На суровой вершине горы напротив Сфактерии, от которой гору отделяет только узкая полоска неглубоких вод, возвышается семивековая крепость. Она господствует над На- варинской бухтой и над бескрайним светлым морем, словно молчаливый неподвижный дозорный горизонтов. Это крепость Аварина.

Построенная в 1278 году бальи Морей Николя де Сент-Омером, крепость в течение веков жила неспокойной жизнью, испытав на себе тяжелейшие превратности судьбы. Франки и наваррские авантюристы, венецианцы и турки боролись за нее с равной яростью. Другие франкские крепости жили и счастливой мирной жизнью, слышали песни трубадуров, внутри их мощных стен расцветала любовь, словно полевые цветы на скалах, тогда как крепость Аварина не видела ничего, кроме тревоги, вызванной вражескими парусами на морском горизонте и дикими криками войны.

Сегодня она разрушается камень за камнем под светлым голубым небом, столь же равнодушная к проплывающим вдали кораблям, сколь равнодушно и путешественники смотрят на ее высокие выпотрошенные башни, вырисовывающиеся на вершине горы. Редко кто берет на себя труд совершить подъем, чтобы посетить крепость. Любопытство проезжающих мимо иностранцев ограничивается так называемой «пещерой Нестора», зияющей у подножья ее скалы со стороны, обращенной к крошечному сапфировому заливу и к блестящему далее морскому пространству. Но вот три года назад состоялось необычайное таинственное посещение крепости. Некий неизвестный обратился за помощью к местному жителю, который был моим водителем, чтобы тот отвез его на лодке к покинутой недоступной крепости. «Как и вас теперь, в добрый час…», добавил мой водитель. С собой он взял немного съестных припасов и, как ни странно, кирку и лопату. Когда они поднялись в крепость, оказалось, что его интересовал не вид, открывавшийся с крепостных зубцов, и не вид развалин, а конкретное место в шести метрах от главного входа. Незнакомец отмерил расстояние, после чего обрадовался, а затем попросил водителя оставить его одного, вернуться в лодке обратно и приехать за ним через три дня…

Мой водитель был уверен, что таинственный незнакомец приехал в крепость Аварина в поисках какого-то спрятанного клада. Возможно. Есть ведь разряд людей, которые видят во сне либо иконы, указанные Богородицей или каким-нибудь святым, с приказом отправиться за ними, либо клады, спрятанные в старинных разрушенных крепостях. Однако этот человек, по-видимому, не нашел ничего в пустой крепости Аварина. Когда в 1686 году под крепостью появился Морозини с флотом из двухсот кораблей и заставил турецкий гарнизон капитулировать, здесь было сорок три пушки, множество оружия, съестные продукты и боеприпасы, но никаких сокровищ… Впрочем, с историями об иконах и кладах дело обстоит так же, как и с голыми женщинами, которых видели в пустынях отшельники: эти видения не посылают им ни боги, ни дьяволы, но их собственное желание и воображение…

Подняться в крепость Аварина побудило меня не желание найти клад, а попросту романтический настрой, сменившийся вскоре разочарованием, потому что нет ничего более утомительного, чем такой подъем. Гора, на которой стоит крепость, вся из камня, с множеством густых кустарников. Для подъема на вершину нет ни дороги, ни тропинки. Есть только какие-то места, протоптанные овцами и козами, которых проводят сюда пастись чабаны, однако они никогда не составляют прямой линии, а то и дело петляют, путаясь друг с другом, словно лабиринт, а нити Ариадны, которая вывела бы из этого лабиринта, нет. На каждом шагу вам предстоит самостоятельно прокладывать себе путь среди густых ветвей каменного дуба и прочих дикорастущих кустарников, разрывая на себе одежду и подвергаясь риску подвернуть ногу. Однако самое неприятное в таком пути – пауки, раскинувшие между ветвями свою паутину, а из-за своей огромной величины, они еще и отвратительны: мне случалось видеть пауков величиной с указательный палец. Их густая и прочная паутина шириной в метр и более липнет к рукам или к лицу, а ее скользкое вещество вызывает чувство жуткого омерзения. Вооружившись палками, мы медленно продвигались вперед, разрывая на каждом шагу отвратительную сеть паутины, и в то же время нужно было внимательно смотреть, куда ставить ногу, чтобы не упасть в расселины скалы, скрытые дикими травами.

