Пока король Балдуин был еще в силах, он лично водил армии против мусульман. Превозмогая чудовищную боль и испытывая невероятные мучения, прокаженный король садился в седло и сражался, как подобает настоящему рыцарю. Позже, поскольку страшная болезнь прогрессировала, его уже возили на колеснице, напоминающей катафалк, и герой вместо меча воздевал вверх беспалую руку – все его пальцы съела проказа.

В конце 1178 года Балдуин IV встретил армию Саладина у Аскалона. Уверенные в своих силах, сарацины рассыпались по окрестностям, опустошая все на своем пути подобно саранче. Балдуин, воспользовавшись этим обстоятельством, всего с 375 рыцарями обрушился на лагерь Саладина. Напрасно сарацины отчаянно трубили в трубы, созывая рассеявшихся товарищей; их поражение было полным, все дороги покрылись трупами мусульман, и сам Саладин едва спасся, один, без всякой свиты, умчавшись в степь на верблюде. Однако султан быстро восстановил свои силы. Война продолжалась; успех сменялся неудачей, и этой войне не предвиделось конца.

В 1182 году Саладин попытался овладеть Бейрутом, чтобы разорвать Иерусалимское королевство на две части, но Балдуин отразил его. Затем султан атаковал Алеппо и Мосул, чтобы завершить объединение исламских земель, но прокаженный король вторгся на эти территории, дошел до окраины Дамаска и вынудил Саладина отступить.

К 1183 году плачевное состояние Балдуина Четвертого еще более ухудшилось – он потерял зрение и больше не мог лично участвовать в походах. Догнивая в Сионском дворце, он, тем не менее, еще управлял государством. Понимая, что смерть его близка, Балдуин решился передать иерусалимский престол своему племяннику, трехлетнему сыну Сибиллы от первого брака, а регентом при маленьком Балдуине Пятом назначить Гвидо де Лузиньяна. Нельзя сказать, что его решение было особенно удачным, и прокаженный король вскоре сам убедился в этом.

Саладин с небольшой армией вторгся в Галилею, безжалостно опустошая этот самый плодородный район королевства. Именно тогда представился удобный случай одним ударом покончить с опасным врагом – на тот момент в распоряжении короля Балдуина находилось грозное войско из 1300 рыцарей и 20 тысяч пехотинцев. Король, назначив Гвидо де Лузиньяна главнокомандующим, двинул эту армию навстречу врагу. Но бездарный аквитанец все испортил: он остановился ввиду лагеря неприятеля близ Скифополя и нерешительно топтался на месте до тех пор, пока сарацины не ускользнули.

Гнев короля был ужасен. Он лишил Лузиньяна регентства, приказал отобрать у него владения – Аскалон и Яффу и предать его суду как изменника. Перед Гвидо замаячил топор палача, и тогда он в великом страхе бежал из Иерусалима и заперся в Аскалоне. Все попытки выманить его оттуда успеха не имели. Осаждать сильную крепость не представлялось возможным – Саладин мог воспользоваться раздором в королевстве и нанести неожиданный удар.

В сложившейся обстановке прокаженный король почел за благо поспешить с коронацией малолетнего Балдуина Пятого и назначить ему в регенты на этот раз человека проверенного – им стал ни кто иной, как Раймунд Триполийский, бывший регент самого короля. А несчастный больной король, позабытый всеми, доживал свои последние дни. Что творилось в душе этого молодого человека, едва дожившего до 23 лет, какие адские телесные и душевные страдания он испытывал, невозможно вообразить без содрогания. В марте 1185 года могила, наконец, поглотила свою жертву. А в следующем году умер и бедный ребенок – Балдуин Пятый. Иерусалимским королевством завладел тогда никчемный Гвидо Лузиньян, а завладев, привел его на край гибели.

8. РЫЦАРЬ-РАЗБОЙНИК

РЕНО ШАТИЙОНСКИЙ (?-1187)

Красивый и бравый рыцарь, гроза сарацин, Рено Шатийонский стяжал сомнительную славу отпетого разбойника и поджигателя войны. Приехав в Антиохию в 1153 году, он настолько очаровал вдову тамошнего князя Констанцу, что вскоре стал ее любовником, а затем и мужем. Антиохийский патриарх Аймерих, фактический правитель княжества, не желал допускать и мысли о вторичном замужестве Констанцы, поэтому венчание свершилось втайне. Когда же патриарх узнал о выборе влюбчивой княгини, он был вне себя от ярости. Рено же, сделавшись князем Антиохийским, повел себя надменно и бесцеремонно, не скрывая своего презрения к престарелому князю церкви. Дабы показать, кто теперь хозяин в Антиохии, Рено приказал слугам раздеть строптивого старика, обмазать его медом и выставить на рыночной площади города на растерзание слепням и оводам. После этого истязания несчастного патриарха бросили в темницу.

Подобное обращение с высшим иерархом церкви выходило за всякие рамки. Иерусалимский король и его бароны, возмущенные нахальной выходкой Рено, потребовали немедленно освободить узника. Уезжая из Антиохии, патриарх Аймерих проклял наглеца.

