Валентину Александровну, тетю Валю, мамину двоюродную сестру, я не любила. Каждый раз, когда она приходила в гости, я старалась под любым предлогом уйти в другую комнату, сказаться больной, загруженной делами или учебой, только бы не пересекаться с ней.

Наверное, плохо так говорить, все-таки родственница, но она казалась мне на редкость противной женщиной, и я не могла взять в толк, зачем мама с ней общается, неужели не видит, не замечает, насколько тетя Валя завистливая, хитрая и неумная?

Язык у тети Вали был поганый, даже похвалы и комплименты всегда звучали обидно и зло.

– Ларочка, – тянула она, брала мою маму за руки, проникновенно глядя ей в глаза, – отлично выглядишь, похудела! А то в прошлый раз, я уж не стала говорить, но ты сильно раздалась. Я удивилась, внимание обратила. Думаю, может, щитовидка? Сейчас прямо другой человек.

– Люблю у вас бывать. Некоторые люди заморачиваются насчет чистоты, порядка, ни сесть у них никуда ни встать. А у вас так мило, естественно, ну и что, если пыль или вещи разбросаны? Зато по-простому, уютно.

– Этот пирог, конечно, совершенно по-другому нужно печь, и тесто должно быть тонкое. Но ты же старалась, Ларочка! И зато сэкономила на начинке, а знаешь, как говорят? Сэкономил, считай, заработал!

– Слышала, Павла повысили в должности! Надо же, молодец, никогда бы не подумала, что его могут повысить. А зарплата какая? Нет, я имела в виду после повышения? Ах, это после? Ничего, дорогая, не отчаивайся, справитесь как-то, бывает, что и хуже вас люди живут.

И все прочее в том же духе. Мне кажется, мама чувствовала себя оплеванной, общаясь с Валентиной Александровной, но отказаться от ее визитов почему-то не решалась.

После ухода тети Вали всегда хотелось проветрить комнаты. Не потому, что от нее дурно пахло, но казалось, что в помещении повисает что-то тяжелое, свинцовое, и это «что-то» хотелось изгнать.

Закрыв за нею дверь, мама глотала таблетки от головной боли, а я выбрасывала все сладости, которые приносила тетя Валя. Гостинцы ее, кстати, всегда были или просроченными, или дешевыми, или то и другое сразу, причем она могла, ничуть не смущаясь, заявить, вручая свое подношение, что принесла его нам, потому как «не выбрасывать же».

Спасало то, что навещать нас часто тетя Валя не могла. Жила довольно далеко, вдобавок родни у нас немало, и она, по всей видимости, считала своим долгом каждую неделю, в субботу, осчастливливать присутствием то родную сестру, то брата, то двоюродных сестер или братьев. До нас черед доходил примерно раз в два месяца. Отказаться от визита было можно только по уважительной причине вроде тяжелой болезни или подтвержденного документами отъезда куда-либо.

Папа всегда бесился, когда являлась Валентина Александровна, но, поскольку график работы у него был ненормированный, субботы чаще всего рабочие, то пересекались они редко. В основном доставалось нам с мамой.

– Почему ты не можешь запретить ей приходить? Не открывай дверь, скажи, нас не будет дома, придумай что-то! – требовала я, становясь старше и все сильнее раздражаясь, когда отвратительная тетка звонила и предупреждала, что навестит.

– Подрастешь – поймешь, что иногда нужно делать не только то, что хочется, а еще и то, что принято, правильно или необходимо, – возражала мама.

– Кому необходимо? – горячилась я. – Ты попросту боишься прямо высказать ей в лицо все, что о ней думаешь.

– Не боюсь, а не считаю нужным. От меня не убудет за пару часов. Такая уж она есть, что ж теперь. Родственников не выбирают. А Валя, если хочешь знать, пережила трагедию, она совсем одна, ей сложно, хочется общаться с близкими, разве можно ее за это винить? По-своему она нас любит, но такой уж человек.

Фразу про «такого уж человека» я с тех пор терпеть не могу. По-моему, ею оправдывают хамство, грубость, глупость и прочие неприятные черты. А еще я полагаю, если хочешь общаться, то можно потрудиться и сделать так, чтобы у других не возникало желание перейти на другую сторону улицы, едва завидев твою физиономию.

