– Немного левее. – прошу я Эмму. Она раздраженно выдыхает, но смещается влево. – Спасибо.

Сегодня мы снимаем небольшое видео с Эммой на кухне. Так что я снимаю, а остальные наблюдают. Тристан стоит у стола прямо между нами. И пусть все мое внимание устремлено в экран, я чувствую, как он переводит взгляд с нее на меня и обратно. А в моей голове вертится только одно –Рафаэль ничего не отрицал. Знаю, что когда дело доходит до чувств, сложно себя контролировать. Но черт возьми, они ведь братья. И как я вообще оказалась между ними?

Снимаю последний ракурс и убираю телефон. Кухня снова возвращается к своим делам, ведь через полчаса открытие, Эмма откладывает нож и подходит к раковине.

– Кстати, – вдруг бросает мне Тристан. – Забыл тебе сказать. Нас пригласили завтра на одно мероприятие.

Мои глаза округляются.

– Нас?

– Меня, как владельца ресторана, и тебя, как пиарщика. – указывает на нас обоих. – Нас.

Со стороны Эммы раздается грохот. На секунду все обращают на нее внимание, но она говорит, что все в порядке, и каждый снова возвращается к работе. Я снова перевожу взгляд на Тристана.

– А почему они сообщили об этом в последний момент?

Он поджимает губы, его глаза сужаются.

– На самом деле приглашение пришло еще несколько дней назад. Но я совершенно об этом забыл. Извини.

Я выдыхаю. Черт.

– Какой дресс-код?

– Блэк тай.

Вдвойне черт. У меня нет вечернего платья в пол.

– Ладно. Хорошо. Я поняла.

– Шеф! – зовет Люк, и Тристан подходит к нему.

Я же решаюсь приблизиться к подруге. Она не поднимает на меня глаз и идет к холодильнику.

– Эм, – зову я. – Ты ведь придешь сегодня вечером?

Молча она берет ящик из холодильника и несет его на кухню, а я следую за ней по пятам.

– Да, но ненадолго. – ровным голосом сообщает она. – Твои книги все еще у меня. Так что я привезу их и сразу уйду.

Эта искорка надежды заставляет меня улыбнуться.

– Да, мне и правда нужны эти книги. Спасибо.

Она кивает, и я выдыхаю с облегчением. Теперь мне остается только купить все необходимое для вечеринки.

Я решаю, что будет достаточно одноразовой посуды, плюс я взяла фонарики для атмосферы и заказала еду к восьми часам вечера. Элиот пообещал притащить мне стулья и стол. Не знаю, откуда он их возьмет, но даренному коню в зубы не смотрят.

Ближе к семи, я уже, как в задницу ужаленная, несусь домой с пакетами. Я ни черта не успеваю. Плохая была идея выпить кофе на веранде, я опять засела в пинтересте и потеряла счет времени. Еще нужно сделать пару постов. В общем, у меня есть всего час, чтобы привести себя в порядок, а заодно сделать из полупустой квартиры более менее уютное место.

Открываю дверь, захожу, ставлю пакеты на пол и включаю свет.

Я вскрикиваю, сердце на секунду останавливается, когда вижу человека на своем диване. Он оборачивается, и все внутри меня опускается.

– Шон. – в ужасе произношу я. – Что…что ты здесь делаешь? И как попал сюда?

Я стараюсь говорить спокойно, но панику в голосе все равно не удается скрыть. Как он смог войти?

Он трет ладони и смотрит куда-то в пол.

– Элеонора впустила меня. Я сказал, что хочу устроить тебе сюрприз, исправить все между нами.

Не могу разобрать эмоций в его голосе. Но судя по тому, что вокруг ничего не изменилось, он здесь не за этим. Медленно подхожу к нему, но стараюсь держаться на расстоянии. Не знаю, почему, но волосы становятся дыбом по всему телу от холода, который он источает всем своим присутствием. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять – он зол.

– Прошло больше месяца. – его взгляд скользит вверх по мне. – Я думал, что дал тебе достаточно времени.

– Времени на что, Шон? Мы расстались.

– Я уже говорил тебе. – он поднимается на ноги и вздыхает. – Все не так просто. Шесть лет нельзя стереть вот так просто. – он щелкает пальцами и начинает приближаться ко мне.

