Обеспокоенность. Ключевое слово в тот период. Очень важное и, как оказалось, очень мне подходящее. По её мнению. Пришлось повозиться.

Пришлось спрятать все лекарства, убрать с кухни подальше ножи и вилки, осмотреть всю квартиру. Ванную, в которой она проводила больше всего времени, очевидно, медитируя и репетируя очередные предназначенные мне жесты и взгляды, покинули задвижка, бритва и остальные острые предметы. Заменить ещё и лампочку значило бы переиграть. И лишило бы её возможности. Уверен, она её приметила. Жаль только, что не воспользовалась. Наверное, подумала, что у меня даже мысли о ней не возникло. На самом деле когда она выходит из ванной, завернувшись в моё полотенце, целая и невредимая, у меня возникает множество мыслей, и все они заканчиваются осколками этой чёртовой лампочки в моих руках и одним, самым острым – в её горле.

Я нашёл её, сжавшуюся в комок и беззвучно, но не бесслёзно рыдающую, на лестничной площадке. У моей двери. Двери человека, брата которого она безжалостно убила, получив при этом массу удовольствия. А потом, всё-таки осознав содеянное, приползла, гонимая страхом, чувством вины и сожалением.

Но тогда я всё понял неправильно. Кардинально, глобально, непростительно неправильно, и это стало ошибкой, толкнувшей нас обоих на путь беспрерывной лжи.

Проходит время, прежде чем я понимаю, что к чему. Она права: мы с братом не были близки. Возможно, всему виной, как всегда, моя мать. Говорили, что она спьяну перепутала бутылки с ядом и водкой. Говорили, что она специально покончила с собой. Были и те, кто грешил на её детей, особенно на старшего, решившего остановить все издевательства и круто изменить их с братом жизнь. Говорили многое, но ничего из этого так и не было доказано. Кому в действительности интересна смерть шлюхи и пропойцы? Поговорили и забыли. Лично я скажу так: если вы спросите меня, что случилось, я отвечу, что случилась справедливость. Но если вы начнёте расспрашивать дальше, я предпочту сменить тему.

Именно поэтому: справедливость. Мари считала меня идиотом. Считала, что ей всё сойдёт с рук. Так была в этом уверена, что это ей и навредило. Такие поступки не должны оставаться безнаказанными. Если дело закрыли, это ещё не значит, что всё позади. Но она ведёт себя, словно всё кончилось.

Я действительно думаю, что Константин не заслуживал смерти. Если бы было иначе, я бы и пальцем не пошевелил. Даже несмотря на то что он мой брат. Но он невиновен. Да, всё явно произошло не просто так. Я ещё распутаю этот клубок. Но, независимо от наших отношений, он всё-таки был моим братом. Моей кровью, ответственность за которую лежит на мне со времён смерти матери. Я ещё могу что-то сделать. И сделаю. Отгоревав, сколько позволило сердце, привыкшее отстраняться, я чувствую, что перегораю. В моей квартире – предатель, наглая змея, пользующаяся моей первоначальной слепотой, принимающая её как должное. Я никогда её не любил. Полагаю, она уверена в обратном.

Когда все кусочки головоломки постепенно складываются, я не могу в неё поверить. Я хочу всё прекратить. Вообще всё. Прекратить думать о смерти. Подтыкать ей одеяло. Встречать людей в магазине. Жить. Мне нужно время, чтобы всё осмыслить. Она считает, что я опечален её состоянием, но на самом деле я в ярости. От того, что происходит в мире. Того, что происходит у меня под носом. Того, какие люди остаются жить, а каких убивают. Того, какие люди лежат в могиле, а какие – в свежей, специально подготовленной постели. Я в ярости от устройства этого проклятого мира. Подростком я верил, что смогу его изменить.

Теперь я знаю, что должен.

Хотя я не могу вернуть Константина, приятно знать, что правда теперь на моей стороне. Приятно контролировать то, что должно было оставаться вне поля моего зрения. Строить планы.

Особенно приятно заваривать ей этот тошнотворный ромашковый чай. Если и есть в мире кто-то, кто ненавидит его больше, чем я, так это моя ненаглядная Мари. Мари, которой приходится улыбаться и выпивать его до дна, не морщась, с благодарностью. Есть в этом какая-то извращённая пикантность.

Впрочем, в чём из того, что мы с ней делаем друг с другом, её нет?

На ужин у нас глютеновые спагетти, переложенные в коробку от безглютеновых.

Приятного аппетита, солнышко.