Связь музыки и волшебства типична для сказок не только Ирландии, но и всего мира. Однако в кельтском фольклоре, пожалуй, эта связь выражена наиболее ярко. Ирландские и шотландские фэйри, в подавляющем большинстве сюжетов, связаны с музыкой – они поют, танцуют, награждают или похищают музыкантов. Их собственная музыка всегда оказывает на людей завораживающее воздействие, как и в рассматриваемой сказке.

«Все замерли в изумлении, а бедная женщина перекрестилась. Тим – который, как я уже говорил, был слеп и не мог видеть, кто именно играет – пришёл в величайший восторг. Когда же узнал, что исполнитель – малец неполных пяти лет отроду, да к тому же впервые в жизни увидевший волынку, от души порадовался за его мать. Он предложил забрать ребёнка к себе (если, конечно, Джуди согласна расстаться с сыном), клялся, что тот прирожденный волынщик – настоящий самородок! – и объявил, что пройдёт совсем немного времени и, под его добрым руководством, мальчик станет знаменитым музыкантом – равным ему не будет во всей Ирландии. Бедная женщина была чрезвычайно обрадована такими речами; в особенности то, что Тим упомянул о «самородке», отчасти успокоило неприятные опасения, шевелившиеся в её душе: а ну как соседи правы, говоря, что с её сыном что-то не то. А ещё больше порадовала её мысль, что её несчастному дитяти (а она действительно любила своего маленького чертёнка) не придётся в будущем побираться на улице – он сможет зарабатывать на жизнь вполне достойным ремеслом. Когда Мик вернулся вечером с работы, она поспешила рассказать ему и о том, что произошло и что сказал по этому поводу Тим Кэррол. Мик, конечно же, очень обрадовался, ибо его весьма тревожило и удручало беспомощное состояние несчастного отпрыска. Так что на следующий день он продал на ярмарке свинью, а с вырученными деньгами поспешил в Клонмел и заказал там новенькую волынку, размером как раз для юного музыканта».

Редкий случай, когда родители не просто по-доброму относятся к подозрительному ребёнку, но и заботятся о его будущем. Любопытна и реакция волынщика. Разумеется, он, будучи слепым, не мог видеть уродства мальчика, но Тим даже не обмолвился о возможной подмене, а ведь необученный ребёнок никак не мог с первого раза прекрасно сыграть на волынке. Вероятно, будучи истинным музыкантом, Тим ставио талант превыше всего остального. Впрочем, несмотря на своё предложение, мальчика старый музыкант не забрал. Подменыш остался в семье Джуди, зато получил волынку – инструмент, позволивший ему влиять на окружающих.

«В тот самый момент, как мальчуган увидел волынку, он издал восторженный вопль, затем резво взбрыкнул своими маленькими ножками и подскочил в колыбели. Он так и продолжал выделывать разные забавные трюки до тех пор, пока родители – дабы утихомирить ребёнка – не дали ему в руки волынку. Мальчонка с жадностью схватил инструмент и разразился джигой-полтог – к неописуемому восхищению всех слушателей.

Слухи о мастерстве юного волынщика разошлись далеко по округе, ему не было равных во всех шести соседних графствах… Удивительно было слушать «Охоту на лис» в его исполнении: казалось, будто вы действительно различаете лай борзых и повизгивание нагоняющих их терьеров, а также подбадривающие или остерегающие возгласы охотника и доезжачих. Одним словом, создавалось впечатление, что перед вами разворачивается самая настоящая сцена охоты».

Таким образом, подменыш получает шанс войти в человеческое общество, завоевать признание, даже любовь. И сначала кажется, что эта история может окончиться благополучно:

«Самое же приятное, что мальчуган никогда не скупился на свою музыку, а потому в хижине его отца часто собиралась окрестная молодежь – юноши и девушки приходили поплясать и повеселиться. Мальчик играл для всех, и как играл! По словам танцоров, их ноги словно наполнялись ртутью, и никогда ещё они не двигались так легко и грациозно – какую бы мелодию ни исполнял волынщик».

Однако, шкодливая натура фэйри берёт своё. Юный волынщик проявляет себя не с лучшей стороны:

«Но, помимо всей этой прекрасной ирландской музыки, мальчик играл и ещё одну собственную мелодию; и, воистину, свет не слыхивал такой странной музыки. Ибо, как только он начинал её играть, весь дом пускался в пляс: тарелки и миски вытанцовывали джигу в буфете, в печи гремели закопчённые котелки и крюки, и людям казалось, что даже табуретки принимались ходить под ними ходуном. Но, как бы там ни было с табуретками, всё же никто не мог усидеть на месте – все, и стар и млад, принимались отплясывать, как безумные. Правда, девушки жаловались, что под эту музыку невозможно как следует танцевать: ноги не слушаются, пол словно превращается в лёд – того и гляди брякнешься на спину или лицом вниз. Молодые холостяки, пришедшие покрасоваться в танце, а заодно продемонстрировать свои новые башмаки, ярко-красные или жёлто-зелёные подвязки, тоже клялись, что во всём виноват этот проклятый мотивчик. Пытаясь исполнить традиционные движения «пятка-носок», «закрой пряжку»или ещё какой-нибудь из своих лучших шагов, они всякий раз путались и сбивались с ритма. И тогда собравшиеся – независимо от возраста и пола – начинали толкать и пихать друг друга, сшибаясь самым ужасным образом. А юный волынщик, наблюдая за учинённой им сутолокой и круговертью, лишь ухмылялся и посмеивался…«

