Советско-германские отношения коренным образом изменились с приходом Гитлера к власти. Казалось иначе, и быть не могло, ведь в основе политических побед Гитлера лежала его многолетняя антисоветская, антикоммунистическая пропаганда. Например, в предвыборных воззваниях к национал-социалистам в феврале 1933 г. Гитлер провозглашал: «Враг, который… должен быть низвержен, – это марксизм! На нем сосредоточена вся наша пропаганда и вся наша предвыборная борьба»²⁰⁴².

Вместе с тем, накануне решающих выборов в марте 1933 г. министр иностранных дел Германии К. Нейрат извещал советского коллегу Литвинова: «Хочу вас предупредить… Рейхсканцлер, возможно, перед выборами будет в своих речах резок по отношению к вам, но это, увы, реальности предвыборной тактики. Как только будет созван рейхстаг, фюрер сделает декларацию в дружественном для вас духе»²⁰⁴³. В Москве были подобного мнения – замнаркома Н. Крестинский в те дни писал советскому полпреду в Берлине: «Я убежден в том, что после выборов Гитлер, его приближенные и его пресса прекратят или, во всяком случае, ослабят свои нападки на СССР»²⁰⁴⁴.

И действительно, 23 марта прозвучала речь Гитлера, в которой он выступил за «культивирование хороших отношений с Россией при одновременной борьбе против коммунизма в Германии». Заявление Гитлера полностью совпадало с мнением представителей Союза германской промышленности: «Борьба с немецкими коммунистами не испортит наших взаимоотношений с СССР. Русские в нас экономически слишком заинтересованы, и кроме этого… Экономически мы слишком связаны с СССР»²⁰⁴⁵.

Месяц спустя Гитлер принял советского полпреда Л. Хинчука. На встрече фюрер так объяснил свою антикоммунистическую позицию: в Германии произошла революция. И хотя она не была кровавой, но как во всякой революции без эксцессов тут не обойтись… Наша эпоха трудна… Чем явилось бы для Германии падение национал-социалистского правительства? Катастрофой! А падение Советской власти для России? Тем же! В этом случае оба государства не сумели бы сохранить свою независимость. И что бы из этого вышло?.. Это привело бы ни к чему другому, как к посылке в Россию нового царя из Парижа. А Германия в подобном случае погибла бы, как государство. В конце встречи Гитлер подтвердил свой интерес к развитию деловых и экономических отношений с Россией²⁰⁴⁶.

В начале мая 1933 г. Гитлер ратифицировал Московский протокол[86], с чем тянули до него все предыдущие канцлеры. Центральный печатный орган нацистов «Фолькишер беобахтер» откликнулась на ратификацию громадной редакционной статьей в двух номерах. Геббельс провозглашал: «Этим актом национальное правительство Германии продемонстрировало, что оно намерено сохранять и развивать в дружественном духе политические и экономические отношения с Советским правительством»²⁰⁴⁷.

Показательна и реакция Гитлера на выступление его ближайшего сподвижника, министра экономики Гугенберга, на Международной экономической конференции в Лондоне 17 июня. В меморандуме министра речь шла об утраченных рейхом колониях, о необходимости новых земель «для энергичной немецкой расы», звучала критика в адрес СССР, призывы к его расчленению и должной эксплуатации богатств Украины²⁰⁴⁸. Лондонская «Дейли геральд» назвала меморандум прямой угрозой германской агрессии против СССР. Гитлер немедленно отозвал Гугенберга из Лондона и к крайнему неудовольствию вице-канцлера Папена демонстративно вынудил министра уйти в отставку²⁰⁴⁹.

Относительно «планов строительства Великой Германии Розенберга», предусматривающих «крестовый поход» против России и ее расчленение, статс-секретарь германского МИДа Б. Бюлов разъяснял советскому полпреду: Розенберг не имеет государственного статуса. Позвольте начистоту, господин Хинчук. Что бы вы сказали, если бы мы начали цитировать вам рассуждения основателя СССР Ленина о мировой революции? Или статьи из журнала Коминтерна? Ведь если бы мы исходили в своей практической политике из буквального их анализа, то нам бы уже давно следовало сойтись с Россией в смертельной схватке. А мы покупаем у вас рожь и продаем вам краны, трубы и турбины… Германия в отношении СССР стоит на точке зрения традиционных дружественных отношений и никогда не примет того участия в интервенции Антанты против вас, к которой нас кое-кто подталкивает²⁰⁵⁰.

Оставался еще «Майн Кампф», где в 1923 г., говоря о новых землях на Востоке, Гитлер однозначно указывал на Россию. Однако в своем анализе расстановки сил накануне Первой мировой он писал: «Политику завоевания новых земель в Европе Германия могла вести только в союзе с Англией против России, но и наоборот: политику завоевания колоний и усиления своей мировой торговли Германия могла вести только с Россией против Англии». В настоящее же время: «Раз Германия взяла курс на политику усиленной индустриализации и усиленного развития торговли, то, в сущности говоря, уже не оставалось ни малейшего повода для борьбы с Россией. Только худшие враги обеих наций заинтересованы были в том, чтобы такая вражда возникала»²⁰⁵¹.