Субботние визиты тети Вали продолжались, пока мне не исполнилось семнадцать. А потом прекратились резко, раз и навсегда – и, должна признаться, по моей вине, хотя я ни малейших усилий к этому не прикладывала.

Случилось это в начале декабря, когда в воздухе постепенно начала разливаться атмосфера праздника. Новый год должен был наступить еще почти через месяц, но ожидание чуда, перемен, волшебства уже охватывало людей. По крайней мере, со мной было именно так.

К тому же у меня была в то время особая причина радоваться: я впервые в жизни влюбилась, начала встречаться с парнем. Звали его Сашей, познакомились мы на катке, во Дворце спорта, куда я с подругами порой приходила покататься после школы.

Саша занимался волейболом, мы пересеклись случайно, понравились друг другу…

В общем, это совсем другая история, к слову, счастливая, потому что в итоге мы с Сашей поженились. Но сейчас не о том.

Тогда, учась в выпускном классе, я была счастлива и по уши влюблена, все у меня отлично складывалось, и даже неминуемый визит тети Вали (как позже выяснилось, последний) не мог испортить радужного настроения.

Тетя Валя явилась, как всегда, в облаке приторно-сладких духов, синем пуховике и серой вязаной шапке.

– Ларочка, как я соскучилась, – завела она. – На прошлой неделе у Сони была. Измучилась. Не люблю к ним ходить, очень уж они люди высокомерные, а чего гордиться? Денег вечно нет, на стол ничего не могут поставить, Юрка выпивает, Маринка у них тупая, как пробка. Сама Соня, между нами, сдала. Обабилась, оплыла, знаешь, лицо такое большое, отечное. Думаю, может, пьет с Юркой?

Все это была вопиющая неправда: Юра, мамин родной брат, редко пил спиртное, жена его отлично выглядела, а десятилетняя Марина, их дочь, хорошо училась и была живой, смышленой девочкой. Но тетя Валя физически не могла ни слова ни о ком хорошего сказать. К тому же я не сомневалась, что, приходя к другим родственникам, она примерно в тех же выражениях отзывалась и о нашей семье.

– Что ты, Валя, – попыталась мама остановить сестру, только та не слушала.

– Не ходила бы к ним, да неудобно. Зовут ведь, приглашают.

Я аж поперхнулась от такой наглости, и тетя Валя немедленно переключилась на мою скромную персону.

– Простыла? То-то смотрю, нос красный, губы шелушатся. Сразу заметила.

– Я здорова, – огрызнулась я.

– Подростки, что с вас взять, никакого воспитания, – страдальчески улыбнулась тетя Валя, проходя в большую комнату.

– Чем это пахнет у вас? Пригорело? А, ты шарлотку испекла, Ларочка? Я, как знала, печенье принесла, будет хоть с чем чаю выпить. Хорошее, по скидке.

Тетя Валя уселась на диван, открыла рот, чтобы сказать очередную гадость, и тут снова раздался звонок в дверь.

– Кто это? – подозрительно спросила Валентина Александровна. – Никого не ждем вроде.

– Это вообще-то наш дом, к нам могут люди приходить, – снова грубовато ответила я.

Мама посмотрела предостерегающе, но я сделала вид, что не замечаю. Злилась на слова про красный нос и шелушащиеся губы. Мне казалось, я хорошо выглядела, красиво подкрасилась. Мы с Сашей собирались встретиться и погулять.

Как выяснилось, это как раз был он. Пришел немного раньше, чем мы договаривались.

Я не хотела, чтобы они с тетей Валей пересекались, но она, услышав его голос, немедленно выплыла обратно в прихожую.

«Ну вот, – подумала я, – сейчас выльет на нас с Сашей ушат помоев, а потом будет ходить и всем рассказывать, какие мы придурки».

Однако того, что случилось в следующую минуту, я никак не ожидала. Саша улыбнулся и поздоровался, Валентина Александровна окинула его оценивающим взглядом и, вероятно, приготовилась выдать что-то в своем духе, но присмотрелась повнимательнее.

Я никогда не видела, чтобы человек так резко краснел – махом, в секунду, до свекольного цвета. Глаза тети Вали выпучились, рот округлился.

– Валь, ты чего? Валя, плохо тебе? – переполошилась мама.