Рено Шатийонский, человек без чести и совести, любил только свободу и деньги. В 1156 году, подкупленный византийским императором Мануилом, он внезапно напал на армянское царство Киликию, не посчитавшись с тем, что армяне были единственными союзниками европейских христиан на Востоке. Разграбив прибрежные города, захватив богатую добычу и множество рабов, Рено, счастливо избегнувший встречи с войсками армянского царя Тороса, поспешил вернуться в Антиохию. Затем он написал императору Мануилу, требуя вознаграждения за свой пиратский рейд. Но Мануил холодно отвечал в том смысле, что разбойник достаточно вознагражден захваченной им добычей, и будет с него.

Обманутый Рено не преминул отомстить. Он заключил военный союз с недавним врагом, армянским царем Торосом, против своего сюзерена, императора Мануила (Антиохийское княжество находилось тогда в вассальной зависимости от Византийской империи). Пока армяне, истекая кровью, бились с войсками империи, Рено напал на слабо защищенный Кипр, тогдашнюю провинцию Византии, и разграбил восточное побережье острова, после чего сообщил императору, что теперь они в расчете.

Грабитель явно недооценил могущество Византии. Мануил сломил сопротивление армян, принудив Тороса к покорности, и Рено Шатийонский перепугался – в одиночку ему не выстоять. Боясь потерять Сирию, Рено пошел на чудовищное унижение: в монашеской одежде, без штанов, с веревкой на шее, он валялся в ногах у императора, оглашая дворец жалкими воплями. Как пишет Гийом Тирский, «…он кричал о прощении и кричал так долго, что все почувствовали тошноту от этого и многие французы стали его презирать и осуждать».

Могущественный император простил своего презренного раба и сохранил за ним сирийские владения. В апреле 1159 года Мануил посетил Антиохию. Император торжественно въехал в город на белом коне и под звуки труб и барабанов важно проследовал по улицам, украшенным коврами, драпировками и цветами. Его сопровождали король иерусалимский и многие бароны, а Рено покорно шел пешком, ведя за узду коня императора.

После пережитого унижения Рено вовсе не присмирел, скорее напротив – превратился в отъявленного негодяя. Своей любимой резиденцией он избрал неприступный замок Крак де Шевалье, откуда и производил грабительские нападения на торговые суда и караваны. Шайка рыцарей-бандитов, настоящих мерзавцев, составляла ему компанию.

Однажды Рено крупно не повезло. В 1160 году, во время одного из набегов, он нарвался на засаду и угодил в плен к сарацинам. Целых 16 лет томился Рено в тюрьме города Гамбы. И никто, даже жена Констанца, не пожелал выкупить из плена неудачливого разбойника.

Выпущенный на свободу в 1176 году, сильно постаревший Рено ненавидел всех: мусульман – за то, что они столько лет гноили его в темнице; христиан – за то, что не помогли из нее выбраться. К жене он не вернулся. Вновь обосновавшись в своем разбойничьем вертепе, Рено взялся за старое. Ему было глубоко наплевать на то, что между христианами и мусульманами наконец-то установилось перемирие. Своими нападениями и жестокостями Рено озлобил сарацин; теперь хрупкий мир вновь могла сменить беспощадная война. Регент иерусалимского королевства, Раймунд Триполийский, попытался обуздать зарвавшегося бандита, чтобы сохранить мир с Саладином: в 1185 году он осадил Крак де Шевалье, но взять замок не смог.

Терпение султана правоверных лопнуло окончательно, когда Рено захватил богатый торговый караван, направлявшийся в Дамаск. Разбойник перебил купцов и пленил любимую сестру Саладина, поправ все законы чести и совести. Султан в ультимативной форме потребовал от Гвидо де Лузиньяна, нового короля Иерусалима, примерно наказать распоясавшегося наглеца. Однако король, озабоченный собственным шатким положением на троне, медлил с ответом, и тогда Саладин объявил христианам «священную войну», поклявшись не вкладывать меча в ножны до тех пор, пока последний из них не покинет пределы его страны. Что же до Рено Шатийонского, то Саладин принес торжественный обет прикончить его собственными руками.

Весной 1187 года мусульманская армия перешла в наступление на земли иерусалимского королевства. Первое поражение крестоносцы потерпели уже в мае, близ Назарета, где погибли 130 храмовников и госпитальеров, включая великого магистра последних. Армия Саладина, разоряя вражескую территорию, в начале июля подступила к крепости Тивериаде и осадила ее.

Смертельная опасность заставила христианских баронов на время забыть о своих раздорах и сплотиться вокруг короля Гвидо. Армия иерусалимского короля, состоявшая из 2 тысяч рыцарей, 18 тысяч ратников и 6 тысяч лучников, представляла собой довольно грозную силу. С рыцарским отрядом прибыл в Иерусалим и Рено Шатийонский.

