Любопытно, что именно портные в сказках разоблачают подменышей и подсказывают, как от них избавиться. Возможно, в народе профессия портного, как и кузнеца, считалась отчасти волшебной, ведь портной работал с железными инструментами, что делало его, вероятно, способным видеть наваждения фэйри. Кроме того, портные, наравне с коробейниками и музыкантами, не сидели на месте, а странствовали по стране. Много путешествуя, они собирали множество историй, которыми развлекали хозяев на фермах, куда заходили в поисках работы. Соответственно, портные, как и бродячие сказители, слыли людьми знающими, разбирающимися в кознях нечистой силы.

Наиболее подробные сказки о подменыше и портном записали на острове Мэн. Вот одна из них:

«Однажды жила-была женщина и у неё был ребёнок, который странным образом заболел. Казалось, с ним все в порядке, но он становился всё злее и злее, хотя мать нянчилась с ним день и ночь. Женщина была в большом горе и не знала, что делать.

Беда была в том, что примерно через две недели после рождения прекрасного ребёнка, его оставили одного спящим, в то время как мать пошла к колодцу за водой. При этом она забыла положить железные щипцы на колыбель, а когда вернулась, ребёнок жалобно плакал. И с того самого часа плоть, казалось, таяла на его костях, пока он не стал уродливым и сморщенным. Его жалобный вой наполнял дом в течение четырёх лет, пока он лежал в колыбели, не двигаясь.

За эти четыре года у женщины не было ни дневного отдыха, ни ночного сна. Она была изрядно измучена, пока не наступил погожий весенний день, когда в её дом пришёл поработать портной Хом Бридсон. Хом сейчас мертв, но есть много живых, которые помнят его. Он был мудрым, потому что ходил от дома к дому, шил и по пути набирался мудрости.

Ну, а в этот раз портной разглядел много зла в ребёнке. Когда женщина уходила кормить свиней, подменыш поднимал голову из колыбели и корчил рожи портному, подмигивал, прихорашивался, качал головой и говорил: «Какой я парень!»

Как-то раз женщина собралась пойти в город, чтобы продать несколько яиц, и сказала портному: «Хом, парень, следи за тем, чтобы бедняжка не выпал из колыбели и не поранился, пока меня нет».

Когда она ушла, портной начал насвистывать церковный гимн. «Брось это, Хом», – сказал кто-то резким голосом. Испуганный портной огляделся и убедился, что говорит ребёнок в колыбели.

«Тише, тише, лежи спокойно», – сказал портной, покачивая колыбель ногой, и насвистывая мелодию гимна громче.

«Брось это, умоляю, и спой что-нибудь легкое и приятное», – довольно резко приказал ему подменыш.

«О, всё, что угодно, лишь бы тебя позабавить», – сказал портной и начал насвистывать джигу.

«Хом, – спросил мальчик, – а ты можешь что-нибудь станцевать?»

«Я могу, – ответил портной, – а ты можешь?»

«Конечно, – сказал мальчик, – хочешь посмотреть, как я танцую?»

«Я бы посмотрел», – сказал портной.

«Тогда сними эту скрипку, приятель, – велел подменыш, – и сыграй на ней «Мелодию большого колеса».

Портной согласился, снял скрипку с крючка и принялся настраивать.

«Хом, – сказал малыш, – прежде чем ты начнёшь играть, очисти для меня кухню. Убери табуретки, все убери. Сделай так, чтобы я мог поплясать под музыку, чувак».

«О, я сделаю и это для тебя», – заверил его портной.

Он очистил кухонный пол, а затем заиграл танцевальную музыку. С треском малыш спрыгнул со своей колыбели на пол с криком «Чу!»и начал летать по кухне. «Давай, Хом, повернись ко мне лицом! Пятка, носок! Молодец, Хом, толкнись локтем, чувак».

Хом играл все быстрее и быстрее, пока подменыш не стал прыгать выше стола. Его нога взлетала на комод, затем на каминную доску, стучала о перегородку, затем он облетал кухню, поворачиваясь и кружась так быстро, что у Хома закружилась голова. Подменыш раскидал всё вокруг, чтобы освободить место, даже самого Хома, который забрался на стол в углу и играл всё более и более дико, так что джига становилась всё безумнее и безумнее.

«М-да! – воскликнул портной, бросая скрипку. – Я должен бежать, ты не тот ребёнок, который был в колыбели».

«Эй, парень! Ты совершенно прав, – ответил подменыш. – Давай померимся силой!»

«Тссс! – сказал портной. – Идёт твоя мать».

Танцы тут же прекратились, ребёнок прыгнул в колыбель.

«Продолжай шить, Хом, не говори ни слова», – предупредил он, прикрываясь одеялом до самых глаз, выпученных, как у хорька.

Когда хозяйка вошла в дом, портной, весь дрожа, сидел, скрестив ноги, на столе, с очками на носу и делал вид, что занят шитьем. Ребенок в колыбели кричал и визжал, как обычно.