Ее сестра вытянула руку.

– Кто это? – прохрипела она, тыча в Сашу толстым пальцем.

Мы втроем переглянулись, и мама ответила:

– Саша, Наташин парень. Очень хороший мальчик, архитектором хочет стать, спортом занимается.

– Саша? Спортом? – повторила тетя Валя.

– Да, – подтвердил он и на всякий случай снова сказал: – Добрый день.

Как будто хотел подтвердить, что да, он хороший. Вежливый. Все это было забавно, но в тот момент таковым не казалось, поскольку с тетей Валей явно творилось неладное.

– Скажите ему, чтобы убирался, – потребовала она. – Я знаю, кто он такой.

Повисла пауза.

– В каком смысле – знаете, кто он такой? – с вызовом спросила я. – Между прочим, я тоже знаю.

– Молчи, глупая девчонка! – топнула ногой тетя Валя. – Он из гадкой, омерзительной семьи, с такими людьми нельзя связываться, ты мне еще спасибо скажешь, что открыла тебе глаза на его подлую семейку. Яблоко от яблони вряд ли далеко упало!

– Полегче, – возмутился Саша, – с какой стати вы говорите это обо мне и моей семье? Вы меня даже не знаете! Я, например, впервые вас вижу!

– Твоего отца зовут Ильей, так ведь? А мамашу – Лялей! Что? Скажешь – нет?

Саша растерялся.

– Все верно, – проговорил он. – Откуда вы знаете моих родителей?

Тетя Валя сжала руки в кулаки и потрясла ими в воздухе. Щеки женщины при этом тоже затряслись, делая ее похожей на разозленного бульдога.

– Хотела бы я никогда не знать этих негодяев! – Она развернулась в сторону моей мамы. – Лариса, я требую – слышишь? – требую, чтобы духу этого мальчишки тут не было! Ты не должна на порог его пускать! Вон! Выгони его вон!

– Мама! – Я тоже смотрела на нее. – Если ты ни за что ни про что прогонишь Сашу из-за этой… – Я запнулась и все-таки не произнесла слово, которое просилось с языка. – Тогда я тоже уйду, предупреждаю.

– И пусть убираются оба! Лучше никакой дочери, чем хамка и нахалка!

Мама тоже покраснела. Не до тети-Валиной кондиции, конечно, но весьма внушительно.

– Уж позволь мне самой решать, кому оставаться в моем доме, а кому нет, – произнесла она. – И не смей обзывать моего ребенка! Кем ты себя вообразила?

Итогом неприятной сцены стало то, что тетя Валя погрузилась в свой безразмерный пуховик, нахлобучила шапку и отчалила, чтобы больше никогда у нас не появляться. Забегая вперед, скажу, что все остальные родственники нам после этого страшно завидовали.

Причины, истоки скандала выяснились буквально в тот же день. Раскрыли тайну Сашины родители, те самые Илья и Ляля, упоминание о которых привело тетушку в ярость.

История была поистине удивительная – и еще более удивительным было то, что мы с Сашей умудрились повстречаться и полюбить друг друга, учитывая все обстоятельства. Что ж, судьбы людей порой переплетаются весьма причудливо, и это – одно из доказательств.

– А я еще смотрела на Сашу и думала, кого он мне напоминает, – поражалась мама. – Но подумать не могла!

Она и подумать не могла, что Саша – сын бывшего мужа тети Вали.

Да, когда-то, почти двадцать лет назад, наша тетя Валя была замужем за Сашиным отцом Ильей.

А теперь, пожалуй, настало время поведать о той самой трагедии, о которой порой со слезой и тяжким вздохом, но без подробностей упоминала Валентина Александровна.

Замуж она вышла в юном возрасте – в восемнадцать лет. Училась в университете, правда, бросила учебу на втором курсе. Илья был на два года старше, но Валя всегда считала, что он глупый, наивный ребенок по сравнению с ней.

Нелегкий характер проявлялся уже в те годы, и Валя не стеснялась рассказывать всем вокруг, что муж ее – тютя, любой его вокруг пальца обведет, несамостоятельный, все решения в семье принимает она, а он стоит сбоку и улыбается.

Она решала, что мужу носить, что есть, какую им покупать мебель. Могла спросить для вида, какого цвета занавески нравятся мужу, но делала все равно по-своему, а потом его же за это и упрекала.

