Да Винчи схватил его за горло свободной рукой. Эйнштейн вцепился в неё своими. Он слабее да Винчи, но руки было две, и поэтому силы оказались примерно равны.

– Кх-х-х… – прохрипел Эйнштейн, с трудом отрывая чужую руку от своей шеи.

Зрачки да Винчи почти заполнили собой радужку. Незаряженным ружьём он сильно ткнул Эйнштейна в живот, и тот согнулся с перекошенным от боли лицом.

– Говори, – ледяной тон и крепкая рука да Винчи – теперь он вцепился в ухо несговорчивого игрока – не оставляли выбора.

– Ладно, ладно! Хватит! Я всё расскажу! Я должен был убить кое-кого из вас!

– Кого? – изумился да Винчи, от удивления ослабив хватку.

– Её, – пальцем ткнул наугад Эйнштейн, и да Винчи повернулся, чтобы посмотреть.

Эйнштейн собрал все силы и резко ударил да Винчи ногой в живот. Сработал скорее эффект неожиданности, но боль да Винчи тоже почувствовал, а ещё почувствовал, как Эйнштейн, чьё ухо уже было ему неподвластно, впился зубами в его запястье. Опять же: весьма неожиданно. Укушенная рука разжалась сама собой, всего на секунду, но этого хватило. Преимущества, полученного внезапным нападением и замешательством противника, Эйнштейн не потерял, ухватив выпавшее ружьё и с наслаждением врезав прикладом по давинчевской морде. Тот, оглушительно матерясь, отступил на шаг, держась за окровавленный нос, и тут же получил ещё один удар. Эйнштейн вдруг оказался бешеным зверем – так казалось со стороны, – но на самом деле он лишь брал ситуацию в свои руки.

Так, как и было задумано.

Эйнштейн за мгновение переломил ружьё, вынул из кармана найденный в разрезанной обивке кресла патрон и вставил его в патронник. Подтолкнул пальцем до щелчка, потянул цевьё.

– «Вряд ли я вообще знаю, как с ним обращаться»? – бросил Эйнштейн, наслаждаясь выражением их лиц.

Это стоило того.

Шок. Словно их предал лучший друг, который всегда был на их стороне. А ведь он всего-то лишний игрок, как они сами говорили. Он им не друг. Он даже не часть команды. Никогда ею не был. Лишь наблюдатель.

И наблюдать их заторможенное осознание, проступающее на лицах уродливыми гримасами, было весьма приятно.

Как и направить заряженное ружьё на да Винчи с разбитым лицом. Никто больше не посмеет его душить, избивать и унижать.

С него хватит.