Украденных детей растили в прекрасных волшебных дворцах под холмами, а когда дети вырастали, сиды брали их себе в супруги. Судя по всему, рожденные от таких союзов полукровки были более жизнеспособными, чем чистокровные дети сидов.

Превращение человеческого ребёнка в подобие фэйри в европейских сказках связывается с волшебной едой. Именно благодаря ей дети, которых с малолетства растили приёмные родители в «подземном мире», необратимо менялись. Но если случалось так, что смертный ребёнок вырастал уродливым, фэйри возвращали его обратно настоящим родителям.

В некоторых регионах России так же считалось, что проклятый матерью и унесённый лешим ребёнок должен отведать иномирную пищу, чтобы перейти в разряд иномирных существ: «хоть ягодку съешь, дак не вернёшься домой» (см. [Соловьёва 2009: 151]).

Для некоторых волшебных существ похищение человеческого ребёнка было единственным способом продлить свой род. Братья Гримм записали легенду о водяницах-никсах, живущих в реке Зале. Время от времени они выходили из воды и появлялись в город Заальфельд, где покупали рыбу на рынке. Их можно было узнать по большим ужасным глазам и по подолам юбок, с которых всегда капало. Люди верили, что никсы получаются из похищенных детей, которых забрали водяные, оставив взамен подменышей. Точно так же в России верили, что русалки – это дети, «обменённые в то время, когда роженицу оставляют одну в бане, и она лежит без креста, а ребёнок подле неё спит некрещёным» (см. [Максимов 1994: 89]).

В «Немецких легендах» братьев Гримм есть история, которая свидетельствует, что человеческий младенец представлял большую ценность для «тайного народца»:

«Женщина родила ребёнка, положила его рядом с собой и тут же провалилась в глубокий сон. Ребёнок ещё не был крещён. В полночь пришли две женщины из подземного народа и развели огонь в очаге. Они поставили чайник с водой на огонь, затем искупали ребёнка, которого принесли с собой, и отнесли его в комнату женщины, где и обменяли на её спящего младенца.

Добравшись до первого холма, они начали драться из-за младенца, швыряя его друг в друга, как мячик. Ребёнок заплакал, отчего проснулась служанка в доме роженицы. Она посмотрела на подменыша и поняла, что произошло. Служанка тут же выбежала из дома и увидела подземных женщин, спорящих об украденном ребёнке. Служанка смело вступила в драку и поймала ребёнка, когда они швыряли его туда-сюда. С ребёнком на руках она побежала домой. Потом служанка выставила подменыша за дверь, а подземные женщины пришли и забрали его обратно».

Обычно с похищенными человеческими детьми фэйри обращались заботливо, как с родными. Так в германской сказке один человек увидел на поле карлицу с украденным ребёнком. При этом карлица не могла держать ребёнка достаточно высоко из-за его роста, и потому постоянно твердила ему: «Держись за платье, чтобы не зацепиться за горький орант». Растение орант (львиный зев) по поверьям отпугивает карликов и никкеров. То есть, карлица заботилась, чтобы малыш не пострадал от «злого» растения, считая украденного уже собственным ребёнком.

Об этом же свидетельствует и исландская сказка из сборника Йоуна Ауртнасона о похищении альвами мальчика трех-четырёх лет. Его мать убежала к ручью, сполоснуть корыто для молока, а ребёнка оставила на пороге дома. Когда женщина вернулась, мальчик переменился:

«До этого он хорошо рос, неплохо умел говорить и был весьма смышлёным. Но когда мать заговорила с ребёнком, он в ответ лишь заверещал, да так злобно и жутко, что она диву далась: ведь раньше этот ребёнок был спокойного нрава, послушный и покладистый. С тех пор ребёнок не сказал ни слова, только орал и капризничал. А ещё совсем перестал расти. Женщина никак не могла взять в толк, отчего произошла такая перемена, и решила навестить соседку, которая слыла умной и сведущей. Та выслушала её и сказала: «Не кажется ли тебе, родная, что вместо мальчика у тебя подменыш? Сдаётся мне, его подменили, когда ты оставляла его одного на пороге дома… Оставь этого ребёнка одного, а перед ним поставь какую-нибудь диковинку. Когда он заметит, что рядом никого нет, он непременно что-нибудь скажет. А ты в это время подслушивай, что он будет говорить. Если его слова покажутся тебе странными и подозрительными, пори его нещадно, пока что-нибудь не изменится».

Мать мальчика поблагодарила соседку за совет и ушла домой. По возвращении она поставила на пол посреди кухни маленький котелок. Затем она взяла много шестов и привязала один к другому, так что верхний конец упёрся в самый дымоход, а к нижнему концу она привязала половник и сунула в котелок. Закончив приготовления, она принесла мальчика в кухню и оставила там одного, а сама принялась подслушивать и подсматривать в щёлку в двери. Едва она вышла за порог, как мальчик принялся бродить вокруг котелка с половником, осматривать его, а потом сказал: «Я такой старый, что у меня даже усы поседели, у меня в мире альвов восемнадцать детей – а никогда я не видал такой большой штуковины в таком маленьком котелке!»

