Эти скалы мне знакомы:

я ребёнком там бывал.

Двери в них просторные

да все шкафы узорные8.

Впрочем, не всегда возвращение оказывалось счастливым. Существовало даже специальное слово «bergtagna» («кого забрали в горы»), обозначающее тех людей, кого похитили тролли и, одновременно, тех, кто вернулся из плена, став сумасшедшим или неадекватным.

В Норвегии рассказывают сказку о Сигрид, акушерке из Реруса в приходе Сундельвен. Однажды за ней явился мужчиной и пригласил помочь его жене, которая никак не может родить. Так Сигрид оказалась в подземном доме хульдр. Ребёнок родился благополучно, но мужчина-хульдр взял его и ушел с ним к соседке Сигрид в Рерусе, и обменял на её новорожденного ребёнка. При этом хульдр заявил вслух, что обмен будет продолжаться до тех пор, пока будет стоять их коровник. Потом Сигрид отвезли домой, и подземный человек дал ей за помощь сундук и корзину, наполненную сладостями и едой. Вероятно, акушерка ничего не рассказала соседке о подменыше. Он вырос настоящим хульдре-парнем, часто имел дело со своими сородичами, видел их средь бела дня, разговаривал и наблюдал, как их скот пасся возле Реруса. Он видел, как хульдре доили, как они готовили простоквашу и так далее. Его приёмная мать догадалась постепенно, что это подменыш и захотела вернуть своего сына. Она вспомнила слова, которые слышала в ночь обмена: что это будет продолжаться до тех пор, пока их коровник стоит. Женщина приказала сжечь коровник, и тут же подменыш исчез, а настоящий сын её вернулся.

Характерной особенностью большинства скандинавских сказок является забота троллей и других «подземных жителей» о похищенном ребёнке. Больше всего это похоже на обмен детьми между семьями, принятом в некоторых древних сообществах. Возможно, «подземные жители» таким образом желали породниться с людьми. Показательно, что они не оставляли без присмотра своего отпрыска, подброшенного в человеческую семью. В норвежской сказке рассказывается о том, как у одной женщины вынули из колыбели маленького мальчика, и на его место положили подменыша. У него было лицо старика, он жадно, как волк, пил молоко и никогда не мог насытиться. Соседка посоветовала молодой матери попытаться разговорить его, и если он выдаст себя, она должна избить его семью новыми метлами, пока на них не останется ни одной веточки. Женщина села ткать за ткацкий станок, на котором не было пряжи. Подменыш долго лежал неподвижно и смотрел на него. Наконец он сел в колыбели и спросил, что делает мать. «О, я тку рубашку из ничего», – сказала женщина. «Я жил в семи лесах с тех пор, как дерево прорастает, и до тех пор, пока оно не умрёт от старости, но я никогда не видел, чтобы кто-то ткал что-то из ничего», – сказал подменыш. Тогда женщина стала бить его метлой до тех пор, пока не полетели ветки. Она изломала две метлы и взялась за третью. Подменыш кричал. Тогда в дом ворвались тролли, бросили матери её мальчика, сказав: «Вот тебе твой уродливый мальчик, давай снова заберем нашего беднягу».

В датской быличке мать, заподозрив, что её ребёнка подменили, разогрела печь как можно жарче. При этом служанка, как ей было велено, спросила, зачем хозяйка это сделала. «Чтобы сжечь в нем моего ребёнка до смерти», – был ответ. Вопрос и ответ повторили трижды, после чего мать положила подменыша на кожу и затолкала его в печь. В этот момент явилась испуганная женщина-тролль с настоящим ребёнком и забрала своего собственного, сказав: «Вот тебе твой ребёнок. Я обращался с ним лучше, чем ты с моим». И действительно, малыш выглядел толстым и сытым.

Этот сюжет с незначительными вариациями повторяется в подавляющем числе скандинавских сказок о подменышах. И лишь изредка говорится, что возвращённый ребёнок оказывается в плохом состоянии и вскоре умирает. В славянских, германских и британских сказках похитители детей гораздо реже являлись за подменышем, даже если он был живым и его секли розгами или жгли огнём.

