Мой отец пошел к матери мальчика и сказал ей, что это вовсе не Робби; и когда мой отец хотел взять щипцы и прижечь мальчика куском раскалённого дёрна, мальчик ужасно закричал.

Затем мой отец убедил мать Робби отправить посыльного к врачу, «творящему чары», чтобы посмотреть, не сможет ли он вернуть Робби. Когда посыльный возвращался, мать вышла из дома, чтобы встретить его, а когда она снова вошла в дом, там был её собственный Робби. Как только он пришел в себя, рассказал, что маленькая женщина и маленький мальчик последовали за ним, и что, как только он вернулся домой, то почувствовал, что они забрали его. Робби не знал, откуда они пришли и куда они его забрали. Больше он ничего не мог сказать. Робби ещё жив, насколько я знаю; он Роберт Кристиан из Дугласа» [Evans-Wentz 1911: 132-133].

Неудивительно, что мальчик закричал, когда его прижгли горящим торфом. Похоже, что у Робби было какое-то психическое заболевание, вероятно, он действительно верил, что его похитили, а потом вернули.

В ирландской сказке «Кузнец и фэйри» волшебный народ похитил четырнадцатилетнего сына кузнеца. Заподозрив неладное, отец прибег к верному способу определения подменыша – собрал, сколько мог, яичных скорлупок и начал носить в них воду, держа по две штуки в руках, как будто эта ноша была очень тяжёлая. Полные скорлупки он расставил возле очага, соблюдая полнейшую серьёзность. Подменыш выдал себя, расхохотавшись и сказав: «Я уже восемьсот лет живу на свете, но ни разу не видел ничего подобного». После этого кузнец, по совету мудрого старика-бродяги, разжёг костёр возле постели подменыша. Тот спросил: «Для чего нужен такой огонь?» Наученный кузнец быстро ответил: «Ты сейчас увидишь!» Схватил ребёнка и бросил в огонь. Подменыш издал ужасный вопль и выскочил сквозь крышу в дыру для дыма. После этого старик научил кузнеца, как вернуть настоящего сына. Вооружившись кинжалом, Библией и петухом, кузнец отправился к волшебному холму, который в ту ночь был открыт. Вошел, воткнув нож в порог, чтобы не дать холму закрыться, и отыскал своего сына, который вместе с другими смертными пленниками работал в кузне. Отец громогласно потребовал вернуть ребёнка, на что фэйри ответили громким смехом. Это разбудили петуха, он закукарекал, и недовольные этим фэйри вытолкали кузнеца с сыном из холма. Вернувшись домой, мальчик год и один день оставался немым и неподвижным, но потом проявил неожиданные познания в кузнечном деле и с тех пор сделался отменным кузнецом (см. [Дуглас 2020: 94-97]).

В редких случаях материнская любовь и жалость могли помешать жестокому средству избавления от «подменённого урода». Среди русских быличек такие истории крайне редки, но всё-таки встречаются. «В поселке Оноховском Нерчинского округа у казачки был десятилетний мальчик, который не говорил и не вставал с постели. Про него говорили, что это не её сын, что она родила здорового мальчика, но его подменили. Якобы в тот момент, когда мать бранила своего ребёнка, нечистый дух забрал его и подкинул полено. Многие советовали казачке положить ребёнка под осиновое корыто и расколоть над ним это корыто, тогда обнаружился бы обман. Мать хотя и разделяла эти нелепые взгляды, но тем не менее не могла согласиться на подобные предложения и провозилась со своим «подменённым уродом»ещё несколько лет, пока он не умер естественной смертью» (см. [Власова 1995: 260-261]).

К сожалению, таких терпеливых и любящих родителей было значительно меньше, чем тех, кто желал во что бы то ни стало избавиться от подменыша. Да и знахари редко рекомендовали родителям обращаться с подменышем хорошо, хотя существовали сказки, в которых прямо говорилось: чем лучше люди обращаются с подменышем, тем лучше фэйри заботятся о похищенном ребёнке. Именно такую историю пересказывает Сельма Лагерлёф: сердобольная женщина, у которой тролли украли сына, заменив своим ребёнком, не только не отказалась от подменыша, но заботилась о нём, вопреки воле мужа, всей родни и соседей. В конце-концов сын вернулся к своим родителям и тогда выяснилось, что жилось ему хорошо, когда было хорошо тролльчёнку. А когда подменыша обижали, мальчику тоже приходилось плохо (см. [Лагерлёф ]2017: 15-36).

Ещё один пример истории со счастливым финалом – сказка о ферьерах (саффолкское название эльфов). Эти ферьеры были очень весёлым маленьким народцем, но грешили похищением детей. Однажды они украли ребёнка у одной женщины, а вместо него оставили своего. Женщина, в отличие от общепринятой практики, была так добра к подменышу, что благодарные ферьеры каждое утро подкладывали в её карман кусочек серебра.

