За пять недель (с 16 декабря) отряд Потанина миновал города: Диньчжоу (Ныне Динчжоу), Синьлэсян (Ныне Синьлэ), Чженьдинфу (Ныне Чжэндин), Цисян (Ныне Цисянь), Синансянь (Ныне Синьсян), Чжэнчжо`у, Линбаосянь (Линбао), Вейнань (Вэйнань). Шли очень быстро, останавливаясь на ночной отдых. На дневку (суточный отдых), останавливались всего три-четыре раза за месяц, не считая вынужденного ожидания на переправе на Хуанхэ в начале января из-за морозов.

21-24 января. Древняя китайская столица Сианьфу (Ныне Сиань). Здесь отряд меняет средства передвижения, из повозок пересаживается в китайские носилки (в паланкине, по выражению Потанина) и на мулов.

Дальнейший путь из Сианьфу идет на запад и юго-запад в город Чендуфу (ныне Чэнду), административный центр провинции Сычуань. Большая часть маршрута (протяженностью 1100 верст) пролегает по горам и гористой местности, большую часть которого Александра Викторовна преодолевает в паланкине. Из жалости к носильщикам, крутые горные подъемы Александра Викторовна идет пешком. Вышли в верховья реки Хань (Ныне Хан, Хубэй, Хань Цзян, Ханьшуй), левого и самого длинного притока Янцзы.

Преодолели хребет Цинлинь (Ныне Циньлин; географическая граница между Югом и Севером Китая и водораздел бассейнов главных китайских рек – Хуанхэ и Янцзы; к северу от хребта находится древний центр китайской цивилизации, густонаселенная долина самого длинного притока Хуанхэ, реки Вэй.

По воде пересекли административную границу между провинциями Шеньси и Сычуань, проплыли мимо оставшегося на берегу – монастыря «Тысяча Будд», до города Гуаньюань.

Стоянка в городке Гуаньюань (или Гуанюань). Александра Викторовна напишет родным: «Город Гуаньюань должно быть очень старинный. В нем толстые крепкие стены и башни… Мостовые здесь везде – на улицах, на дворах, в конюшнях и комнатах… даже дальше города большая дорога сплошь вымощена… Из Гуаньюаня мы выступили 15 февраля. Было тепло, на пашнях попадались цветущие бобы, капуста и редька были уже роскошны. А народ целыми семьями, с детьми всех возрастов, работал на пашнях. Пшеница была уже в четверть высоты, но вся остальная природа, нетронутая рукой человека, казалось, еще не просыпалась. Это производило странное впечатление».

25 февраля – 7 марта. Чендуфу (ныне Чэнду), административный центр провинции Сычунь. Здесь их ждал орнитолог Михаил Михайлович Березовский, который уже почти год в автономном режиме жил в Луаньфу (Ныне Луань, провинция Аньхой), собирал коллекцию птиц и описывал природный мир. Березовский вернется в Луаньфу, получив свою долю содержания (в виде серебряных четырехгранных слитков величиной с «печатку», как тогда говорили о куске туалетного мыла) для продолжения своей части экспедиции, после проводов отряда.

16 марта Григорий Николаевич Потанин вдвоем с Будой Рабдановым вышли из Ячжоуфу, оставив в городке остальных членов экспедиции, под началом Александры Викторовны, и направились к святой для буддистов горе Омейшань (ныне Эмэйшань, которая, наряду с горами: Путошань, Суншань, Тайшань, Утайшань, Хуашань, Хэншань (Хунань), Хэншань (Шаньси), Цзюхуашань Путошанем, Утайшанем и Цзюхуашанем, – является одной из священных вершин китайского буддизма). Гора Омейшань славится явлением ложных светил (двойного солнца), так называемым эффектом светового гало, которое буддисты назвали «сиянием Будды», случающееся на восходе.

17-18 марта. Сплав Потанина и Рабданова на бамбуковом плоту с двадцатью гробами из белого дерева по одному из притоков реки Янцзы. Это был знак, предостережение, заставившее биться сердце Потанина. Вступив на плот и увидев гробы, первым импульсом Потанин хотел вернуться к жене. Но рациональное начало возобладало, они продолжили путь.