С этого момента становится окончательно ясно, что мальчик не человеческого рода, поскольку умеет играть колдовскую музыку фэйри. И для людей эта музыка не приносит ничего хорошего.

«Чем больше взрослел мальчишка, тем хуже становился. К шести годам с ним уже не было никакого сладу. Он то и дело подстраивал каверзы, в результате которых его братья обжигались или обваривались кипятком, спотыкались о горшки и табуретки и ломали ноги. Как-то раз во время уборки урожая его оставили дома одного. По возвращении мать застала такую картину: кошка задом наперёд сидит верхом на собаке, её лапы накрепко привязаны к собачьему туловищу, а её сынок, этот маленький негодник, знай себе наяривает на волынке свой дикий мотивчик. Обезумевший пёс скачет по всей комнате и лает, кошка орёт-разоряется и бьет вверх и вниз хвостом; всякий раз, как хвост попадает псу по морде, тот щёлкает зубами и пытается его укусить. Одним словом, тот ещё тарарам! В другой раз к Мику заглянул фермер, на которого он работал – очень уважаемый и достойный человек. Джуди наскоро обмахнула табуретку своим фартуком и пригласили гостя присесть, отдохнуть с дороги. Тот уселся спиной к колыбели, а позади него стояла сковорода с кровью, ибо Джуди в тот вечер затеяла свиной пудинг. Маленький сорванец затаился в своей постели, видимо, выжидая удобного случая. Наконец он приладил крючок к обрывку бечёвки и умудрился так ловко метнуть эту снасть, что подцепил новёхонький парик фермера, да и скинул его прямо в сковороду с кровью. А ещё как-то раз Джуди подоила корову и возвращалась домой, неся подойник на голове. В ту самую минуту, как мать появилась на пороге, мальчишка грянул свою дьявольскую мелодию. Бедная женщина – сама того не желая – всплеснула руками, хлопнула в ладоши и пустилась в пляс. Ведро она, конечно же, упустила, и всё молоко выплеснулось прямо на голову мужу, который как раз принёс торфу для очага. Одним словом, едва ли возможно будет перечислить в одном рассказе все его проказы и злобные проделки».

Возможно, современному читателю проделки мальчишки покажутся смешными (хотя кошку с собакой любой пожалеет), но следует учитывать, что Мик и Джуди жили не в своём доме и не на своей земле. Они были арендаторами, и от хорошего к ним отношения хозяина земли зависела вся их жизнь. Едва ли фермер остался доволен, когда его парик безнадёжно испортили. А разлитое молоко означало, что всей семье придётся в этот день поголодать, ведь картошка с молоком – это, зачастую, единственная еда небогатой крестьянской семьи.

«А вскоре одно за другим стали происходить несчастья со скотом фермера. Сперва лошадь подцепила «вертячку», затем прекрасный телёнок-молочник внезапно околел от «чёрной ножки», а несколько овец – от «кровавой мочи. Коровы, словно взбесившись, начали яростно лягаться и опрокидывать подойники. Наконец, ещё и крыша амбара обрушилась с одного края. Ну, и фермер вбил себе в голову, что злосчастный сын Мика Фланигана и есть причина всех его бед. А посему однажды он отвёл Мика в сторону и сказал ему: «Мик, ты сам видишь, что дела мои в последнее время идут не так, как должно. И, сказать по правде, Мик, я подозреваю, что причиной тому твой сын. Я давно утратил покой и не могу сомкнуть глаз ночами, непрестанно думая о том, какая ещё напасть может обнаружиться поутру. Так что я был бы рад, если б ты подыскал себе другое место. Ты добрый парень, не хуже других в графстве, и без труда найдёшь себе новую работу». Мик ответил, что он сожалеет о потерях, понесённых фермером. И будет сожалеть ещё больше, если люди подумают, будто он сам или кто-то из его семьи стал причиной всех случившихся несчастий. По правде говоря, у него и самого есть некоторые опасения насчет этого ребёнка. Но, как ни крути, он его сын, и Мик обязан о нём заботиться. Сказав так, Мик пообещал тут же начать поиски нового места».

Вера крестьян в «дурной глаз» подменыша, в то, что он способен сглазить, наслать порчу на людей и скотину как раз и определяла резко негативное отношение к странным детям. Семье Мика ещё повезло, что их просто попросили уехать, а не применили к ним силу за то, что не пожелали уничтожить подменыша.