В другой сказке лепрекон помогает юноше-подменышу, своему дальнему родичу, выросшему среди людей, разбогатеть. В результате юноша тратит полученные от лепрекона деньги на книги, становится образованным и уважаемым человеком.

Но даже если подменышей принимали в человеческую семью, жилось им в чужом мире несладко. Шведская писательница и знаток фольклора Хелена Нюблум написала сказку «Подменыши», в которой девочка-тролль оказывается в королевском дворце, а похищенная принцесса – в доме троллей. Обе девушки вырастают несчастными и обретают своё место в жизни, лишь когда возвращаются к настоящим родителям.

В Корнуолле была записана сказка о больном мальчике-пикси, которого нашли люди. Хотя происхождение найдёныша не вызывало сомнений, ребёнка взяли в семью, выходили и полюбили, как родного. Но он тосковал в приёмной семье и, когда совершенно поправился, то вернулся к волшебному народу (см. [Hunt 1871: 95-96]). Как говорится, где родился, там и пригодился.

В работе ирландской фольклористки Сьюзан Эберли приводится рассказ о реальной семье, жившей в конце XIX века в Корнуолле. Их дочку якобы украли пикси на второй день после рождения, а вместо неё оставили девочку-подменыша. Люди оказались добрыми и не стали подвергать подкидыша жестоким обрядам проверки и изгнания. Эта «девочка-пикси» дожила до двадцати лет, но так и не научилась говорить и ростом была не выше пятилетнего ребёнка (см. [Eberly 1988: 61]).

Ещё один случай, в реальности которого не приходится сомневаться, записан в Норвегии. Это история о том, как парень Серен женился на Аслуге, дочери зажиточного фермера. Было это примерно в 1720 году. В приданое Серен получил ферму и жили молодые безбедно. Однако Аслуг была очень уродлива. Говорили, что она подменыш. В детстве мать часто порола её по четвергам и оставляла на навозной куче. Девочка кричала и вела себя как дикая собака, но тролли, разумеется, не пришли за ней. В конце концов родители смирились и перестали мучить свою дочь.

Несмотря на слухи, Серен и Аслуг жили довольно хорошо и имели много детей, большинство из которых умерли в младенчестве.

Итак, в подавляющем большинстве случаев люди воспринимали подменыша не просто как тяжкий груз (вырастить больного ребёнка, калеку в крестьянской семье – нелёгкое дело), но как угрозу всему обществу. Когда о подменыше узнавали соседи и «мудрые люди», они сразу советовали избавиться от него. Лучше всего это видно по двум сказкам о юных волынщиках. В ирландской сказке соседи убеждают Джуди и её мужа избавиться от подменыша, а когда они отказываются применять к необычному ребёнку жестокие меры, хозяин земли вынуждает их уехать подальше. В шотландской сказке приводится, на первый взгляд, убедительное доказательство, что ребёнка подменили (малыш тайно от матери играет на волынке, причём на дорогой, явно не по средствам), но всё же можно найти этому и рациональное объяснение. А вот поведение портного – яркий пример реакции человека на необычное явление. Всё, что отличается от нормы, моментально трактуется как подозрительное, потенциально опасное и потому подлежащее уничтожению. Такое мировоззрение характерно для традиционного общества, потому не следует удивляться, что методы избавления от подменышей схожи по всему миру.

Вспомним христианские мотивы, характерные для русских быличек, в которых Дьявол и его слуги уносят детей, умерших в результате неосторожности матери. В этих историях наличествует некоторая двойственность: с одной стороны, речь идёт о душе умершего ребёнка, которую должна спасти мать, а с другой стороны, в быличках присутствует и вполне материальный похищенный ребёнок, вместо которого подкидывают «чурбан» или «головёшку». Причём, если мать выдерживает испытание, ей возвращают не живого младенца, а труп, но настоящий, который можно похоронить по-христиански. В западноевропейском фольклоре подобных историй не встречается. В британской (особенно ирландской) традиции смерть связана с фэйри, обитателями волшебного мира, и если оказывалось, что вместо настоящего трупа похоронен чурбан-подменыш, для возвращения похищенного ребёнка или взрослого применялись, фактически, языческие способы воздействия на «Добрых соседей». Христианские атрибуты (крест, Библия, святая вода) лишь добавлялись к более древним, дохристианским. И хотя в Западной Европе тоже связывали подменышей с деятельностью Дьявола и его присных (вспомним советы Мартина Лютера), но всё же в народном сознании превалировала идея, что похищают детей «Добрый соседи» – фэйри, волшебный подземный народ, тайно живущий рядом. И потому в случае подмены следует обращаться, в первую очередь, к знахарям, «мудрым женщинам», а не к священникам. Исключением является Шотландия, где охота на ведьм привела к тому, что люди, слывущих колдунами, были уничтожены, а их место, как защитников от фэйри, заняли священники.