18-19 марта. Восхождение на Омейшань, кумирня Чинти и буддистский монастырь Ваньняньсы. Утром после ночного богослужения Потанин стал свидетелем редкой картины: небо над вершиной горы было ясное, прозрачное, а ниже гора была затянута молочными облаками, так что наблюдатель и монастырь оказывался как бы на острове.

28 марта, воскресенье, Пасха, которую встретили в горах, как и Светлую седмицу. Александра Викторовна смиренно не ропщет: «…Особенно хорош был день Великой Субботы; я взяла с собой в носилки Евангелие, но потом оставила его. Думала: книжка, писанная рукой, всегда будет со мной, а эта великая Слава Божия, которую я могу теперь созерцать глазами, не всегда бывает со мной…». Это из последнего письма Александры Викторовны, которое она закончит уже в Тарсандо, 5 апреля, в Фомин понедельник, именно с утра, поскольку к вечеру она уже будет не в состоянии писать.

К вечеру 4 апреля, в воскресенье, ровно полгода после отъезда из Иркутска, отряд вошел в древний городок Тарсандо (Дацзяньлу; Ныне Дардо, Кандин), расположившийся на дне циклопического ущелья между горами.

Поселились на постоялом дворе (дяне), который оказался совершенно пуст, потому путешественники смогли занять весь второй этаж двухэтажного дома в ограде дяна. Дом кукольный, хлипкий, составленный их дощечек и подручных материалов, обмазанных глиной, как и все преимущественно дома Тарсандо, зато в окнах оказались стекла, а не бумага, как обычно принято было в Китае, причем, в угловой комнате на стекле было вырезано русскими буквами «княжна Юсупова», что будило воображение. В довершение, в небольшом коридорчике при входе устроили прихожую и умывальную комнату, появилось закрытое личное пространство для Александры Викторовны.

На следующий день, 5 апреля, в понедельник, около девяти вечера, подавая мужу чай, Александра Викторовна потеряла сознание и упала. Обморок был недолгим, она пришла в себя, но сил не было, тело не слушалось, женщина испытывала всепоглощающую слабость, ее частично парализовало в результате перенесенного инсульта. Некоторое время она не могла говорить и двигаться, конечно, не могла писать, но рассудок не теряла.

По мере возвращения способности двигаться, Александра Викторовна начинает рисовать, в частности великолепные ирисы, приносимые мужем с горных лугов. К тому же рисование вернейший прием восстановить моторику пальцев, вернуть способность сосредоточения, и настроиться на целенаправленную деятельность. Опираясь на Лобсына, почти на его руках, Александра сходила в местную католическому миссию, помолиться в храме, и за благословением к главе миссии, католическому епископу.

Способствовали восстановлению путешественницы сказки от ламы из городского буддистского монастыря Аньцзюэсы (Анджуэ) на левом берегу реки (на правом берегу стоял их дом). В монастыре ламу представили, как проповедника, сказителя и прорицателя.

Григорий Николаевич договорился с ламой за небольшую плату и ужин, что тот будет приходить к ним домой и рассказывать сказки. Как полагал Потанин, в качестве психологической терапии для Саши, с детства любившей слушать сказки. Переводил преимущественно Рабданов, с участием Григория Николаевича и порой Александры Викторовны. Вот как вспоминал о ламе-сказителе Потанин: «Это был богатый и грамотный лама. Он ездил в Монголию, говорил по-монгольски, провел несколько лет в нашем Забайкалье. Он помнил одно русское слово – матушка».

По мере восстановления, Александра Викторовна начинает ходить на плэнеры, поначалу рисуя с мостика напротив дома, затем в окрестностях города.

Впоследствии, Потанин будет вспоминать о том, что в эти три месяца вынужденной остановки в пути у них с женой было много разговоров о смысле жизни.

Разумеется, поскольку экспедиция продолжается, Потанин занят своим обычным делом: систематизирует находки и собранные образцы, пополняет ботаническую коллекцию, посещает близлежащий буддистский монастырь, пишет письма своим адресатам в Россию.

2 мая. По поручению Потанина коллектор Василий Андрианович Кашкаров отправляется в тибетские поселки Литан (ныне уезд Литанг с одноименным центром в поселке Литанг) и Батан (ныне уезд Батанг, с центром в поселке Сяцюн) на юго-западе провинции Сычуань (ныне Гардзе-Тибетский автономный округ провинции Сычуань, КНР) для изучения местности и пополнения ботанической коллекции. Его сопровождает Рабданов.