Тут женщина вернулась в кухню с большим пучком розг, схватила подменыша и давай безжалостно и долго пороть его. Он жутко вопил, и через некоторое время в кухне появилась какая-то незнакомка, а под мышкой у неё красивый миловидный ребёнок. Она голубила его, а той женщине сказала: «Не по-честному у нас выходит. Я твоего ребёнка лелею, а ты моего мужа бьёшь!»

После этого она отпустила мальчика – сына хозяйки, а своего мужа забрала, и они исчезли. А мальчик стал жить у своей матери и, когда вырос, стал видным человеком»7.

Скандинавские тролли тоже могли похитить человеческого ребёнка, восхитившись его красотой. Сами тролли, согласно фольклору, не отличались привлекательной внешностью. Бытовала даже поговорка «Уродливее тролля только одно – это два тролля». Тут следует уточнить, что под троллями подразумеваются не норвежские великаны, а подземные или лесные существа, более похожие на людей. Именно их называли троллями в Швеции и Дании, а в Норвегии именовали «прячущимися людьми» (huldrefolk).

Любопытно, что легенды о том, как появились на земле волшебные существа, весьма схожи у многих народов, этот сюжет известен фольклористам под названием «Разные дети Евы» (см. [Белова, Кабакова 2015: 109]). В Европе широко бытовала апокрифическая легенда о том, что нечистая сила, природные духи вроде фэйри, леших, водяных и т.п. происходят от праматери Евы, так же, как и люди. В Англии рассказывали, что Ева однажды купала своих детей и вдруг увидела, что к ней направляется бог. Она устыдилась, что не все дети чистые, спрятала тех, кого не успела умыть, а богу предъявила только чистых. На вопрос – все ли дети перед ним? Ева ответила, что все. За этот обман бог наказал Еву – он проклял тех детей, которые были спрятаны, превратив их в невидимок, в фэйри. С тех пор они так и живут, невидимые для людей.

В скандинавской версии легенды бог, узнав о спрятанных от него детях, заявляет: «Те, что были сокрыты, да останутся навеки сокрытыми». Именно так появились природные духи гор, лесов и водоёмов.

В России для нечистой силы существовало наименование «адамовы дети», и «ответственность» за появление нечистой силы возлагалась уже не на Еву, а на её мужа: «У Адама после греха народилась куча детей, которых ему показать постыдно было: вот он раскинул умом, да и придумал попрятать их от Бога и ангелов: кого в ригу, кого в баню, кого в озеро, кого в болото и т.д. Однако Бога ему провести не удалось; Господь осерчал, да в наказание так и оставил их на вечные времена там, где их отец спрятал. Как дети Адама, они исполняют не хуже нас, людей, завет Божий и размножаются так исправно, что любая жидовская чета может позавидовать их плодовитости» (см. [Белова, Кабакова 2015: 112-113]).

Таким образом получается, что природные духи в народном сознании родственны людям, способны заключать смешанные браки и рожать общих детей. А поскольку нечистая сила владеет колдовством, похищенные человеческие дети постепенно превращаются в подобие своих приёмных родителей.

Желание нечистой силы проникнуть в человеческий мир, обрести там своё место и семью тоже можно включить в список причин для подмены. В нанайской сказке «Лягушка и красавица» лягушка-оборотень тайно обменяла собственную дочь на сына своей подруги – красивой молодой женщины, у которой не было мужа. После подмены лягушка бросила женщину на необитаемом острове, а сама приняла человеческий вид и вырастила мальчика. При этом он остался человеком, а лягушка постоянно помнила, что этот ребёнок для неё чужой. В конце сказки мальчик нашёл родную мать, а лягушку выгнал (см. [Легенды и мифы Севера 1985: 220-223]).

В коми-пермяцкой сказке Йома-ныы (дочь Йомы, лесной ведьмы) пристаёт к доброй ненецкой девушке-сироте, отнимает у неё одежду, а взамен даёт свои лесные одеяния – из бересты. Вскоре обе девушки выходят замуж: ненка за Хозяина четырех белых оленей, а Йома-ныы – за Хозяина четырех черных оленей. У дочери Йомы рождается ребёнок, выдающий связь матери с нечистой силой: у него собачье тело и человеческая голова. Но Йома-ныы тайком обменивает своего уродца на младенца, рожденного ненкой. Хозяин четырех белых оленей, увидев страшного младенца, бросает свою жену. Но ненка отыскивает родного сына, а уродца отдают людоеду Сюдбею. Через много лет муж возвращается к покинутой ненке и узнает правду. Тогда он сжигает Йома-ныы на костре: из её тела во все стороны расползаются гады и повсюду разлетаются комары.

