных штурмов были отбиты, а вскоре к Дамаску прибыли подкрепления: султаны Алеппский и Мосульский привели большое войско, и крестоносцам пришлось отступить, оставив всякие надежды овладеть Дамаском.

В конечном итоге Второй крестовый поход потерпел полный провал. Людовик винил в этом коварных греков и восточных христиан. Поговаривали, между прочим, о том, что иерусалимские рыцари были подкуплены эмиром Дамаска. Они якобы получили от него 250 тысяч золотых, причем эмир безбожно надул их, всучив вместо золотых позолоченные медные монеты.

Как бы там ни было, Людовик VII после неудачи под Дамаском полностью разочаровался в своих союзниках и вернулся на родину. А вернувшись, затеял бракоразводный процесс с Элеонорой. Дело в том, что его не в меру любвеобильная супруга во время похода продолжала изменять королю, пока тот мужественно сражался с сарацинами. Среди любовников Элеоноры был даже ее родной дядя, князь Раймон Антиохийский. Когда Людовик осыпал неверную супругу яростными упреками, она хладнокровно заявила, что в ее изменах виноват он сам. Ведь он скорее монах, чем муж…

После этого терпение Людовика лопнуло окончательно, и хотя у него еще сохранялись остатки чувств к супруге, он, тем не менее, решился на развод. К тому же Элеонора рожала ему одних только дочерей, а королю ведь нужен наследник. Аббат Сугерий, управлявший страной во время отсутствия Людовика, всячески противился разводу королевской четы, понимая, что это означает для Франции потерю Аквитании, но после его смерти развод все же состоялся на церковном соборе в Божанси в 1152 году.

Элеонора особенно не переживала из-за этого развода. От претендентов на руку богатой красавицы не было отбоя, и уже 18 мая 1152 года она вышла замуж за Генриха Плантагенета. Спустя два года ее новый супруг унаследовал английскую корону. Элеонора родила ему четверых сыновей, один из которых, Ричард Львиное Сердце, прославился как непобедимый король-рыцарь.

Благодаря наследству Элеоноры, под рукой Генриха Второго оказались теперь Нормандия, Анжу, Турень, Пуату, Ангумуа, Лимузен, Марш, Сентонж, Перигор и Гасконь. Людовик тщетно пытался протестовать. Бок о бок с его королевством выросло новое государство, враждебное и грозное. Ненасытный Генрих, не довольствуясь полученным, протягивал еще руки к Оверни и Берри. Борьба между королями заняла почти двадцать лет, продолжаясь до самой смерти Людовика Седьмого. А еще спустя полтора столетия территориальный спор между королями Англии и Франции привел к развязыванию нескончаемой Столетней войны.

После крестового похода Людовик VII по-прежнему проводил политику покровительства по отношению к церкви, защищая ее владения от посягательств хищных феодалов. Так, в июне 1155 года он провозгласил в Суассоне всеобщий мир сроком на десять лет «по прошению людей Церкви и по совету своих баронов ради укрощения пыла дурных и удержания насилия тех, кто грабит». В 1163 году папа пожаловал благочестивому королю Людовику орден Золотой розы, признав тем самым его заслуги в сохранении Божьего мира.

Людовик VII избрал в качестве своей эмблемы лилию. Он облачался в плащ голубого цвета с золотыми вышивками, напоминающими созвездия. Король как бы хотел показать, что он соединяет мир земной и мир небесный, возвышаясь над всеми смертными. Каждый зубец его короны, по словам Сугерия, олицетворял один фьеф, а сам венец символизировал единение всех провинций королевства.

Король Людовик VII умер в 1180 году и был похоронен в аббатстве Барбо. Во главе похоронной процессии шел его сын Филипп, которым Господь вознаградил Людовика за добросовестное выполнение своего христианского и королевского долга. Впервые рядом с телом короля возложили атрибуты высшей власти – корону, скипетр и государственную печать.

7. ПРОКАЖЕННЫЙ КОРОЛЬ

БАЛДУИН ЧЕТВЕРТЫЙ (1161-1185, король Иерусалимский с 1174 г.)

Балдуин IV, унаследовавший иерусалимский трон в 1174 году после смерти своего отца, короля Амальрика, был бесстрашным рыцарем, человеком железной воли и в то же время несчастнейшим из смертных. Дело в том, что еще в детстве его поразила проказа – этот жуткий бич Ближнего Востока, считавшийся божьей карой. Граф Раймунд Триполийский, исполнявший при несовершеннолетнем короле обязанности регента, сделал все возможное, чтобы спасти своего подопечного, но ни франкские, ни сарацинские лекари не смогли остановить прогрессирующую болезнь. К тринадцати годам отвратительные пятна проказы расползлись по всему телу несчастного мальчика.

Преодолев сопротивление знати, не желавшей видеть на престоле прокаженного, Раймунд Триполийский добился коронации Балдуина, оставшись при нем главным советником и фактическим правителем королевства. Однако скоро юный король начал тяготиться столь плотной опекой и удалил от себя регента, справедливо полагая, что и сам сможет справиться с бременем королевской власти.

Молодой король являл собой весьма печальное зрелище: вечно напудренный и нарумяненный, чтобы скрыть язвы проказы, он источал такой дурной запах, что все восточные благовония оказались бессильны перебить его. Гниющий заживо король был обречен на смерть. Наследника он иметь не мог, поэтому все придворные интриги плелись вокруг его сестры, Сибиллы. Муж Сибиллы, маркграф Вильгельм Монферратский по прозвищу «Длинный меч», умер в 1177 году, оставив ее с новорожденным на руках. Ловкие интриганы, понимая, что второй муж Сибиллы имеет реальные шансы на иерусалимскую корону, наперебой подсовывали ей своих кандидатов. Однако прокаженный король раз и навсегда пресек их потуги, выдав сестру замуж за человека пустого, не имеющего в королевстве никакой поддержки и потому не опасного для него. Таким человеком был Гвидо де Лузиньян, сын аквитанского барона, нерешительный и трусоватый рыцарь, приехавший в Святую землю в конце 60-х годов. Он обладал, пожалуй, единственным достоинством – привлекательной внешностью. Сломив сопротивление сестры, не желавшей выходить за такое ничтожество, король устроил их брак в 1178 году.

Ко времени правления Балдуина Четвертого Иерусалимское королевство представляло из себя узкую полоску земли, вытянувшуюся вдоль Средиземного моря и ограниченную горами Ливана и пустыней Синая. Мудрый враг, прославленный в веках султан Саладин, получивший власть над Египтом и частью Сирии, и стремившийся объединить все земли Ближнего Востока под знаменем ислама, появился тогда у границ христианского королевства. Балдуин IV, не колеблясь, вступил в жестокую борьбу с Саладином, и эта борьба шла с переменным успехом, но, к несчастью для христиан, судьба отпустила их королю гораздо меньший срок, чем его грозному противнику. А после смерти прокаженного короля иерусалимский престол занимали лишь ничтожества, неспособные противостоять военному гению Саладина.