Она шла уверенно, словно ничего и не случилось, словно ноги не были ногами тряпичной истерзанной куклы, непослушными и подгибающимися. Мозг посылал нужные сигналы, страх подстёгивал их для скорейшей обработки. Она приказала себе идти, не обращая внимания на предательски ослабевшее тело, идти, не оборачиваясь поминутно, хотя шея сама так и норовила сделать неловкое движение. Сейчас правил мозг, а не тело, и мозг понимал: если она не уберётся как можно дальше отсюда, ей конец.

Так же, как и им.

Гнить в тюрьме она не собиралась, хотя её действия говорили об обратном. Она много думала об этом последнее время, и больше всего – последние минуты. Ей уже слышался вой полицейских сирен. Пожарных сирен. Сирен скорой помощи. Звуки, таившиеся в ожидательном отделе её мозга, переливались через край, смешивались с реальностью, и уже трудно было сказать, слышит она на самом деле что-то или только боится. Но оборачиваться нельзя. Потому что если они реальны – продолжать идти она уже не сможет. А нужно просто идти вперёд. Как можно дальше. И, конечно, в противоположную сторону от сирен. Или от той стороны, откуда они приедут. Той стороны, с которой их привезли на Игру. И в которую увезут уже их трупы.

Или то, что от них осталось.

Когда сирены в голове стихли, она всё-таки позволила себе обернуться. Никого. Пока ещё нет, но приедут, обязательно приедут. Но её не найдут. Её больше нет. После того, что она сделала, ни клеточки от неё прежней не осталось. Даже ДНК поменялась: убивай, сколько хочешь, тебя уже не существует.

Убивай, сколько хочешь.

Позади остались не только изувеченные тела ещё недавно чувствовавших себя вполне живыми игроков. Там было её прошлое: то, что не давало ей покоя, и там же прахом и пеплом проведена черта: будущее не дастся тебе легко, если спрячешься от них, то от себя не спрячешься точно, так что или прими всё, что ты натворила, или воздай тем, кто вытащил из тебя эту тьму. Потому что диффузия уже произошла, и теперь ты неразлучна с той, о которой даже не знала. Теперь ты стала ею. Беспросветной темнотой.

Но разве это страх? Всё ещё страх? Или уже чувство, которое она ждала, как спасение? Чувство облегчения. Свободы. Лёгкости.

Она выпрямила плечи и пошла дальше гораздо ровнее, чем до этого.

Чушь собачья. Ты убийца, и ничем не лучше их. Иди и сдайся.

Иди и живи.

Не выбирай. Просто найди какое-нибудь место, где сможешь привести мысли в порядок.

Хотя в голове уже никогда не будет порядка.

Будет. Твоя жизнь в твоих руках.

Ха! Не в твоих, а в их.

Чёрт возьми, теперь она его отлично понимает.