Армия крестоносцев выступила на помощь Тивериаде. По совету магистра храмовников, оказавшемуся гибельным, христиане под палящими лучами солнца пересекли безводную местность, оторвавшись от источников воды, и атаковали противника 4 июля у деревни Лубил. Рыцари, испекшиеся в своих доспехах, сражались вяло, и атака христиан была отбита. Войско крестоносцев с изматывающими арьергардными боями отступило к деревне Хаттин, где укрепилось на большом пологом холме, поросшем вереском.

К ночи холм окружила конница сельджуков, и крестоносцы оказались в западне. Воды не было. Измученные жаждой и отчаявшиеся, многие из крестоносцев под покровом темноты перебежали в лагерь Саладина. Утром сарацины подожгли вереск, и едкий сизый дым пополз по холму, на вершине которого еще гордо развевались рыцарские знамена и орденские стяги: белый с красным крестом – тамплиеров, и черный с белым крестом – госпитальеров.

Рено, поднявшийся на ноги раньше всех, пошел со своими рыцарями на прорыв, но сарацины, готовые к этому, осыпали крестоносцев стрелами и заставили их отступить обратно, в дым и пламя. После этого солдаты Саладина ринулись на штурм. Особенно яростная схватка закипела у королевского шатра, в центре холма, там, где возвышался Святой Крест. Один из современников так описывал эту знаменитую христианскую реликвию: «По нем текла честная кровь Христа; его знамению поклоняются ангелы, и чтят его люди, а дьяволы боятся».

Но крестоносцам не помог и Святой Крест. Пехотинцы, отрезанные от рыцарей, первыми сложили оружие. За ними сдались рыцари, бароны и сам король. У мусульман не хватало веревок, чтобы перевязать всех пленных. К такому позорному разгрому привели трусость и нерешительность короля Гвидо, и пагубные советы великого магистра тамплиеров.

Знатных пленников привели в шатер торжествующего Саладина. Султан весело оглядел жалкие фигуры прячущих глаза крестоносцев. Здесь были все, кого он хотел увидеть: и магистры рыцарских орденов, и коннетабль, и маршал, и бароны, и сам король. Саладин задержал взгляд на короле Гвидо, нервно облизывавшем пересохшие губы, и приказал подать ему чашу охлажденного шербета. Сделав глоток, король передал чашу магистру тамплиеров, тот, отпив в свою очередь, передал ее следующему. Когда чаша перешла в руки Рено, султан, прищурив глаза, негромко произнес:

– Пей, это твой последний в жизни глоток.

Рено вздрогнул так, что едва не выронил чашу. Однако он быстро справился с собой, спокойно отпил и передал чашу дальше.

– Впрочем, – продолжал султан, поднимаясь с роскошного ложа с обнаженной саблей в руке, – возможно, я и помилую тебя, если ты перейдешь в нашу веру.

Рено взглянул в глаза Саладина и прочел в них свою смерть.

– Нет! – почти выкрикнул он.

– Ты хорошо подумал? – спросил Саладин, занося саблю для удара.

– Ненавижу! – процедил сквозь зубы Рено.

Сверкнул клинок, и кровь брызнула в лицо сиятельным пленникам. Помертвевшие от страха, они попятились назад, а султан продолжал яростно рубить дергающееся в агонии тело во исполнение данного им обета.

На следующий день палачи обезглавили всех пленных тамплиеров и госпитальеров – по мнению повелителя правоверных, эти христианские убийцы были ничем не лучше мусульманских ассасинов. Саладин пощадил лишь магистра тамплиеров (храмовников) – вероятно, за его глупые советы, способствовавшие победе султана. Что касается всех прочих рыцарей, то им предстояло дожидаться в плену выкупа.

Поражение христиан при Хаттине (Тивериаде) открыло Саладину путь к Иерусалиму, и вскоре Святой город вновь перешел в руки мусульман. Счастливая звезда крестоносцев, подернувшись кровавой дымкой, померкла.

9. РЫЖЕБОРОДЫЙ

ФРИДРИХ I БАРБАРОССА (1124-1190, германский император с 1152 г.)

Император «Священной Римской империи германской нации» и король Германии Фридрих I из династии Штауффенов проводил активную завоевательную политику, приняв личное участие в пяти военных походах в Северную Италию, а также во Втором и Третьем крестовых походах.

Среднего роста, стройный, со светло-русыми волосами и рыжеватой бородой (отсюда и его прозвище «Барбаросса» – «Рыжебородый»), Фридрих был знаменитым рыцарем своего времени, всегда сражавшимся в первых рядах, победителем многих турниров и покорителем дамских сердец.

Впервые молодой Фридрих, носивший тогда титул герцога Швабского, принял участие в военных действиях еще при жизни дяди, императора Конрада Третьего. В неудачном Втором крестовом походе Фридрих зарекомендовал себя отличным воином и хорошим организатором. Наследником имперского престола Конрад видел не своего малолетнего сына, а именно племянника Фридриха. В 1152 году Конрад III умер, и германские электора, в соответствии с волей покойного, избрали новым императором Священной Римской империи Фридриха Барбароссу, достигшего к тому времени 28-летнего возраста.