В другой коми-пермяцкой сказке удачливый охотник женится на Золотой женщине, которая обещала родить ему трех золотых сыновей. Перед родами она отправляет мужа искать повитуху, но повитуха оказывается Еги-бабой (лесной женщиной, злой колдуньей). Она подменяет новорожденного младенца своим зверёнышем. То же повторяется на второй и третий раз. Тогда охотник прогоняет свою жену, а сам женится на дочери Еги-бабы. Золотая женщина отправляется на поиски своих сыновей и находит их в лесном доме Еги-бабы. Из собственного молока она готовит для них сырники, и мальчики, отведав материнской еды, признают мать. Охотник, узнав правду, расправляется с дочерью Еги-бабы и возвращает свою жену с детьми (см. [Сподина 2014: 128-129]).

Особо стоит вспомнить о способе размножения лаум, исключительным во всём евразийском фольклоре. Согласно литовским верованиям, лаумы не рожали детей, а создавали из снопа соломы, который подкидывали людям, вместо настоящего младенца. За ночь сноп оживал, превращаясь в точное подобие ребёнка, которого и выкармливала молодая мать, не подозревающая, что кормит не родное дитя. Впоследствии подросший подменыш убегал к лаумам. Судьба похищенного человеческого младенца в таком случае была незавидной, ведь лаумы не могли его выкормить.

Ситуация, когда главным для волшебных существ оказывается не похищение человеческого ребёнка, а сам факт обмена, наблюдается в скандинавском фольклоре. Исландцы, датчане и шведы верили, что тролли считают более респектабельным воспитываться людьми, чем себе подобными, и, следовательно, пользуются любой возможностью подкинуть своего отпрыска в человеческую семью, дабы обеспечить ему наилучшее воспитание. В скандинавских сказках чаще, чем в британских и славянских, подменыш оказывается живым ребёнком троллей, альвов или хульдр, а не заколдованным «чурбаном». Так в шведской сказке, рассказанной в Седерманланде, женщина-тролль пытается пристроить своего ребёнка в человеческую семью:

«Житель Вингокира, который часто ездил в Нючепинг с грузом муки, имел привычку останавливаться на ночь в доме фермера в Верне. Однажды летней ночью он приехал позже обычного, и, так как все на ферме уже спали, а погода была приятная, он не стал никого будить, привязал свою лошадь к стогу сена и лег спать под повозкой. Внезапно из-под ближайшего камня появилась уродливая женщина с младенцем на руках. Внимательно оглядевшись, она положила ребёнка на камень и вошла в дом. Через короткое время она вернулась, неся ещё одного ребёнка; положила его на камень и, взяв первого, вернулась в дом.

Мужчина догадался, что происходит и, как только женщина скрылась в доме, взял спящего ребёнка и спрятался вместе с ним под повозкой. Когда троллиха вернулась и обнаружила, что ребёнок исчез, она в третий раз пошла в дом, вернулась со своим ребёнком, после чего исчезла под камнем.

Путешественник, озабоченный благополучием малыша, не мог сомкнуть глаз всю оставшуюся ночь. Как только рассвело, он отправился со своей драгоценной ношей в дом, где застал обитателей в великом ужасе по поводу исчезновения ребёнка. Его возвращение было встречено с большой радостью».

В скандинавских сказках довольно часто похищенные дети возвращаются в родную семью, причем даже после долгого отсутствия. При этом они либо ничего не помнят (или не рассказывают) о своём пребывании в ином мире, либо рассказывают чудесные истории и демонстрируют обретённые там сверхъестественные способности. Епископ Гисли Оддссон в своём трактате «О дивах Исландии» (1638 г.) утверждает, что «некоторые из детей, что вернулись от эльфов, стали столь ясновидящими, что призраки не могут укрыться от их взора» (см. [Кораблёв 2019: 278-279]).

В тех случаях, когда ребёнок вспоминал, как ему жилось с волшебными существами, обычно не упоминается об особых жестокостях по отношению к нему. Только в случае отказа остаться с «подземными жителями», могло последовать наказание. Так в исландской сказке «Мальчик, которому не понравилось жить у альвов»четырёхлетний мальчик пропал на неделю, но потом отыскался под высокими утёсами близ хутора. На его щеке виднелись следы трёх пальцев. Когда его спросили, где он пропадал, он сказал, что был «вон на том хуторе» – и указал туда, где все видели лишь скалы. Он рассказал, что там живут альвы, и что они хотели заманить его к себе, но он ответил, что не может есть их еду, потому что ему кажется, будто она вся червивая. Они смекнули, что его не переубедить, и тогда одна старуха увела его оттуда и сказала, что за это он будет носить знаки того, что побывал у альвов – и отвесила ему пощёчину, а после ушла прочь. Потом этот мальчик вырос, возмужал и стал зажиточным бондом. Однажды в старости он проезжал мимо тех утёсов, под которыми его тогда нашли, и произнёс такую вису: