В это время навестить Бриджит пришли соседи – Уильям Симпсон с женой. Их не сразу, но впустили в дом. Именно они потом свидетельствовали на суде о жутких подробностях обряда изгнания.

Данн посоветовал подержать подменыша над огнём. Мужчины подняли Бриджит, одетую в одну рубашку, с постели и перенесли к кухонному очагу. Свидетели показали, что четверо мужчин не просто держали Бриджит над огнем, но что она фактически лежала на раскалённой решетке очага. Женщину несколько раз обливали мочой. От всех этих потрясений Брижит внезапно пришла в себя и сумела чётко ответить на вопрос: «Да, я Бриджит Боланд, жена Майкла Клири». После чего удовлетворенные родственники оставили её в покое. В результате «лечения» Бриджит стала «дикой и невменяемой», по словам её двоюродной сестры Джоанны.

На следующий день Майкл снова пригласил к жене священника, чтобы изгнать злых духов, которые могли остаться в доме. Пастор заметил, что Бриджит стало хуже. Больная не смогла проглотить освященную облатку, что окончательно убедило окружающих в правоте Майкла. Да, его жену похитили фэйри, а вместо неё оставили подменыша. Майкл отправился к Уильяму Симпсону и попросил одолжить револьвер, объясняя, что ночь Бриджит провела с феями на холме, и он собирается покончить с этим. Симпсон отказался дать оружие.

Бриджит тем временем находилась в нервном, полубредовом состоянии. Порой сознание её прояснялось, но потом она начинала вести себя необычно, словно специально провоцируя мужа. Так Бриджит попросила кузину Джоанну купить ей парного молока. Майкл немедленно воспринял это как очередное доказательство подмены, ведь фэйри особенно любят парное молоко. Далее Бриджит протянула кузине шиллинг для покупки, но почему-то забрала и потёрла монету о свою ногу, чем усугубила подозрения родственников. Считалось, что если фэйри потрут о ногу любой предмет, то могут превратить его в деньги. Бриджит просила привести соседей, чтобы те смогли её опознать. Но было уже поздно, все вокруг уверились, что она подменыш.

Вечером Бриджит вдруг попросила помочь ей одеться в лучшее платье. Она сказала, что «хочет предстать перед людьми». Вполне возможно, что она имела в виду соседей или родственников, вернувшихся из церкви. Но, к сожалению, «люди» – это иносказательное наименование фэйри. И слова Бриджит вновь трактовали против неё.

Больную, тем не менее, одели и перенесли на кухню, к очагу. Здесь же собрались её отец и другие родственники. На суде Джоанна показала, что они говорили о фэйри. Бриджит сказала мужу: «Твоя мать водилась с фэйри, поэтому ты думаешь, что я вожусь с ними». Он спросил: «Это моя мать рассказала тебе?» Бриджит ответила: «Да. Она провела с ними две ночи».

Вспомним, что в округе ходили слухи о покойной матери самой Бриджит, про которую говорили, что она якшалась с «Добрыми соседями». То есть, обе семьи твёрдо верили в существование фэйри.

Рассвирепевший Майкл набросился на жену. Он повалил её на пол и заставил глотать бутерброды с джемом и чай, ведь феи не едят пищу смертных. Бриджит кричала, что она не ведьма-подменыш, но ей не верили. Майкл швырнул жену головой о камни перед очагом, порвал на ней платье и, надавив коленом на грудь, начал задавать все тот же вопрос: «Кто ты?» Изо рта несчастной женщины пошла кровь. Тогда Майкл схватил лампу, облил живот Бриджит маслом и поджёг. По словам Кейти, юной дочери Джоанны, «Бриджит вспыхнула, как факел».

В доме на момент сожжения присутствовало десять человек. Никто из них не вмешался. Вот как описывал позднее эти события двоюродный брат убитой: «Она лежала, корчась и горя в очаге, дом был полон дыма и вони… Бриджит повернулась ко мне и выкрикнула: «О Хэн, Хэн…» Когда я подошёл, она по-прежнему лежала в очаге, дотлевая. Она уже умерла. Ноги Бриджит почернели и обуглились… Майкл вскричал: «Она горит, но Бог мне свидетель, я не желал этого. Благодарите за это Джона Данна».

Майкл и Пэт Боланд затолкали тело в очаг и стали ждать, когда подменыш улетит, а к ним вернется настоящая Бриджит. Разумеется, этого не произошло. Тогда Майкл решил закопать тело подменыша, а потом идти спасать Бриджит, которую фэйри держат в волшебном форте. Майкл отправился копать могилу, заперев родственников в доме вместе с трупом. Когда он вернулся, то пригрозил убить Патрика, ещё одного двоюродного брата Бриджит, если тот не поможет ему похоронить тело. «Давай, шевелись! – крикнул он. – Яма почти готова». Двое мужчин отнесли тело в заболоченную местность примерно в четверти мили от коттеджа и похоронили в неглубокой яме. Майкл заставил родственников жены поклясться, что они ничего не расскажут властям.

Характерно, что наутро после убийства, Майкл вместе с Данном явился к священнику. Возможно, Клири хотел, чтобы пастор присоединился к его «крестовому походу» против фэйри. Но священник отказался принять исповедь Майкла. Узнав от Данна, что произошло, он предпочел остаться в стороне, однако дал знать полиции, что в исчезновении Бриджит Клири «что-то неладно». Все участники убийства заявили полицейским, что Бриджит выбежала из дома в пятницу ночью, и никто её с тех пор не видел.

Сам Майкл три ночи бродил с ножом вокруг «форта фей», видимо, искренне веря, что ещё сумеет освободить жену. Клири заявил, что видел Бриджит верхом на большой серой лошади. Якобы женщина была связана верёвкой фэйри, которую надо разрезать, чтобы вернуть Бриджит в мир людей.

Через неделю полицейские нашли тело Бриджит в неглубокой яме, прикрытой колючими ветками. Кожа на спине и ногах трупа была настолько обожжена, что виднелись даже кости. На убитой не было ничего, кроме одного чулка и одной золотой серёжки. На голове – мешок. Коронер установил смерть от обширных ожогов. Королевские констебли Ирландии выдали ордера на арест восьми человек из семьи Бриджит, а также знахаря Гейни. Кузина Джоанна выступила основным свидетелем. В своих показаниях она изо всех сил старалась обелить своих братьев и Майкла Клири, а всю вину валила на Джона Данна, который надоумил Майкла испытать «подменыша» огнём.

В ходе судебного процесса, проходившего в суде Клонмела, все обвинения в убийстве были смягчены и переквалифицированы в непредумышленное убийство. Трое обвиняемых были освобождены от наказания. Остальные, в том числе и Джек Данн, получили тюремные сроки от шести месяцев до пяти лет за соучастие. Майкл Клири был приговорен к двадцати годам каторжной тюрьмы за непредумышленное убийство. После пятнадцати лет он был освобождён и эмигрировал в Канаду. Всё время, проведенное в заключении, Майкл упорно утверждал, что что не убивал жену и до конца верил, что её подменили фэйри.

Скорее всего, эту убежденность разделяли все простые жители округи. Тело Бриджит даже не заносили в церковь, просто положили в наспех сколоченный гроб. Двое констеблей вместе с тремя смельчаками из деревни отнесли гроб на кладбище и похоронили после заката, как всех «плохих» покойников. Могилу вырыли у самой стены кладбища, рядом с захоронением матери Бриджит. Пока копали яму, гроб оставили за пределами кладбища, а потом, стоя на низкой каменной стене, опустили гроб в могилу так, чтобы он не коснулся поверхности освящённой земли. Могилы обеих женщин безымянные – нет даже простой таблички. А дети в Типперэри ещё долго повторяли стишок: «Кто ты – ведьма или фэйри, иль жена Майкла Клири?» (Are you a witch, or are you a fairy, оr are you the wife of Michael Cleary?)

Впоследствии судья описал смерть Бриджит, как показательную «степень затуманенности разума не одного, а нескольких человек – моральной темноты, может быть, даже религиозной тьмы». В английских газетах, публиковавших подробные отчёты о происшествии, ирландцев называли невежами и варварами, игнорируя при этом сравнительно недавние случаи убийства детей-«подменышей»в самой Англии.

Исследователи высказывали версию, что Майкл убил жену исключительно из ревности. Бриджит была энергичная женщина с крутым нравом и, в некоторой степени, независимая от мужа, ведь у неё имелись собственные источники дохода. В деревне ходили слухи, что у Бриджит имелся любовник. Разумеется, Майкл мог об этом узнать, но едва ли все родственники Бриджит приняли бы участие в её сожжении, если бы не верили, причём искренне, что изгоняют подменыша.

В «Ирландском журнале медицинских наук» в 2006 году вышла статья, в которой высказалось предположение, что Майкл Клири мог страдать от психотического состояния, известного как синдром Капгра, при котором больной верит, что человека из его окружения заменил самозванец. По мнению авторов статьи, у Майкла «возможно, развился краткий психотический эпизод», когда он пытался изо всех сил справиться с болезнью своей жены, плохим сном и новостью о смерти отца. В синдроме Капгра природу самозванца определяет социокультурный контекст больного: им может быть другой человек или даже сверхъестественное существо – инопланетянин или фея.

Анжела Бурк отмечает, что мораль легенд о фэйри вообще и о подменышах в частности заключается в том, что «тщательное соблюдение общественных правил может служить защитой от неожиданного». Бриджит Клири была амбициозной, модной, независимой, бездетной женщиной. Она не соответствовала патриархальной норме, из-за чего и пострадала.

Отметим, что родители и родственники «подменыша»не сразу решались на «изгнание». Как и в сказках, они сначала просили совета «знающих» людей (знахарей, священников) или хотя бы соседей, тем самым разделяя с ними моральную ответственность за любые принятые решения и последующие действия. В других случаях инициатива целиком принадлежала соседям, которые, даже без ведома родителей, решали избавиться от подменыша, испугавшись, что он погубит всех вокруг.

Подмена реальности

В чём же заключается необыкновенная живучесть мифа о подменышах? Для начала вспомним, что любая история (миф, легенда, сказка, быличка), в которой происходит взаимодействие человеческого и иного мира, основан на противопоставлении «своё» и «чужое». Причем в мифологическом мировосприятии всё «своё» воспринимается положительным независимо от его объективных качеств. Оно своё, и поэтому оно хорошее. А соответственно, всё чужое воспринимается как потенциально опасное, враждебное и, применительно к традиционным мифологиям, как колдовское.

Для мифологического мировосприятия очень важны пределы. И если человек выходит за пределы установленной традиционным обществом нормы, то это уже не человек, это нелюдь, принявший облик человека с недобрыми намерениями.

Мифологическое мировосприятие, как показывает история, характерно для человечества во все времена, даже в период развития науки. Особенно неистребимо деление на свой-чужой. В фольклоре порой даже происходит слияние образа реального врага с вымышленным. Карл Линкер в сборнике «Немецкие легенды и обычаи в районах Гессена» пишет, что со времён Тридцатилетней войны местные жители сохранили ужасные воспоминания о шведах. «Швед», как и «хорват», – плохое ругательство, и есть истории о мужчинах и женщинах – призраках шведов, как о вредных существах и злых колдунах. Далее приводится характерная история: «В Штайнау женщина, несущая на руках полуторагодовалого мальчика, наткнулась на Призрачную шведку, когда переходила улицу средь бела дня. Женщина-призрак схватила ребёнка и заставила его исчезнуть. Она велела скорбящей матери вернуться домой, где та найдет своего ребёнка в его постели. Охваченная смертельным страхом, женщина поспешила домой. В постели она увидела воющего, уродливого подменыша, мальчика с чрезвычайно толстой головой. Со временем мальчик вырос, но остался умственно отсталым».

Показательно, что сказки о подменышах мало чем отличаются от быличек. Чтобы оценить насколько это важно, разберём главное отличие этих двух фольклорных жанров. Сейчас речь пойдёт не о стиле изложения и структуре текста, а о самой сути. Сказка – это мечта. В сказке бедняк может жениться на принцессе, солдат обыграть чёрта, а простой крестьянин победить короля троллей. В сказках герой нарушает запреты и всё равно побеждает. В сказках простой человек, попав в Волшебную страну, возвращается оттуда разбогатевшим и с волшебными дарами. В сказке мужик способен сделать из чурбачка ребёнка, и когда этот ребёнок оживёт, то станет великим героем, совершит много славных дел. В русских сказках довольно часто чудесные дети появляются из полена, чурбачка, и это никого не пугает. В быличках всё иначе. Быличка, при всей фантастичности сюжета, всегда претендует на правду. Рассказчик либо предстаёт свидетелем событий, либо ссылается на реальных свидетелей: родственников, соседей, знакомых. Зачастую в быличках называется точная дата происшествия, место (деревня, хутор), все герои называются полными именами. Вся эта установка на достоверность имеет важный смысл: былички – это предупреждения. Они учат важным для традиционного общества правилам: никогда не имейте дела с нечистой силой, фейри или иными нелюдями. Не разговаривайте с ними, ничего у них не берите, даже не поминайте лешего/чёрта/фэйри. Никогда не нарушайте правил, иначе вас ждёт беда: потеряется корова, украдут ребёнка, внезапно сляжет с неизлечимой болезнью кто-то из родни. И даже если найдётся «знающий человек», который научит, как справиться с бедой, всё равно это временное избавление. Если человек снова нарушит правила, с ним снова случится беда, потому что «Добрые соседи», нечистая сила, всегда рядом. Как говорится, «чёрт своё возьмёт». Именно поэтому сказки о подменышах практически не отличаются от быличек. И хотя сказки «цветистее», в них больше событий, в них может быть показан фантастический Волшебный мир, но финал сказки и былички о подменышах не сильно отличается. И в сказке, и в быличке возвращение похищенного младенца происходит далеко не всегда, даже если «волшебного кукушонка» удаётся изгнать. А если побывавший у волшебного народа человек возвращается в родной дом, это не всегда приносит счастье ни ему, ни его родичам.

Проблема подменышей была настолько болезненной и важной, что даже сказки об этих существах нацелены, главным образом, не на развлечение, а на предупреждение: не нарушайте правил, не оставляйте младенцев и рожениц одних, не проклинайте в сердцах собственных детей.