10 июня. Группа Кашкарова возвращается. Потанин начинает подготовку к продолжению экспедиции. Он пытается спасти научную часть экспедиции. И разделяет отряд. Общее направление – север Китая.

Александру Викторовну с Кашкаровым и Лобсыном отправляет дорогой на Пекин через Ячжоу. А сам Потанин с Рабдановым пойдут спланированным изначально маршрутом в предгорье Тибета. Попрощавшись с женой, Потанин запишет в дневнике, что в этот момент он не удержался от крамольной мысли: «увидимся ли»?!

Место встречи двух групп – город Цзагутин (Ныне Lixian, Лисянь) в долине одного из притоков реки Минь (Ныне Миньцзян).

1 августа. Группа Александры Викторовны пришла в Цзагутин.

2 июля – 6 августа. Переход Потанина и Рабданова по предгорьям Тибета. Потанин собирает образцы растений и насекомых, описывает природу, поселения, записывает особенности пути, по возможности народные обычаи и быт местных народностей, возможно, первый из европейцев описывает народ чжарун (Ныне народ чжуан), крупнейшая в Китае этническая группа после основного народа ханьцев (составляющих к началу 21 века 92 % населения Китая), выделяя красоту и жизнерадостность бледнолицых женщин чжарун. В начале второй половины июля группа Потанина поворачивает на северо-восток, идет вверх по долине реки Сяоцзиньхэ.

В последнем дневном переходе от Цзагутина, на ночевке в деревне Хуншуйкоу (Ныне Хуншуйгоу) Потанин с замиранием сердца ждет встречи с женой, как она, жива ли?!

Первые слова жены его потрясли: «Не оставляй меня здесь, милый мой Гриша, если…, – и запнувшись, продолжила, – Когда я умру здесь». Григорий Николаевич принялся успокаивать жену, но она твердо повторила: «Когда я умру, не оставляй моего тела здесь, в Китае, перевези на родину, и довольно об этом, еще не срок, может быть, обойдется».

Потанин не знает, что делать, плыть по реке или идти по горам, он боится принять неверное решение, мучает жену вопросами, тащит из нее совет, но и теряет время, мучается чувством вины, в итоге выбирает наихудший путь, сухопутный.

В дороге Александре Викторовне становится хуже. И только теперь Потанин принимает окончательное решение о возвращении в Россию.

Но экспедиция продолжится в исполнении Обручева и Березовского, которые отработают индивидуальные задания в рамках общего плана.

11-22 августа. Переход по направлению к горам Цзинлиншань (Ныне Цинчэншань), древней колыбели даосизма, чтобы, перевалив их, выйти на колесную дорогу до Пекина.

Переноска Александры Викторовны на носилках. Маршрут проходит вверх по реке Минь (Ныне Миньцзян). Еще одна безрезультатная попытка дать возможность отдохнуть Александре Викторовне, которая уже почти ничего не ест, ее тошнит от любой еды.

28 августа, конец Успенского поста пришелся на субботу. Александра Викторовна не может ходить самостоятельно, у нее отнимаются ноги. Передвигается только на носилках.

8 сентября. Александру Викторовну парализовало в носилках, в двадцати пяти верстах от городка Чжаохуа (ныне район города Гуанъюань), на реке Цзялиньцзянь (Ныне Дзялинцзян, левый приток реки Янцзы, зарождается на южных склонах хребта Циньлин). Она не может шевельнуть ни одной частью тела.

Чжаохуа, здесь Потанин расстается с Рабдановым и Лобсыном, который отправляются домой сухопутным путем. Лобсын безутешен. Он знает, что никогда не увидит свою драгоценную сестру, как он ее называл.

10 сентября началось плавание по реке Цзялиньцзянь до английской миссии в городке Баонинфу (Ныне Ланчжун). В миссии в Баонинфу врача не оказалось, решено продолжить плавание по Цзялиньцзянь, которая впадает в реку Янцзы у городка Чунцинфу (Ныне Чунцин), где находится английский госпиталь. А это означало еще неделю плавания по реке на арендованном Кашкаровым речном китайском судне, с гребцами, парусом, палубой, каютами, в одной из которых поставили кровать для больной.

