В памяти у Саши осталось наказание за какую-то провинность, когда отец, зажавший ее голову между колен, несколько раз прошелся по спине шелковым пояском; больно не было, но очень обидно. К этому же возрасту осталось воспоминание о няньке, она дивно рассказывала сказки. Саша любила «рассказы о царевне-лягушке, как муж сжег ее шкурку, и за это должен был искать ее по белу свету».

Запомнилась Саше и жена церковного старосты (прядильщика канатов) Анна Яковлевна Брагина, бывшая крепостная «у злой и развратной барыни». По воспоминаниям Александры Викторовны, Анна Яковлевна «забавляла нас рассказами особого характера, про чертенят, в ее рассказах все это были веселые проказники, которые вреда людям собственно никакого существенного не приносят, а так понемногу пакостят».

К восьми годам Саша овладела грамотой. На всю жизнь осталось в памяти, что «азбука была хорошая, с картинками», в ней были «стрекоза и казуар, да в конце книги рассказ о трех детях – Яшеньке, Пашеньке и Агашеньке». Грамоте девочку учили дома.

Сашу кормят черным хлебом с серой, по тем временам верным средством лечения золотухи (Ныне известной как лимфаденит). Постилась Саша с раннего детства, любила во время поста гречневую кашу с постным (растительным) маслом, и с раннего детства церковные праздники у нее связаны с радостным ожиданием чуда. Тогда же Саше запомнились березки на Троицу, примерно в том же возрасте запомнились они и Потанину.

Мечты о дороге Саше привила нянька, которая уже дважды ходила в паломничество в Киев, и, по воспоминаниям Александры Викторовны, «очень хорошо рассказывала о пещерах, о службе в Лавре, а главное, о том, как она останавливалась в лесочке где-нибудь у реки; как цвели яблони в самую раннюю пору, когда у нас еще одни только вербы распускаются…».

* * *

В 1847 году Сибирское войсковое училище преобразовано в Сибирский кадетский корпус, что стало импульсом к расширению и углублению образовательного процесса. По воспоминаниям Потанина, учебная программа кадетского училища включала, помимо военных дисциплин, пения, гимнастики, танцев, фехтования и верховой езды, всеобщую географию, географию России, всеобщую историю, историю России, русскую и западноевропейскую литературу, основы философии, ботанику, зоологию, физику, математику, геодезию, строительное искусство с главными началами архитектуры и общие понятия о естественной истории; преподавались также черчение, рисование, каллиграфия, языки: русский, французкий и немецкий. Кроме того, были возможности изучения восточных и тюркских языков, арабский и персидский языки.

На стенах училища висели портреты героев Отечественной войны 1812 года. В библиотеке были книги, посвященные истории Отечественной войны, военные и исторические мемуары.

Кадет Потанин прочел Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Белинского, Дюма, Диккенса. Сильное впечатление на него произвел «Тарас Бульба» Николая Гоголя.

В училище началась многолетняя дружба Григория Потанина с Чоканом Чингисовичем Валихановым (последним казахским царевичем, сыном султана Чингиза Валиханова, внуком хана Аблая (Абылая), объединившего в XVIII веке Казахское ханство). Эта дружба помогла «принцу крови» (как звали Чокана кадеты) овладеть русским, а Григорию казахским. Рассказы Валиханова стали первыми азиатскими сказками и легендами, записанными Потаниным, и ставших основанием для многолетних этнографических изысканий – второй его страсти после путешествий.

Потанин проштудировал «Историю Государства Российского» Николая Михайловича Карамзина, причем с карандашом, делая выписки. Уже тогда у Потанина проявилась склонностъ к кропотливой исследовательской и системной работе.