«Как ты можешь видеть свою иглу в этом темном углу, Хом Бридсон, не говоря уже о том, чтобы шить? Я на тебя поражаюсь, – сказала хозяйка, подходя к колыбели. – Ну, тише, тише, бедняжка. Неужели ты думал, что мамушка ушла и бросила тебя? Мама собирается тебя покормить».

Портной в это время обдумал, что ему следует делать, и сказал: «Послушай, женщина, не давай ему вообще ничего, но выйди и принеси полную корзину хорошего дёрна».

Она принесла дёрн и бросила на него большой пучок папоротника. Портной спрыгнул со стола на пол, и вскоре у него разгорелся прекрасный огонь.

«Ты подожжешь мой дом, Хом!»– испугалась хозяйка.

«Не бойтесь, но я кое-кого выгоню», – ответил портной. Ребёнок, у которого глаза вылезли из орбит, от действий Хома, завыл громче, обращаясь, должно быть, к себе подобным, чтобы они пришли и забрали его.

«Я отправлю тебя домой», – заявил портной, подходя к колыбели, и протягивает обе руки, чтобы взять ребёнка и положить его на большой красный торфяной костёр. Прежде чем он успел прикоснуться к малышу, тот выпрыгнул из колыбели и направился к двери.

«Эх, как славно мы танцевали! – сказал он, – Если бы у меня была только ещё одна ночь, я бы показал тебе ещё один или два трюка».

Затем дверь с грохотом распахнулась, как будто кто-то распахнул её, и подменыш пулей вылетел из дома. Снаружи послышался шум, смех и насмешки, а также топот множества бегущих маленьких ножек. Хозяйка вышла из дома, но не увидела ничего, кроме стаи низко летящих облаков в форме чаек, гоняющихся друг за другом. А затем до её ушей, как будто из этих облаков, донеслись резкие свистки и злые смешки, как будто над ней кто-то издевался.

Когда она обернулась, то вдруг увидела своего собственного милого, улыбающегося ребёнка с большим пальцем во рту, лежащего на каменной скамье прямо перед ней. И она испытала всю радость в мире от того, что ребёнок снова был дома в целости и сохранности» [Folk-Lore: A Quarterly Review of Myth, Tradition, Institution, and Custom 1919: 472-475].

Даже если подменыш не делал ничего плохого, если он старался подружиться с портным, это не влияло на окончательное решение – сжечь. Впрочем, в сказках с острова Мэн подменышу удаётся сбежать, а вот возвращение настоящего ребёнка происходит далеко не всегда. К примеру, в истории, записанной Уолтером Эванс-Венцем, подменыш покидает дом, однако взамен никто не появляется:

«В семье в Долби родился бедный ребёнок-идиот, и когда ему исполнилось двадцать лет, он всё ещё сидел у огня, как малыш. В этом дом пришёл поработать портной, когда все домочадцы были на стрижке кукурузы и только идиот остался на своём месте. Портной начал насвистывать, сидя за шитьем на столе, и маленький идиот, сидевший у камина, сказал ему: «Если ты никому не скажешь, когда они вернутся, я спляшу для тебя под эту мелодию». Итак, малыш начал танцевать, и он мог великолепно танцевать. Затем он сказал портному: «Если ты никому не скажешь, когда они вернутся, я сыграю для тебя на скрипке». Так портной и юноша провели очень приятный день вместе. Но когда семья вернулась с полей, бедный идиот, как обычно, сидел в кресле у огня – большой ребёнок, который едва мог говорить. Когда вошла мать, она сказала портному: «Парень прекрасно ведёт себя с вами».

«Да, действительно, – сказал портной, – мы провели очень хороший день вместе, но я думаю, что нам лучше развести хороший огонь и посадить на него парня».

«О! – воскликнула мать, – бедный ребёнок даже не может ходить».

«Ах, но он умеет танцевать и играть на скрипке», – ответил портной.

И костер был разведён. Но когда подменыш увидел, что его хотят посадить на огонь, он вытащил из кармана шарик, и этот шарик покатился впереди него, а его, идущего за шариком, больше никто не видел».

Огонь очага, при всём многообразии средств избавления от подменыша, считался главным и самым надёжным способом. В Шотландии верили, что если подменыша поджарить на тлеющих угольках, он исчезнет, а вместо него появится настоящий ребёнок – в том именно месте, где находился в момент похищения. Неизвестно, сколько больных детей, чем-то отличающихся от нормы, окончили жизнь таким образом, но случаи, явно, были не единичные. И это при том, что даже в сказках далеко не всегда сожжение подменыша приводило к спасению настоящего ребёнка.