19 сентября 1893 года, река Цзялиньцзянь, воскресенье. Последний поцелуй жены, последняя ее слеза. Александры Викторовны не стало.

Еще двое суток Потанин плыл в лодке с телом усопшей жены до города Чунцинфу, где находился не нужный теперь госпиталь. Вся жизнь проходила перед внутренним взором. Своя. Совместная. Раскаяние и страх. Слезы на глазах не утихают. Чувство вины теперь не оставит его до конца жизни.

Потанин помнил последнюю просьбу жены: «Милый мой Гриша, …когда я умру, не оставляй моего тела здесь, в Китае, перевези на родину».

Конец сентября-первая половина октября. Григорий Николаевич сопровождает гроб с телом жены в город Ханькоу (Ныне Ухань), где находится большая торговая русская колония. Русские купцы предложили похоронить Александру Викторовну в Ханькоу, с обещанием поставить затем памятник на могиле, и часовенку рядом. От этого предложения Григорий Николаевич отказывается, поскольку он, как выразился в дневнике, «боялся, что в старушке, матери моей жены, погребение ее дочери в языческой стране вызовет огорчение».

Тогда же Лушникову, в Кяхту, пришла телеграмма, за подписью Кашкарова: «19 сентября Александра Викторовна скончалась. Тело отправляем в Кяхту. Место погребения укажет Григорий Николаевич, который возвращается в Россию. Экспедиция продолжается под руководством Обручева и Березовского».

24 октября 1893 года газета «Восточное обозрение», в № 43 (ровно год спустя, после сообщения о старте экспедиции из Кяхты), опубликовала (стр. 13) сообщение: «Вчера телеграф нам принес печальное известие: Александра Викторовна Потанина умерла; Григорий Николаевич везет тело в Пекин. Экспедиция окончена».

Но Потанин не собирался везти тело усопшей в Пекин. Русские купцы предложили за свой счет доставить гроб с телом Александры Викторовны Потаниной в Россию (через Калган и Ургу) в Кяхту. А уже на месте принять решение насчет места упокоения в России, в Кяхте, или на родине жены.

Только после достижения этой договоренности Потанин с Кашкаровым направились в Пекин, где вновь поселились в русском посольстве. Потанину выказывают искреннее глубокое сочувствие и оказывают необходимую помощь в оформлении документов для отъезда в Россию.

Отвечая на пришедшую в Пекин из Кяхты телеграмму Ивана Ивановича Попова, зятя Алексея Михайловича Лушникова, с предложением похоронить Александру Викторовну Потанину в Кяхте «на кладбище при большой дороге, на пригорке», чтобы затем поставить часовню, которую видно будет с дороги. Григорий Николаевич пишет: «Без Саши я потерял интерес к жизни и к науке, я стал никчемным человеком». И сообщает, что тело жены везут в Кяхту, но не дает определенного ответа насчет места захоронения, он в растерянности, не знает, какое решение принять.

Из Пекина Потанин и Кашкаров отправляются в Россию морем через Суэцкий канал, на английском пароходе. Он везет с собой молитвослов, который достался жене от отца, после его смерти, когда Саше было 18 лет.

18 декабря 1893 года. На пограничной полосе между Маймаченом и Кяхтой цинковый ящик с дубовым гробом перегрузили с дорожной повозки на черный катафалк. Катафалк накрыли черным балдахином, лошадей черными попонами, впереди встали десятки человек с венками, которые прислали даже из других городов, и процессия отправилась в путь, из Кяхты в Троицкосавск – 4 версты.

Процессию сопровождало местное духовенство, купцы, местная власть, служащие, военные, обыватели, инородцы, среди которых особенно китайцы удивлялись почестям, которые оказывались женщине не имеющей ни званий, ни должностей.

В этот день закрылись все учебные заведения, торговые конторы, магазины и мастерские Кяхты и Троицкосавска. Все необходимые расходы по упокоению Александры Викторовны, в том числе и последующие, взял на себя купец Лушников, которому изначально принадлежала идея захоронения Потаниной в Кяхте.