Не любишь картошку? Скажите пожалуйста, барин какой! Ешь, что дают!

Борщ тебе недостаточно красный? А я именно такой варила и буду варить!

Нужно есть каши на завтрак, от черного хлеба изжога, терпеть не могу яблоки, в доме их быть не должно и так далее.

У Вали имелось единственно правильное мнение по любому поводу. В том числе и о людях. Чаще – негативное, поэтому они не звали в гости друзей и родственников Ильи. Собственно, из ближайших родственников у него осталась только мама, после смерти отца она через несколько лет снова вышла замуж и жила в Москве.

Илья с Валей никогда не спорил. Если честно, понимал, что дело это заведомо провальное, зачем тратить нервы? Да ему, в общем-то, и некогда было выяснять с ней отношения, проще согласиться: он учился, работал, плюс – постоянно брал подработки, чтобы обеспечивать семью. Валю, если точнее.

Жили они в так называемом «старом фонде», в двухэтажном доме с удобствами на улице, который предназначался под снос, потому что попадал под программу ликвидации ветхого жилья, которая полным ходом шла в городе в те годы. Людей переселяли в новые дома, пусть и на окраине, но зато они получали благоустроенные квартиры с нормальным туалетом, отоплением и горячей водой.

Вале пришел в голову, как она считала, гениальный план. Она была прописана у мужа, и по закону, исходя из количества зарегистрированных по адресу членов семьи, им должны были вскоре дать однокомнатную квартиру. Родить, чтобы получить «двушку», Валя явно не успевала. Что делать?

– Получим однокомнатную, ничего страшного. Со временем расширимся, – говорил Илья.

– Вот же ты дурак у меня, – возмущалась Валя, – непрактичный! Такая возможность раз в жизни бывает. Жилплощадь важнее всего. Расширится он! Как? С твоей зарплатой, еще и при том, что тебя каждый подвинуть может и обмануть?

Если честно, никто никуда Илью не задвигал, наоборот, ценили его трудолюбие и ум, но Валя, как обычно, знала лучше.

Когда жена озвучила свой план, Илья опешил. Не ожидал такого поворота.

– Я все продумала, смотри, как мы сделаем, – объясняла Валя. – Разведемся, но я останусь тут прописана. В этом случае дадут однокомнатную тебе и такую же – мне. Так умные люди делают, я слышала! Но могут заподозрить, что все фиктивно. А чтобы никому это в голову не пришло, мы тебя женим. Ну для виду, конечно. А потом, как квартиры дадут, мы с тобой опять поженимся, продадим наши две квартиры, а две «однушки» – это «трешка»! Представь, у нас будет трехкомнатная квартира!

– Валя, ты в своем уме? Что значит «мы тебя женим»? На ком?

– То и значит. У меня однокурсница есть. Была то есть, когда я училась. Тихоня, серая мышь. Ни с кем не встречается, вечно с книжкой в обнимку. Дурочка, короче, никто на нее не позарится, мужа найти все равно не светит. Я ее уговорю. Хоть замуж для виду сходит, а то перед людьми, небось, совестно, что никому не нужна.

Илья пытался отговорить жену. Впервые в жизни спорил с ней до крика, чуть до настоящего развода не дошло. Но потом, взвесив все, сдался. Если отказать, Валя выест мозг, до конца дней покоя не даст. Станет жаловаться на тесноту, попрекать за глупость, пилить, что муж, тетёха, упустил возможность, а она из-за него страдает.

Хочет развод – получит.

Бывшую однокурсницу жены звали Лялей. Когда Илья увидел ее, то подумал, что имя ей подходит: она была маленькая, как ребенок, большеглазая, с детскими ямочками на щечках, застенчивая, с негромким голосом. Илья не понимал, почему Валя считает Лялю безнадежной: по его мнению, она симпатичная и милая, запросто нашла бы парня и вышла замуж.

Валя взяла Лялю в оборот и как-то сумела уговорить на эту авантюру, давила на жалость, взывала к совести: надо людям помогать! Жила Ляля в квартире, которую ей оставили родители, постоянно проживавшие за рубежом, и Валя чуть не ежедневно приходила туда, просила, убеждала. Отговорить девушку было некому: родители далеко и не в курсе, больше ни с кем Ляля посоветоваться не могла.

