Социальный эксперимент, твердит она себе, как мантру. Просто социальный эксперимент.

Боже, как же это бессмысленно. Она прекрасно знает: в том, что произойдёт, нет ничего простого. Нет и не будет. Нет ничего глупее этих двух слов, которыми она пытается заглушить кричащее чувство вины.

Почему же, говорит ей Македонский. В них нет ничего глупого. Всё на своих местах. Считай это экспериментом по социальной справедливости. Социальной ответственности. Первый опыт такого рода правосудия. Вину должны чувствовать они, а не ты. И они её прочувствуют, о да.

Что с ними случится, хрипло спрашивает она, удивляясь, насколько его речи всегда убедительны, словно сам тембр голоса внушает веру в его правоту.

Ты правда хочешь знать?

Он прав. В глубине души она хочет оставить себе это оправдание. Маленький маячок в тёмном море, оказавшемся для неё удивительно притягательным.Я ничего не знала, хочет она говорить себе, если что-то произойдёт. А что-то обязательно произойдёт. Она знает достаточно, чтобы не требовать подробностей. Не обременять себя ими. Поэтому молчит.

Правильно,кивает Македонский. Он знает, что она хочет оставить себе лазейку, и не осуждает её. Он знает, что без неё у него не получилось бы всего, что он задумал. Она знает, что важна для его эксперимента. Но также знает, что ей не стоит высовываться.

Пока что.