Ответом Лондона на советско-германское сближение стала организация международной конференции в Локарно в октябре 1925 г. Формально цель конференции состояла в предоставлении Германии права вести самостоятельную экономическую политику, в связи с прекращением срока предоставления Германией одностороннего режима наибольшего благоприятствования в торговле, установленного в Версале. На деле решающим документом стал Рейнский пакт, который устанавливал гарантии западных границ Германии, и передачу на рассмотрение Лиги Наций международных споров.

При этом восточные границы Германии никак не гарантировались. Франция, увидев в этом угрозу для себя, предложила Великобритании гарантировать и восточные границы Германии, но Англия отказалась. Тогда Франция самостоятельно заключила договора о взаимопомощи с Чехословакией и Польшей. Причина отказа от гарантий восточных границ прояснялась в секретных предложениях инициаторов конференции, последние предусматривали прямое участие Германии в антисоветских акциях²⁰¹⁶. Германия парафировала Рейнский пакт, но не дала никаких обязательств относительно участия в антисоветских делах.

Локарно вновь, отмечал Дирксен, оживило у русских «кошмарные видения нового нападения»: «Советский Союз… досаждал нам стойким недоверием…, подверженный страхом, что Германию могли посулами или угрозами перетащить в западный лагерь, после чего она превратиться в потенциального врага Советского Союза в будущей агрессивной войне капиталистического Запада против родины мирового пролетариата»²⁰¹⁷. К этому выводу Сталин приходил уже в декабре 1925 г.: «Локарно, – указывал он в докладе XIV съезду партии, – чревато новой войной в Европе… Английские консерваторы думают, и статус-кво сохранить против Германии и использовать Германию против Советского Союза»²⁰¹⁸.

Берлин, как мог, пытался сгладить неприятный «осадок Локарно», что наиболее наглядно отразилось в его отношении к советским представителям: «Отмечу… необыкновенную любезность германского и прусского правительства, – сообщал в те дни нарком просвещения Луначарский, – На приеме в советском посольстве (в Берлине)…, вместе с представителями науки, литературы, театра, прессы были и очень многие члены правительства, начиная с рейхсканцлера Лютера и прусского министра-президента Отто Брауна»²⁰¹⁹. В то же время в Париже, на официальном приеме по случаю вручения наркомом иностранных дел Чичериным верительных грамот, «не было ни одного министра»²⁰²⁰.

Против Локарно выступал немецкий посол в России гр. Ранцау, который, по словам Дирксена, спорил скорее, как представитель русских, а не как один из тех, кто должен объяснять германскую точку зрения русскому правительству²⁰²¹. В самом правительстве министр государственного хозяйства Г. фон Раумер заявлял: «чем яснее для нас неизбежность локарнского соглашения, тем резче мы должны подчеркнуть неизменность нашей дружбы с Союзом»²⁰²².

Против Локарно выступил и ген. Г. фон Сект[85]. Командующий рейхсвером еще в 1920 г. приходил к выводу, что в России происходят сдвиги, являющиеся результатом воздействия революционных идей большевистской партии, «силой оружия это развитие задержать нельзя». Он изложил свои взгляды в специальном меморандуме на имя правительства. Антанта, писал Сект, будет весьма заинтересована в том, чтобы использовать Германию против России. Но этот план принесет Германии лишь новые беды. «Если Германия начнет войну против России, – предупреждал Сект, – то она будет вести безнадежную войну… Россия имеет за собой будущее. Она не может погибнуть»²⁰²³.

Единственной крупной политической группой, которая, по словам Луначарского, «восхищалась перспективами Локарно и продолжала свою политику злобного брюзжания против Советов», были… германские социал-демократы²⁰²⁴. Цель последних, заключалась в попытке за счет уступок Западу разорвать цепи Версальского договора. Однако эта попытка в Локарно потерпела провал: договор преследовал более конкретные цели, чем простое «злобное брюзжание», и был направлен на разрыв, и радикализацию отношений между Берлином и Москвой. Немцы, по словам Дирксена, чувствовали, «что их снова одурачили»²⁰²⁵.

Неслучайно еще до окончания Локарнской конференции, 12 октября 1926 г. в Берлине был подписан вначале советско-германский экономический договор, а затем договор о ненападении и нейтралитете. Тем не менее, как отмечал Дирксен, после заключения локарнского договора в отношениях между СССР и Германией наступило охлаждение. Новый торговый договор с СССР немцы «рассматривали… скорее как откуп, жертвуемый с целью замять неприятное семейное дело…, с провозглашением политики Локарно в нашем флирте с русскими всегда как бы присутствовал некий душок нечистой совести»²⁰²⁶.

Взаимоотношения между странами продолжились, но Локарно все же оставило свой след, выразившийся … в интенсификации военного сотрудничества. В «литературе» можно встретить цифры тысяч и даже десятков тысяч подготовленных в Советском Союзе немецких танкистов и летчиков²⁰²⁷. На самом деле все было гораздо скромнее. Так, летную школу в Липецке закончили всего 220 немецких летчика²⁰²⁸, а танковую школу в Казани, за три года, 30 немецких и 65 советских курсантов²⁰²⁹. Примечательно, что текущие расходы немецкой стороны на эти учебные заведения составили 3–4 млн. марок ежегодно, советской в среднем около 400 тыс. рублей²⁰³⁰.