Мик быстро нашёл место у другого фермера, и вся семья отправилась на новое место, погрузив своё имущество на телегу:

«Сверху водрузили колыбель с мальчонкой и его дудками; Джуди уселась рядом присматривать в пути за ребёнком – чтобы он, чего доброго, не выпал из люльки и не расшибся насмерть. Корову они пустили перед телегой, за ней шёл пёс, а кошку, конечно же, оставили в старом доме. Остальные Миковы сыновья бодро шагали по обочине, на ходу обрывая придорожные кусты боярышника и ежевики. Стоял чудесный день на исходе лета, близилось к концу страдная пора.

Им предстояло пересечь речку, но поскольку русло её скрывалось меж высоких берегов, разглядеть её можно было, лишь подойдя совсем близко. Ребёнок лежал смирно в своей колыбели, пока они не подъехали к мосту вплотную. Но стоило ему услышать шум воды (а надо сказать, что в последние два-три дня прошли сильные дожди и вода в реке поднялась), как он тут же сел и огляделся по сторонам. Увидев водный поток и поняв, что его собираются перевезти на тот берег, мальчишка принялся реветь, вопить и визжать. Ни одна крыса, угодившая в капкан, никогда не издавала столь пронзительных звуков. «Шш! Тише, дитя, – увещевала его Джуди. – Тебе нечего бояться, мы всего-навсего проедем по каменному мосту».

«Чтоб тебе ни дна, ни покрышки, старая потаскуха! – заверещал малец. – Хорошенькое дельце вы придумали – везти меня на тот берег!»

И он заревел ещё пуще, и чем дальше они ехали по мосту, тем громче становился его крик. Наконец терпение Мика лопнуло, и он от души огрел скандалиста хлыстом, который держал в руке. «Чёрт тебя побери, паршивец! – прикрикнул он на сына. – Заткнёшься ты когда-нибудь или нет? Уши уже не выдерживают слушать тебя».

Почувствовав удар хлыста, мальчишка так и подскочил в колыбели. Он схватил свою любимую волынку, одарил отца злобной ухмылкой да и сиганул через перила прямо в реку.

«О, моё дитя! – горестно вскричала Джуди. – Я его навсегда потеряла!» Мик с остальными сыновьями опрометью бросились на противоположную сторону моста. Перегнувшись через перила, они вгляделись вниз и тут же увидели беглеца: тот, скрестив ноги, восседал на пенном гребне волны и как ни в чём ни бывало наяривал на своей волынке. Течение там было довольно сильное, так что стервец пронёсся быстро, но ей-богу, играл он ещё быстрее, чем катились волны. и хотя они попытались было пробежаться по берегу, но, увы… Примерно в сотне ярдов от моста речка резко сворачивала, огибая холм. К тому времени, как Мик с семьёй туда домчались, мальчишка уже скрылся из виду. Никто с тех пор не видел юного волынщика, но общее мнение таково, что он отправился к своей истинной родне – веселить музыкой Добрый Народец».

Эта сказка из тех редких историй, в которых родители любят и защищают подменыша. И только когда он ведёт себя совсем уж невыносимо – оскорбляет мать и закатывает истерику, ничем не объясняя своё нежелание пересекать реку, отец бьет его. Сложно сказать, что именно в данном случае способствовало изгнанию – отцовское проклятье или удар хлыстом? Но, в любом случае, поведение подкидыша явно свидетельствовало, что он был из тех фэйри, которые не могут пересечь проточную воду.

В Шотландии была записана сказка, в которой подменыша так же выдаёт любовь к музыке и умение играть на волынке без обучения. У одной женщины подменили сынишку, причём она даже не догадывалась о подмене. Однажды женщина отправилась по делам в город и оставила подменыша под опекой своего соседа, Вулли Гриве, портного. Как только мать закрыла за собой дверь, мальчик тут же вскочил в кроватке и обратился к портному:

«Вулли-портной, когда мать вернется назад, не говори ей, что я играл на волынке».

Портной не показал виду, что удивился и ответил: «Играй, малыш, я никому не скажу».

Тогда ребёнок достал волынку, какую Вулли никогда не видел в своей жизни – из золота и серебра, драгоценных камней, слоновой кости Портному не понравилась игра, он сидел и думал про себя: «Этот малыш – не человек, мне нужно быть с ним поосторожней, не то сам Старый Вогорн [Дьявол – прим. авт.] может прийти к колыбели своего сына и сделать со мной что-нибудь страшное». После этого Вулли схватил ребёнка за шею и бросил в огонь, а следом бросил и волынку».

В этой сказке подменыш не делает ничего плохого, но его жестоко убивают на основе всего лишь подозрения в нечеловеческом происхождении, причём согласия матери даже не спрашивают. Чужой человек, сосед, счёл возможным самостоятельно совершить расправу над ребёнком, и его поступок ни в малейшей степени не осуждается.