– Ладно. Давайте успокоимся. – Да Винчи замолчал, действительно пытаясь взять себя в руки. Лёнчик-первый тихо паниковал и хотел забиться в уголок, а Лёнчик-второй клокотал от ярости, что кто-то снова запер его в психушке, и вместе они создавали неприятный диссонанс. Они всегда находили способ сосуществовать мирно, с наибольшим КПД, но сейчас да Винчи чувствовал, что вот-вот может развалиться на части. Нужно было собраться.

– Ага, конечно! – выкрикнула Кюри. Мысль о том, что она не может покинуть помещение, когда захочет, давалась ей тяжело. – Просто возьмём и успокоимся!

– Но этого они и хотят – чтобы вы запаниковали, – сказал Эйнштейн таким тоном, словно им должно быть стыдно за непонимание очевидного.

– Мы. Мы, а не «вы». Почему ты такой спокойный? Ты что-то знаешь? Ты в курсе, что происходит, а? – подскочила к нему Кюри.

– Не знаю я ничего, – отмахнулся Эйнштейн. – Просто я хочу спокойно со всем разобраться.

– Со всем?

– Думаю, надо всё же обыскать помещение и открыть сейф. Возможно, это даст нам какие-то ответы, – пожал он плечами.

– Никто ничего не будет обыскивать, пока мы не выясним, что за хрень здесь творится, – резко сказал да Винчи.

Следующие несколько минут он, Кристи и Кюри безуспешно взывали к организаторам. Тщетно: микрофоны словно не работали. Мёртвая тишина была им ответом. Они спрашивали, ругались, угрожали и просили; Эйнштейн, для приличия и чтобы ему не набили морду раньше времени, тоже пару раз повзывал к кому-то там, за дверью, прекрасно понимая, что им больше ничего не ответят. Они стучали в обе двери, сначала со злостью и яростью, потом с недоверием – неужели им так и не откроют? Оказалось, что нет.

Они просто играют с нами, думают они, и пытаются запугать, чтобы мы сдались. И мы сдаёмся. Но они не принимают капитуляцию.

Пожалуйста, продолжайте Игру. Вы близки к развязке.

Почувствовав бессилие, они наперекор ему принялись тщательно обыскивать комнату. Нужно было сделать что-то, что даст им шанс вернуть всё в своё русло, перестать чувствовать себя пешками. Нужно было играть в эту чёртову Игру до конца. И они понимали: они сами пришли сюда, а лёгкие деньги почти никогда не бывают действительно лёгкими; чёрт, да они знали об этом с самого начала, и их всё устраивало. Так будьте добры, подыграйте и покончите с этим.

Искали старательно. В этот раз отличился Эйнштейн: стукнув в одну из частей плинтуса, он заподозрил тайник. Почти без усилий оторвав плинтус от стены, он обнаружил маленький квадратик бумаги.

Сложенную во много раз фотографию.

– Что там?

Они столпились вокруг Эйнштейна. Тот поднялся с колен, отряхнул от пыли брюки и развернул фотографию так, чтобы всем было видно. На фото был изображён улыбающийся парень.

Что?

Кюри уставилась на фото и почувствовала, как половицы под её ногами начинают проседать. Одна, другая, третья, и вот уже сама Кюри летит вместе с ними в бесконечную тьму, куда-то очень далеко, и только крепкое плечо да Винчи удерживает её, больно ударив по подбородку. По спине заструился ледяной пот.

– Ты чего? – от неожиданности дёрнулся да Винчи, подхватывая Кюри.

– Душно здесь что-то, – пробормотала та, не отрывая взгляда от фото.

Кристи внезапно выхватила находку из рук да Винчи и крепко сжала её в руках. Комната и другие игроки просто перестали существовать. Осталась только она: боль.

Как всё-таки ты могла надеяться, глупая Агата? После всего, что произошло в твоей жизни?

Кристи перевернула фотографию – на обороте была странная витиеватая надпись:

– Что это, блять, такое? – прошептала Кюри.

– Это арабский, – помолчав, ответил да Винчи.

– Ты можешь это перевести?

– Боюсь, что да.

– Кто этот мужик? – спросил Эйнштейн. – Почему он так вас напугал, дамочки? На вас обеих прямо лица нет. Кто это?

– Это, как нам любезно подсказывают, – проговорил да Винчи, – ключ к Игре.

– Так что там написано? – пересохшими губами спросила Кристи.

– «Общий знаменатель».