Так что, как отмечает И. Пыхалов, «не мы обучали немцев, а немцы на свои деньги готовили своих и наших танкистов» и летчиков²⁰³¹. На базе этих школ сразу после ухода немцев в Липецке была открыта Высшая летно-тактическая школа ВВС РККА, а в Казани – Казанское танковое училище. При помощи немцев проводились и испытания химоружия, на этой базе позднее был построен химзавод под Москвой, послуживший основой формирования советских войск химзащиты²⁰³².

О значении этого военно-технического сотрудничества для России, докладывал начальник вооружений РККА И. Уборевич: «немцы являются для нас единственной пока отдушиной, через которую мы можем изучать достижения в военном деле за границей… Сейчас центр тяжести нам необходимо перенести на использование технических достижений немцев… Немецкие специалисты, в том числе и военного дела, стоят незримо выше нас…, у них многому можно научиться и в целом ряде вряд ли придется дороже заплатить за это дело…»²⁰³³. «Для РККА, – подтверждает историк Л. Безыменский, – это была первая – и последняя – возможность выйти из европейской изоляции и увидеть, что происходит в армиях Европы…, советская оборонная промышленность и вся машина индустриализации начала 30-х годов очень много получила от передовых немецких «ноу-хау»»²⁰³⁴.

В те же годы в Германии был создан ряд советско-германских совместных обществ – «Дероп», владевший сетью бензоколонок в Германии, «Дерулюфт» – воздушные сообщения, «Дерунафт» – торговля нефтью, «Дерутра» – складочное и транспортное товарищество. В 1928 г. в целях развития экономических взаимоотношений двух стран в Берлине был создан Комитет немецкой экономики по России. «Я, – писал президент Германского общества по изучению Восточной Европы Шмидт-Отт, член наблюдательного совета «ИГ Фарбен», – всегда полагал, что имею право рассматривать всю деятельность общества, как содействие развитию наших отношений с Россией»²⁰³⁵.

Гр. 40. Импорт в СССР, в млрд руб. (по курсу 1950 г.)²⁰³⁶

В 1929 г. началась Великая Депрессия, обрушившая мировой рынок, а в СССР началась индустриализация и первая пятилетка. Германию Депрессия лишила и без того ограниченных рынков сбыта, а потребности Советской России в машинах и оборудовании, наоборот, резко выросли. Это привело к скачкообразному росту взаимной торговли.

«Чем шире идет процесс реконструкции и технического перевооружения нашей промышленности, тем больше увеличивается необходимость приобретения машин, точных приборов, аппаратов и технических материалов…, – отмечал в 1930 г. новый нарком иностранных дел Литвинов, – Наличие торгового соглашения с Германией (которого у СССР не было с Англией, Францией и США) создает возможность нормального развития деловых взаимоотношений»²⁰³⁷. Для стимулирования своего экспорта Германия в 1931 г. предоставила СССР очередной кредит – в 300 млн. марок²⁰³⁸. Из Германии, в период самого сложного этапа индустриализации – первой пятилетки, СССР получил более 50 % всех закупленных машин и оборудования.

Надежность СССР, как делового партнера не вызывает сомнений, отвечал на опасения германских поставщиков Дирксен: «Безграничная энергия и целеустремленность советских руководителей произвели на меня глубокое впечатление… Я был убежден, что они сделают все от них зависящее, чтобы оплатить свои обязательства, поскольку каждый неоплаченный вексель означал бы банкротство государства»²⁰³⁹. На критику, что Германия сотрудничает с коммунистической Россией, немецкий дипломат заявлял: Россия в любом случае станет индустриальной страной; отказываясь от сотрудничества с ней, мы можем лишь замедлить или отложить этот процесс, но никак не предотвратить его. Однако подобный отказ (от сотрудничества) может быть сделан лишь ценой отказа от широких возможностей, которые открывала торговля с Россией для германского экспорта²⁰⁴⁰.

В 1932 г. Германия экспортировала в СССР почти все производимые паровые и газовые турбины, прессы, краны и локомобили, 70 % станков, 60 % экскаваторов, динамо-машин и металлических ферм, половину никеля, сортового железа, воздуходувок и вентиляторов… При этом баланс взаимной торговли сводился в пользу Германии. На этот факт, в своем меморандуме рейхсканцлеру Шлейхеру 21 декабря, указывал советский полпред Хинчук: «Около 1/3 всей продукции германской машиностроительной промышленности идет на экспорт в СССР, другая треть экспортируется в другие страны и примерно 1/3 остается на внутреннем рынке… В то время как экспорт Германии в СССР играет столь значительную роль во всей ее экономике, платежный баланс СССР в отношении Германии становится все более и более пассивным в ущерб СССР. В 1932 г. пассивное сальдо составляло примерно 300 млн. марок, а это означает, что в текущем году СССР ввез в Германию золото и валюту на названную сумму»²⁰⁴¹.