Слуга, возлюбленный или жертва?

Похищение нечистой силой детей и взрослых не всегда сопровождалось их подменой. Сама по себе такая подмена, судя по сказкам, требовала от «тайного народа»тщательной подготовки. Нужно было изготовить подобие человеческого тела, навести чары, то есть, приложить определенные усилия. Только если человек представлял собой большую ценность для фэйри, они старались «замести следы», как следует заморочив людей. Даже если родственники подозревали, что похоронили не настоящий труп, а колоду-подменыша, добиться разрешения на вскрытие могилы было практически невозможно. Именно так и происходит в шотландской легенде из собрания лорда Арчибальда Кэмпбелла «Бродяги и бездомные в кельтской традиции» (Лондон, 1889 г.):

«Над Кинтроу есть зеленый холм, известный как Холм Фей, о котором рассказывается следующая история. Много лет назад жена фермера из Кинтроу заболела и умерла, оставив двоих или троих маленьких детей. В воскресенье после похорон фермер и его слуги отправились в церковь, оставив детей дома на попечении старшей девочки лет десяти. Когда фермер вернулся, дети рассказали ему, что их навещала мать, причесала и одела их. Поскольку они настаивали на своём заявлении, несмотря на все увещевания, их наказали за то, что они сказали неправду.

В следующее воскресенье то же самое повторилось снова. Тогда отец сказал детям, что, если их мать придет снова, пусть они спросят, зачем она пришла. В следующее воскресенье, когда она снова появилась, старшая дочь задала ей вопрос своего отца. И тогда мать сказала, что её унесли «Добрые люди» (Дайоне Сит), и по воскресеньям она может уйти только на час или два, и если её гроб откроют, в нем будет обнаружен только увядший лист.

Фермер, сильно озадаченный, обратился за советом к священнику, который высмеял идею о какой-либо сверхъестественной связи с детской историей, высмеял существование «Добрых людей» и не позволил открыть гроб. Но спустя некоторое время священник был найден мёртвым возле Холма Фей. Как думали многие, он стал жертвой Волшебного народа, возмущенного его насмешками над ними».

Скептицизм священника, который должен был защищать людей от козней фэйри, в сказке явно осуждается. Впрочем, эта история одна из немногих, где священник отказывается верить в существование «Добрых соседей».

Для чего же фэйри, нечистая сила, «тайные люди» похищали детей и взрослых? Существует несколько ответов на этот вопрос. Самый популярный ответ европейского фольклора заключается в том, что фэйри, «подземные люди», «тайный народ» таким образом улучшают свою породу. Поскольку они постепенно вырождаются, им требуется человеческая «сильная кровь» для выживания. Этнографы сходятся во мнении, что такое объяснение сформировалось в тех местах, где пришлое население, завоеватели, ещё долго жили бок о бок с угнетённым и медленно вымирающим коренным населением, загнанным в леса, болота, на холмистые пустоши. Естественно, что вымирающему народу требовалась «новая кровь» для улучшения генофонда, поэтому они воровали детей и женщин у более сильных соседей. Эти похищения постепенно перешли в разряд легенд и сказок, а об исчезнувшем народе стали вспоминать, как о волшебных существах.

Карл Барч в сборнике «Легенды, сказания и обычаи Мекленбурга» записал историю, в которой приводится именно эта причина похищения подземными карликами человеческих детей:

«У молодой крестьянки в Спорнице подземный человек украл ребёнка и положил на его место в колыбель подменыша. Мать видела, как это произошло, но не могла ни пошевелиться, ни крикнуть. Похититель сказал ей, что её сын когда-нибудь станет королем подземного народа. Время от времени им приходилось обменивать одного из детей своего короля на человеческое дитя, чтобы земная красота не совсем угасла среди них. Ей было сказано хорошо заботиться о маленьком принце подземных карликов, и её дом будет благословлен удачей. Крестьянка заботилась о подменыше, и благосостояние её семьи заметно возросло. Однако подменыш остался маленьким и уродливым и умер на двадцатом году жизни».

В финно-угорской мифологии телесная инаковость воспринималась как признак подмены человека лесными духами-менквами, которые тем самым стремятся «улучшить свою породу», поменять генотип, как бы мы сейчас сказали.

В Ирландии и Англии мотивом похищения, преимущественно, становилась красота ребёнка или молодой женщины. Особенно фэйри привлекали светлые или золотые (рыжие) волосы, голубые или светло-серые глаза. Отметим, что у подменышей, обыкновенно, были тёмные волосы и смуглая кожа.