Исследователь русского фольклора Н. Никифоровский в своей книге «Нечистики» приводит сведения, напоминающие скандинавское поверье: «От лешего и лешухи рождается уродливое существо, весьма мало похожее на своих родителей; эти последние тяготятся своим обжорливым детищем и стараются подменить его некрещёным христианским дитятею, которого немедленно превращают в лешего. Подлинный лешонок остается у мнимых родителей лет до одиннадцати и потом скрывается в лес, откуда, однако, незримо для воспитателей, платит им вещественною благодарностью, приносит даже деньги. Прикосновение громовой стрелы к такому полулешуку превращает его, как и каждого лешего, в свирепого крупного хищника – медведя, волка, рысь, орла, кои до конца своей жизни ищут возможности загубить человека».

В христианское время в Скандинавии распространилось поверье о том, что тролли подбрасывают своих детёнышей людям ради крещения, ведь некрещёным заказан путь в царствие небесное. Подобный мотив, когда волшебные существа производят обмен детьми с целью крещения своего ребёнка, зафиксирован и в Испании. Астурийский фольклор содержит большое количество легенд о подменышах, которых подбрасывают ксаны или инджаны – красивые, не не всегда доброжелательные сказочные женщины. Они заменяют человеческих младенцев своими малышами, чтобы человеческая мать крестила и кормила их грудью. Фольклорист Аурелио дель Льяно записал такую легенду: «Женщина из Видиаго в муниципалитете Льянес очищала кукурузное поле от сорняков рядом с пещерой Санта-Марина. Своего ребёнка она оставила в корзине на краю поля, в тени вишнёвого дерева. Когда начало темнеть, женщина взяла корзину с ребёнком, поставила себе на голову и отправилась домой. Но по дороге женщина по некоторым причинам догадалась, что младенца подменили. Тогда она вернулась в пещеру Санта-Марины и сказала: «Инджана мора, верни мне моего ребёнка и забери своего». Живущая в пещере инджана ответила: «Подай его сюда, злая женщина, я не дала его тебе насовсем, я дала, чтобы ты окрестила его для меня».

Гораздо более популярная причина похищения и подмены – это желание нечистой силы обзавестись слугами человеческого происхождения. На Британских островах фэйри похищали рожениц ради того, чтобы использовать их как кормилиц для своих детей. Особенно это характерно для сказок и быличек о сидах – обитателях «Подземной Ирландии». Вероятно, человеческое молоко требовалось детям-полукровкам, рождённым от похищенных женщин, или ослабленным детям фэйри для лучшего развития. Так же считалось, что человеческие акушерки необходимы женщинам-сидам, чтобы благополучно родить. Всё это подтверждает предположение, что обитатели «полых холмов» считались физически слабым, вырождающимся народом, хотя и наделённым колдовскими способностями. Они отчаянно нуждались в человеческих женщинах, чтобы те рожали для них детей, а так же в качестве повитух и кормилиц.

Похищенные женщины зачастую возвращались домой через год и один день, в целости и сохранности и даже с богатыми подарками. В балладе «Кормилица королевы Эльфландии» рассказывается о похищении молодой матери. Баллада сохранилась фрагментарно, но в ней ярко показано горе женщины, разлучённой со своим младенцем. Королева Эльфландии обещает вернуть её домой, если она будет нянчить ребёнка королевы, пока он не сможет ходить.

В XIX веке фольклористы в Ирландии записывали рассказы женщин, которые искренне верили, что их похищали «Добрые соседи». Якобы во время родов их уносили из дома в волшебные холмы и заставляли нянчить детей фэйри. А в родном доме на месте рожениц оставалась «кукла» или «колода». Такой подменыш «умирал» в считанные дни.

В истории, записанной в Донеголе в начале XX века, рассказывается о том, как муж, поехавший за повитухой, на обратном пути нашёл в поле свою полумёртвую жену, очевидно унесённую, но почему-то брошенную сидами. Он спрятал её в сарае и пошёл в дом, где обнаружил на постели женщину, во всём похожую на жену. Эта женщина делала вид, что страдает от родов. Муж раскалил кочергу и сунул в лицо жене-подменышу. И тогда она исчезла без следа (см. [Михайлова 2004: 15]).

Другая быличка, тоже из Донегола, записанная под названием «Нэнси Ни Конниган и сиды» раскрывает ещё более интересные нюансы отношений людей и «Добрых соседей»:

«У нас тут жила одна женщина в деревне Мин-а-Дав в холмах, звали ее Нэнси Ни Конниган. В те времена никто и слыхом не слыхивал про акушерок, а те женщины, которые выполняли эту самую работу, что теперь акушерки, назывались повитухами. Вот Нэнси и была одной из таких женщин. Как-то поздно вечером приходит за ней человек и зовёт её принимать роды. Она пошла. Роды были тяжёлые, роженица впала в беспамятство. Так и умерла, и вовсе никакого ребёнка не родила. Через пару дней ночью приезжает за Нэнси другой человек, верхом, и спрашивает, не пойдёт ли она помогать при родах. »А ты кто? – спрашивает Нэнси. – Сдаётся мне, что я тебя раньше не видела».

«Признаться, было бы довольно странно, если бы ты меня видела, – говорит он, – но пусть тебя это не волнует. Я доставлю тебя домой целой и невредимой, да и ехать нам совсем недалеко. Всего-навсего пересечь поле и подъехать вон к той скале».

Нэнси собралась и поехала с тем человеком. Скала раскрылась, и они вошли внутрь. Там лежала на постели молодая женщина, – та самая, что умерла несколько дней назад. Родила она чудного мальчика, и человек этот доставил Нэнси обратно домой. А по дороге спрашивает, мол, если ещё когда-нибудь случится в ней нужда, придет ли она. И Нэнси сказала, что, конечно, придет и с удовольствием.

«Что ж, коли так, – сказал он, – ничего не бойся, я никому из наших и пальцем тебя тронуть не позволю»9.

В этой быличке повитуха, ради собственно безопасности, не раскрывает подмену. Никакой морали за этим не следует, что наводит на размышления, до какой степени люди в те времена доверяли повитухам?

Роберт Кирк писал в своей книге «Тайное содружество эльфов, фавнов и фей»: «Еще живы женщины, рассказывающие, что во время родов их похищали и заставляли нянчить детей фей, а на их месте оставались лишь образы (наподобие зеркального отражения), создававшие видимость разлагающегося тела, на самом деле хитростью похищенного, пока не оставался один скелет – как будто бы кого-то умершего естественной и обычной смертью. Младенец и огонь, а также пища и всё необходимое кладутся перед нянькой, как только она появляется, но она не видит ни выхода, ни того, что делается в других комнатах жилища. Когда наступает время отнять ребёнка от груди, нянька либо умирает, либо возвращается к себе, либо соглашается остаться».

Далее Кирк рассказывает историю женщины, которую во время родов похитили, «оставив на её месте некое жалкое подобие, которое зачахло, умерло и было похоронено мужем женщины. Но похищенная через два года вернулась к своему мужу, и он по многим безошибочным приметам понял, что она – первая его жена, принял её и прижил с ней нескольких детей. Помимо прочего, она поведала мужу, что почти не замечала того, что творилось вокруг неё в просторном доме, где она жила, пока не помазала глаз некой мазью, что была при ней; заметив, что она прозрела, невидимые создания, дунув, ослепили её глаз. Дом был полон света, хотя не видно было его источника. Женщина эта жила в деревне неподалеку от моего последнего местожительства. Она подала любителям рассуждений повод для спора: если бы её муж во время её двухлетнего отсутствия женился, то должен ли он был развестись со своей второй женой по возвращении первой или нет. По-видимому то, что с помощью колдовства можно освободить похищенного человека, не является суеверием, но останавливаться на этом мне кажется излишним» (см. [Волшебные существа 2008: 478-479]).

