Я снова одна, снова растоптана и унижена. Но в этот раз всё по-другому.

Теперь, когда я снова осталась наедине с Артуром, я признаю: слишком много надежд было возложено на моё грядущее спасение. Я снова доверилась незнакомцу, и вот что из этого вышло: я более разбита, чем когда-либо. Что ж, этого следовало ожидать. Дорогая Агата, ты никогда ничему не научишься.

Нет, этого не может быть. Наверняка что-то случилось. Что-то, что подтолкнуло его написать то последнее сообщение. Ведь не для этого же он принёс мне свой старый мобильник. Не для того, чтобы порвать со мной: наоборот, он был на крайний случай, он был для побега, он был моим опасным маленьким тайным сообщником, стоящим на беззвучном режиме, чтобы не дай бог Артур не услышал сигнал или вибрацию. Вместо этого крайним случаем оказываюсь я. Он не мог просто так меня бросить. Только не он. Не после того, что он готов был для меня сделать. И сделал.

А потом – потом звенящая тишина после того, как я разлетаюсь на куски. Не впервой, но с каждым разом осколки всё мельче и их всё труднее склеить. Я думала, что нашла суперклей, но он оказался подделкой, и я до сих пор не могу в это поверить. Я не могу этого принять, поэтому сочиняю собственную версию событий. Лелею истории о том, что его вынудили непредвиденные обстоятельства, и о том, что он обязательно скоро вернётся. Как только разберётся с непредвиденными обстоятельствами.

Ты мне больше не нужна.

Я гоню прочь выводы о том, что именно я – те самые обстоятельства, которые оказались ему не по силам. Что-то перевесило его желание мне помочь.

Или кто-то.

Мир снова схлопывается до квартиры Артура. Я продолжаю заказывать еду в том же месте, и каждый раз вздрагиваю, видя в глазок совершенно незнакомого курьера. В моей лелеянной истории там обязательно должен появиться Костя, но он не появляется. Так же, как сигнал его телефона. Словно он вычеркнул меня из жизни раз и навсегда.

Когда у меня окончательно пропадает аппетит, приходится насильно запихивать в себя изысканную кухню, чтобы избежать лишних вопросов, но Артур всё равно это замечает. К моему удивлению, он говорит только одну фразу:

– Сделай одолжение: не хочешь – не ешь, твоя кислая рожа портит мне весь ужин.

И больше ничего. Когда я убираю едва тронутую тарелку в холодильник, чувствую, как его глаза сверлят мой затылок. Аппетит пропадает у меня впервые, и тому есть веская причина, но Артура, похоже, это совсем не заботит. Больше всего мне хочется оказаться где-нибудь в одиночной камере, но ждёт меня только спальня. Сколько я ни просила выделить мне хотя бы клочок собственного пространства, Артур был непреклонен. Это один из его способов лишить меня индивидуальности: ничего своего, постоянно под присмотром. В спальне меня будет ждать то, что обычно происходит после ужина, если только у Артура нет назавтра важного слушания и он не закрывается в своём кабинете. Это самые блаженные часы моего существования, но они столь редки, что я о них просто забываю. О спальне же я не забываю никогда.

Артур тоже.

Я поворачиваюсь, чтобы рискнуть и сказать, что мне что-то нехорошо – вряд ли реакция будет намного хуже постельных утех, которых, возможно, есть шанс избежать. И замираю: Артур резко отводит взгляд и смотрит в тарелку, но его ухмылка не поспевает за ним. Он только что смотрел на меня, впервые в его жизни потерявшую аппетит, иухмылялся.

А что, если онзнает? Знает причину. Что, если он… что-то сделал?

Позвоночник леденеет, но когда в голову приходит другая мысль, более опасная, я чувствую во рту привкус крови. Прикусить язык – ощущение не из приятных, но гораздо неприятнее вспыхнувшая мысль.

Что, если Артур всё этоподстроил? Ввести в мою жизнь светлого спасителя, дать мне надежду, взрастить во мне любовь и вытащить наружу остатки самоуважения, а потом разом всё это перечеркнуть. Скомкать и выбросить на помойку. Именно это Артур и делает: постоянно выбрасывает меня за обочину хоть сколько-нибудь нормального существования. Если так, то это его самый жестокий эксперимент.

И самое горькое, что я готова в это поверить. Такое было бы как раз в его стиле. И эта ухмылка неизменного победителя, наслаждающегося результатами своего эксперимента, вполне вписывается в открывшуюся мне картину. Интересно, что там у него дальше по сценарию? Очевидно, усилить душевные терзания бедной глупой Агаты терзаниями физическими. Я чувствую, как болят пальцы, вцепившиеся в столешницу. Есть шанс, что я ошибаюсь. Что Артур здесь вовсе ни при чём. Что Костя действительно послан мне свыше, что он ещё вернётся. Но если я права – я не позволю втоптать меня в грязь ещё сильнее. Поэтому, на всякий случай, я решаю сфальшивить в его продуманной выверенной симфонии, которые он так любит. Пара неожиданных аккордов не повредит.

– Дорогой, – говорю я настолько убедительно, что хочу рассмеяться: оказывается, злость отлично мотивирует на убедительность.

Артур, только что доевший ужин, явно удивлён.

– М?

Я улыбаюсь самой омерзительной улыбкой, какую только могу исполнить, подхожу к нему и говорю на ухо тоном похотливой шлюшки:

– Пойдём в спальню.

И добавляю, не давая ему опомниться:

– Я хочу, чтобы ты как следует меня оттрахал.