Словом, Валя добилась, чего хотела. Они с Ильей развелись, а через некоторое время Ляля и Илья расписались и даже устроили скромную свадьбу. Для достоверности. Торжество прошло в Лялиной квартире, родители прилететь не смогли, но пришли друзья и подруги, а также тетя, дядя, бабушка невесты, и все гости должны были поверить в происходящее.

Валя присутствовала в качестве свидетельницы, даже тост произнесла. Она была довольна, все шло ровно так, как она и задумывала. Илья и Ляля краснели, встречаясь взглядами и неловко клевали друг друга в губы под крики «Горько».

Только вот дальше пошло не по плану.

Опять же для достоверности молодые остались жить в квартире Ляли. Возвращаясь к себе одна после свадьбы, Валя грустила, а после стала злиться и нервничать. Как они там, что делают вдвоем? Лялька, конечно, идиотка и уродина, как полагала Валя, но мало ли! Надо держать руку на пульсе!

Валя названивала, ежедневно приходила к Илье на работу и в университет, подкарауливала Лялю, читала нотации, порой плакала, устраивала скандалы.

«Ты понимаешь, на что мне пришлось пойти ради нас? Ради будущего нашей семьи? Ты вон с этой в квартире жируешь, а я мучаюсь в халупе! А все из-за тебя, потому что ты ни на что не способен!» – таков был лейтмотив ее выступлений.

Занятая собой, своими переживаниями, Валя не заметила, что Илья и Ляля постепенно стали сближаться. Ляля не кричала, не упрекала и не обзывала Илью. Она была деликатна, ненавязчива, вдобавок хорошо готовила и учитывала его кулинарные предпочтения, не только свои. Выяснилось, что у них много общего, им нравились одинаковые книги, фильмы и музыка. Ляля не считала, что Илья несамостоятельный неумеха, наоборот. Они сделали косметический ремонт в квартире, Илья починил все, что было ломано; у них появились общие шуточки, разговоры, совпало мнение по многим вопросам.

Короче говоря, встреча оказалась судьбоносной. Через три месяца Илья и Ляля поняли, что любят друг друга, и их брак из фиктивного стал настоящим. Оставалось сообщить новость Вале, общения с которой они в последнее время всячески старались избегать.

– Вы шутите? Илья, ты в своем уме? Позарился на эту…

– Замолчи, – перебил он, и Валя от неожиданности заткнулась. – Я люблю Лялю, а она любит меня.

– У тебя хватает совести говорить об этом собственной жене?

– Вообще-то я женат на Ляле, – заметил Илья. – Мы с тобой в разводе, ты сама настаивала. И на нашем браке с Лялей настаивала тоже. Кстати, спасибо. Благодаря тебе мы познакомились, я встретил по-настоящему близкого, любимого человека.

– Это водевиль! Цирк! – закричала Валя. – Ты все устроил мне назло! Подлец! Подонок!

Но крики ее и возмущение ничего не могли изменить.

Так Валя и осталась одна.

Примерно через полгода старый дом снесли, Илья и Валя получили положенные квадратные метры. Валя переехала в отдельную квартиру. Ляля и Илья поступили так, как Валентина когда-то запланировала: продали свои квартиры и купили одну большую, в которой и прожили долгие годы.

У супругов родилась дочь Алиса, а потом сын Саша. Брак оказался на редкость счастливым, хотя старт отношений и был не вполне обычным. О том, как они познакомились, как началось их супружество, Ляля и Илья по понятным причинам никому не рассказывали, однако после встречи Саши и Валентины Александровны сделать это пришлось.

Я выслушала историю со смешанными чувствами. Вроде бы тетю Валю впору пожалеть: она ведь всерьез страдала, хотя ситуация и была анекдотичная. Но, если честно, никакой жалости и сочувствия у меня к ней не просыпалось, как я ни старалась.

Перемудрила, считая всех вокруг глупее и хуже себя, так кто виноват? И выводов правильных не сделала, только еще злее и гаже с годами стала.

– Но ведь они ее обманули, если формально, – задумчиво говорила мама.

– А по-моему, она обманула сама себя, – отвечала я.

Нет, ни капельки мне не жаль тети Вали. Ни чуточки.

А вам?