Понадобилось полтора часа, чтобы подняться на триста метров от моря до крепости. К счастью, мы совершали подъем утром, так что не только не страдали от жары, но и ни разу не наступили на гадюку, хотя, как нам сказали, на этой дикой горе гадюки водятся в изобилии.

Когда мы добрались до подножья крепостных стен, чтобы достичь главных ворот, нам еще понадобилось преодолевать груды упавших каменных глыб. А там, пастухи, использовавшие крепость Аварина как загон для скота (sic transit!), добавили к завалам из обрушившихся стен, еще и охапки сухих веток, перегородив вход полностью: чтобы войти, нам пришлось разбирать их…

Внутри крепости нет ничего. Все окруженное стенами огромное пространство заполнено травой и кустарниками, которые наполовину скрывают обвалившиеся стены и разбросанные тесаные камни.

Среди развалин здесь обитает множество пауков, а продвигаться дальше мы боялись, чтобы не увидеть у себя под ногами гадюку, поскольку солнце уже поднялось высоко в небо и стало припекать траву и развалины. К счастью, кольцо стен сохранилось почти полностью и, идя вдоль него, мы смогли увидеть то, что сохранилось от крепости.

Однако то, что привлекает внимание прежде всего, так это вид, открывающийся с бойниц и с крайних башен крепости. Это вид восхитительной безмятежности и светлой бескрайности. С несокрушимой дозорной башни взгляд охватывает крутое берега острова Сфактерии, спящую бухту Наварина, блестящие стоячие воды рыбных садков, зеленые сады Пилосской равнины, волнистую цепь холмов и гор и, наконец, золотящееся на солнце безбрежное безмятежное море. Огромная совершенная тишина царит в этой каменной пустыне. Возникает чувство, будто ты пребываешь вне времени, среди чего-то сказочного и настолько мертвого, что даже легчайший шелест листвы или шорох пресмыкающегося захватывает врасплох, вызывая содрогание. Когда камень срывается вниз у вас из-под ног, эхо от шума его падения доносится до самых глубин души… Я смотрю вглубь пустой бухты на маленький белый городок Пилос. Расстояние до него не более получаса езды на лодке, однако кажется, будто он находится столь же далеко от крепости, как и сама жизнь. Здесь наверху вы чувствуете себя совершенно забытым – забытым временем. Склонившись вниз от бойниц, я вижу, как стена ниспадает отвесно к скалам, бросающим свою тень на море, вижу и само море у себя под ногами так низко, что, глядя на него, испытываю головокружение. Я думаю о суровых несгибаемых воителях, наемниках и искателях приключений, с огромными копьями, в стальных кольчугах, которые проходили здесь у бойниц, глядя на паруса на море. В это мгновение они кажутся мне ближе, чем нынешние жители Пилоса, которые сидят за столиками в кафе в тени больших деревьев на площади и рассуждают о политике: кажется, будто какая-то часть их души до сих пор бродит среди тишины этих стен и башен.

Описывая свои впечатления о Греции, Жак де Лакретель[79] говорит о франкских крепостях с каким-то пренебрежением, не находя никакой связи между ними и греческой землей, и слегка иронизирует над Морисом Барресом, желавшим вывести из забвенья и возвеличить воспоминания о латинском господстве в Греции. У меня же эти ненужные и разрушенные крепости вызывают чувство глубокого волнения. Возможно, именно потому, что они чужие под светлым небом моей родины. Кроме запустения, произведенного вокруг них временем, я чувствую в них горькую печаль изгнания. Вместо того, чтобы возвышаться на крутых скалах с вызывающей дерзостью, они, как мне кажется, вглядываются в горизонт в тревожной надежде увидеть там или рыцаря в стальных доспехах, или красный латинский парус, который напомнит им о прошлом и об их происхождении. Но ничего нет! Только вороны скорбно каркают над зубчатыми стенами крепости, да отвратительные пауки все более оплетают своими липкими сетями тишину, наполняющую их арки. Всадники, которых ожидают опустевшие крепости в вечном своем изгнании, покоятся в могилах с мечом в руках под немыми небесами в странах Севера, из которых они прибыли…