Как пример благополучного сказочного исхода, можно привести датскую сказку про семью, в которой вовремя не окрестили младенца. В результате ребёнка украли, а вместо него подземная женщина подложила собственное дитя, настолько жалкое и слабое, что не было в состоянии есть и пить. Подменыш неизбежно умер бы, однако жена крестьянина каждую ночь кормила его грудью. Поскольку подкидыш доставлял ей много беспокойства, она придумала, как избавиться от него. Рассказав служанке, какие вопросы та должна задавать и что отвечать, она раскалила печь, а служанка громким голосом – так, чтобы слышали тролли, – произнесла: «Почему ты сделала печь такой горячей, хозяйка?» На это женщина ответила: «Я собираюсь сжечь моего ребёнка». Служанка задала этот вопрос три раза, и три раза получала один и тот же ответ, после чего хозяйка положила подкидыша на лопату, словно собираясь бросить его в огонь. В этот момент в дом вбежала подземная жительница, схватила ребёнка с лопаты и вернула женщине её собственного, со словами: «Вот твой ребёнок! Я обращалась с ним лучше, чем ты с моим». Так и оказалось – ребёнок был цветущим и сильным (см. [Торп 2021: 299]).

В норвежской сказке «Скрытый народец» избавиться от подменыша не удалось:

«В прежние времена скрытый народец то и дело похищал новорождённых младенцев, а взамен подкладывал своих собственных. Такой подменыш, прямо скажем, не красавец. Голова у него большая, тело – маленькое; день-деньской лежит в люльке да ревёт во весь голос. Я хорошо помню одну женщину – как она мучилась с таким подменышем, бедняжка. Наверняка ушла, а положить нож и Псалтырь в люльку к новорожденному забыла. Вот скрытый народец и забрал его. Вернулась женщина, глядит – в люльке жуть какой уродливый детёныш с глупыми глазищами лежит и палец сосёт. Сперва напугалась, а после рассердилась, выволокла подменыша во двор и принялась стегать так, что он взвыл. И хотя била она его три четверга подряд, всё равно пришлось ей растить уродца.

Вырос подменыш, борода у него появилась – ещё страшнее стал. Говорить не умеет, лает, как лисица, и ползает на четвереньках. Целыми днями сидит подменыш на табуретке у красной стены дома за зелёным столиком. Игрушкой ему служит столовый нож. Воткнёт его в трещину в ящике стола и бьёт по нему, а нож жужжит, как колесо прялки: «Бурр-рурр-рурр-рурр!» Порой подменыш оглядывался по сторонам и кричал своё имя: «Ханс!» Это единственное, что он говорить умел. А после опять схватит нож и – «Бурр-рурр-рурр-рурр-рурр!» Однако хитёр был, чертяка. Под столом у него – целая куча камешков. Проходит кто мимо, запустит подменыш руку под стол. Уить! И просвистел камень прямо над головой. А подменыш смеётся во весь рот» [Норвежские волшебные сказки 2022: 60-61].

Любопытно, что даже умение обращаться в железным ножом не отвело от несчастного идиота подозрений в том, что он подменыш, хотя железо было общепризнанным средством защиты от нечистой силы. Вероятно, считалось, что уж если подменыш вырос, то против него не помогут никакие средства.

Интересно, что порой родители-фэйри тоже страдали от шалостей своих сородичей. Франческа С. Уайльд записала такую историю: «В одном доме, где только что родился ребёнок, ночью распахнулась дверь, и вошел высокий чёрный человек, а следом за ним старуха со сморщенным волосатым ребёнком на руках. Проснувшаяся жена разбудила мужа, он попытался зажечь свечу, но дважды свеча была задута. Тогда муж схватил кочергу и выгнал непрошеных гостей из дома. Свечу снова зажгли, и родители увидели, что их ребёнок исчез, а вместо него лежит волосатый подменыш. Они принялись плакать, но тут открылась дверь, и вошла девушка в красном платке. Она спросила их, о чем они плачут, а когда те показали ей подменыша, рассмеялась от радости и сказала: «Это мой ребёнок, которого украли у меня, потому что мой народ решил забрать вашего красавчика; но мне-то нужен мой собственный! Если вы отдадите мне его, я научу вас, как вернуть ваше дитя». Родители с радостью отдали подменыша девушке-фэйри, и она велела им отнести на эльфийский холм три охапки сена и сжечь их одну за другой, угрожая сжечь всё, что растет на холме, если эльфы не вернут им ребёнка живым и невредимым. Так родители и сделали, и получили своего ребёнка назад» (см. [Волшебные существа 2008: 103]).

На острове Мэн собиратель фольклора У. Эванс-Венц записал историю, по которой прекрасно видно, как относились люди к внезапно заболевшему ребёнку, если болезнь необъяснимым образом меняла его внешность:

«Сорок-пятьдесят лет назад, между Сент-Джоном и Фоксдейлом мальчик, с которым я часто играл, пришел в наш дом с наступлением темноты, чтобы одолжить несколько свечей. Когда он возвращался домой через холмы, то вдруг увидел маленького мальчика и маленькую женщину, идущих за ним. Мой приятель бросился бежать, но они бежали следом, не отставая. Добравшись до дома, он потерял дар речи, его рука изменилась, стала криво повёрнута, то же случилось с ногами, а его ногти за минуту выросли длинными. Таким он оставался неделю.