Тем не менее, по мнению Гитлера, союз России с Германией был невозможен: «Уже один факт заключения союза между Германией и Россией означал бы неизбежность будущей войны, исход которой заранее предрешен: конец Германии». Поскольку «говорить о России как о серьезном техническом факторе в войне не приходится. Всеобщей моторизации мира, которая в ближайшей войне сыграет колоссальную и решающую роль, мы не могли бы противопоставить почти ничего. Сама Германия в этой важной области позорно отстала. Но в случае войны она из своего немногого должна была бы еще содержать Россию, ибо Россия не имеет еще ни одного собственного завода, который сумел бы действительно сделать, скажем, настоящий живой грузовик. Что же это была бы за война? Мы подверглись бы простому избиению»²⁰⁵².

Единственным более или менее серьезным инцидентом, направленным против СССР в 1933 г. в Германии, стала настоящая война, развязанная против Общества по продаже советских нефтепродуктов – «Деропа». Его заправочные станции подвергались «налетам и разграблениям…, в некоторых случаях бензин насильственно забирается бесплатно… штурмовиками, в других случаях бензин просто выпускается»²⁰⁵³. Однако остальные советско-германские совместные предприятия почти не пострадали. Столь предвзятое отношение к «Деропу» объяснялось не столько его прокоминтерновской ориентацией²⁰⁵⁴, сколько интересами конкурентной борьбы. «Деропу» на немецком рынке противостояли «Стандарт ойл» и «Ройял датч шелл» Детердинга, которые увеличили свою долю на рынке за счет ликвидации советско-германской компании.

* * *

Несмотря на примирительные жесты Гитлера, годовой отчет полпредства СССР в Германии был полон пессимизма: «1933 год был переломным годом в развитии советско-германских отношений. Приход фашистов к власти в Германии поставил в порядок дня германской внешней политики осуществление давнишних антисоветских планов Гитлера и Розенберга. Конечная цель этих планов состояла в создании антисоветского блока стран Западной Европы под руководством Германии для похода на СССР». В подтверждение своих выводов авторы отчета указывали, на обыски на квартирах и кратковременные аресты в советских граждан. За год наркомат Литвинова подал 217 письменных нот германскому МИДу, не считая «бесчисленных устных заявлений»²⁰⁵⁵. Но главным индикатором, по мнению советского полпредства, была практическая сторона сотрудничества: «Советско-германский товарооборот в первые девять месяцев 1933 г., по сравнению с тем же периодом 1932 г., уменьшился на 45,7 %…»²⁰⁵⁶.

Гр. 41. Объёмы советско-германской торговли, млрд руб. (в ценах 1950 г.)²⁰⁵⁷

1933 г. стал действительно переломным, хотя прогерманская политика Советского правительства стала ослабевать задолго до прихода Гитлера к власти. Изменения начались с 1930 г., когда наркомом иностранных дел стал М. Литвинов. Многие связывают эти изменения с личностью самого Литвинова²⁰⁵⁸.

Позицию прежнего наркома – Чичерина отражало его письмо Сталину (1929 г.): «Все эти нелепые разговоры в Коминтерне о борьбе против мнимой подготовки войны против СССР только портят и подрывают международное положение СССР»²⁰⁵⁹. Чичерин и советское военное командование, в том числе М. Тухачевский, Я. Берзин, в 1928 г. считало явно враждебными по отношению к СССР только Англию, Францию, Польшу, Румынию, Финляндию и Прибалтийские страны. Германия, как отмечает историк А. Исаев, рассматривалась ими как государство лишь потенциально могущее примкнуть к антисоветскому фронту²⁰⁶⁰.

Новый нарком – Литвинов придерживался прямо противоположного мнения, он был уверен в формировании единого фронта против СССР: «В настоящее время, – докладывал он Сталину в 1930-м г., – призывами к антисоветской войне не только пестрят газеты почти всех буржуазных стран, но ими полны выступления влиятельных политических деятелей и представителей делового мира. Об этом говорят не только в таких империалистических странах, как Англия и Франция, но и в только что допущенной в приличное империалистическое общество – Германии»²⁰⁶¹.

При этом Литвинов не сомневался, что роль непосредственного исполнителя агрессии отводится именно последней. И уже с лета 1931 г. Литвинов стал активно зондировать почву для заключения пактов о ненападении с Францией и Польшей. Обеспокоенный Твардовски, из германского посольства в Москве, докладывал в Берлин: «В России существует очень сильное течение, направленное на то, чтобы отойти от нас и сблизиться с Францией. Это сильное течение представлено в Наркоминделе в лице Литвинова. Русские в большинстве настроены недоброжелательно. Мы же целиком заинтересованы в том, чтобы не дать русским отойти от нас»²⁰⁶².