В русском фольклоре, как уже упоминалось, лешие и водяные похищали взрослых девушек, чтобы жениться на них, но подмены в этих случаях не происходило. Нечистики порой приглашали повивальных бабок для помощи при родах, но историй о похищенных кормилицах в русском фольклоре практически нет. Такое ощущение, что, по представлениям крестьян, лешие, водяные и прочие представители «тайного народа» не нуждались в человеческих кормилицах для своих отпрысков, в то время, как западноевропейские фэйри явно испытывали трудности в этом отношении.

В датской сказке «Бондеветте» тролли пытались похитить жену крестьянина по имени Бондеветте. Но поскольку он был полукровкой, сыном человека и русалки, то умел видеть тайный народ и не позволил себя обмануть. Однажды, когда он проходил мимо горы вблизи своего дома, то услышал, как тролли в горе, занимаясь резьбой по дереву, говорят: «Вырезай это, Снеф! Уже совсем похоже на жену Бондеветте». Его жена в это время как раз лежала в доме, и тролли хотели подложить вместо неё деревянную фигуру, а саму украсть. Так они и сделали: когда она лежала в постели, и вокруг неё сидели женщины, тролли принесли в комнату свою деревянную фигуру, забрали женщину из кровати и положили на её место деревяшку. После этого им нужно было передать женщину через окно другим троллям, которые стояли снаружи. Однако Бондеветте, умевший видеть невидимое, забрался на окно, взял свою жену и спрятал её в доме, оставшись незамеченным другими женщинами. После этого он посильнее разжёг печь, взял из постели деревянную фигуру и сунул её в печь, где она немедленно вспыхнула и быстро сгорела. Женщины, которые сидели в доме, закричали от страха, решив, что Бондеветте сжёг собственную жену. Но он их немедленно успокоил, показав, где она находится (см. [Торп 2021: 280]).

Наиболее подробная сказка о жизни похищенных людей в ином мире была записана в восточном Корнуолле и называется «Волшебные обитатели Селенских болот». В этой истории рассказывается о мистере Ное, богатом фермере, который жил неподалеку от Селенских болот. Однажды он пошел на ближайший постоялый двор заказать выпивку к Празднику урожая. С постоялого двора он вышел, а до дому так и не добрался.

«Искали его три дня, наконец за полмили от фермы услышали собачий лай и лошадиное ржание. Домочадцы со слугами миновали опасную трясину и попали в густую чащу, в которой увидели лошадь мистера Ноя и собак. Кобыла отъелась сочной травы, зато псы совсем отощали. Лошадь привела людей к развалившемуся амбару, где они обнаружили спящего хозяина. Он удивился, когда увидел, что уже утро, и выглядел совершенно сбитым с толку. Но через некоторое время он всё же рассказал о том, что с ним приключилось. Мистер Ной отправился короткой дорогой через болото, сбился с пути и, как ему казалось, проехал много миль по совершенно незнакомой местности, пока не увидел вдалеке огни и не услышал звуки музыки. Он поспешил в том направлении, думая, что перед ним ферма, где готовятся к праздничному ужину. Но собаки и лошадь заупрямились, так что ему пришлось привязать кобылу к кустам и пойти пешком. Он двинулся через прекрасный фруктовый сад к дому, около которого заметил несколько сотен человек. Одни танцевали, другие сидели за накрытыми столами. Все были богато одеты, но показались ему совсем маленькими; скамьи, столы и кубки тоже были небольшого размера. Неподалёку от мистера Ноя стояла девушка, одетая в белое, ростом выше остальных, и играла на чем-то вроде тамбурина. Мелодии были веселыми, а таких искусных танцоров мистеру Ною видеть ещё не доводилось. Вскоре девушка передала свой инструмент стоявшему рядом старику, а сама пошла в дом, чтобы принести собравшимся кувшин эля. Мистер Ной, сам любивший танцы, не прочь был и выпить. Он двинулся к дому, но девушка сделала знак не приближаться. Она сказала несколько слов старику и направилась к фермеру. «Пойдём со мной в сад», – велела она.