Меня парализует.

– Что ты имеешь в виду?

Его глаза сужаются.

– Я столько для тебя сделал. Кто был рядом, когда твои родители смешивали тебя с дерьмом? – еще шаг. – Кто остался рядом, когда тебя отчислили? Кто сделал из тебя ту, кто ты есть сейчас, а?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ах, не понимаешь? Ну, тогда я тебе объясню. – мои ноги начинают дрожать. – Ты здесь, только благодаря мне, ясно? Тымоя. Так всегда было и будет.

– Шон, – я отхожу спиной к двери, но он слишком быстро приближается и дергает меня на себя, вышибая весь воздух из легких. – Я видел тебя с тем типом из ресторана. Это из-за него ты отменила помолвку? – он до боли сжимает мои запястья.

– Ты делаешь мне больно. – пытаюсь вырваться, но он только трясет меня.

– Говори!

– Я… – слезы собираются в уголках глаз. Он тут же отпускает меня и обхватывает лицо ладонями.

– Шшш. Не плачь. – шепотом говорит он, все мое тело пробивает дрожь. Мозг кричит бежать, но я не могу даже пошевелиться. – Я готов простить тебя, Дана. Я сделаю это для тебя. Только скажи мне правду. Ты спала с ним?

Я начинаю всхлипывать и отвожу взгляд. Он больно дергает меня за шею, заставляя посмотреть на него и сжимает челюсти.

– Говори. – рычит он сквозь зубы.

– Отпусти, – прошу я. – Пожалуйста. Ты пугаешь меня.

Чувствую, как он напрягается всем телом, но все же выпускает меня. Я делаю вдох. Затем приказываю себе бежать, разворачиваюсь к двери и хватаюсь за ручку. Но он успевает схватить меня за волосы. Боль пронзает голову. Шон резко тянет меня на себя и швыряет на пол. Я приземляюсь на руки и тут же разворачиваюсь лицом к нему.

– Значит, ты спала с ним, да? – делает шаг ко мне. – Я все для тебя делал.

Я ползу назад, но он настигает меня и тянет за ноги к себе. Не успеваю ничего сделать, как он уже всем телом прижимает меня к полу.

– И что я получаю взамен?

Пытаюсь ударить руками, брыкаться, но из-за дрожи не получается. Он хватает меня за запястья и крепко держит их у меня над головой.

– Как он тебя трахал? – кричит он мне в лицо. – А? Лучше меня?

– Шон, пожалуйста. – слезы застилают глаза, я не могу дышать.

Он берет обе мои руки в свою, а второй удерживает меня за горло.

– Ты моя. Ясно тебе?

Его губы жадно вонзаются в мои. Я пытаюсь отвернуться, но он только сильнее сдавливает горло.

Черт! Думай, Дана, мать твою!

Не смотря на дикий ужас, я делаю единственное, что первое приходит в голову – расслабляюсь и позволяю его языку проникнуть мне в рот. Тошнота подкатывает к горлу. Но я отвечаю на поцелуй и резко прикусываю его язык так сильно, как только могу.

Он издает рык, похожий на вопль и отстраняется, отпуская меня. В эту секунду я включаю все свои инстинкты на полную. Бью руками его в горло, он сваливается с меня. Кое-как мне удается подняться на ноги, и я несусь к двери. Слышу его за своей спиной. Распахиваю дверь и бегу вниз по ступенькам. Сердце вырывается из груди. Его шаги разносятся эхом сзади, но я даже не думаю оборачиваться.

Еще немного.

И вот она входная дверь. Толкаю ее и вываливаюсь на улицу, продолжая бежать.

– Дана! – слышу его крик за спиной и оборачиваюсь.

Вижу его лицо сквозь пелену слез. Раздается гудок откуда-то справа. Поворачиваю голову и вижу машину, на полной скорости летящую прямо на меня…

Голоса. Так много голосов вокруг меня. Голова еще тяжелее, чем после самого ужасного похмелья. Открываю глаза и первое, что вижу – маму с красным лицом. Она плакала? Ее рука крепко сжимает мою.

– Ты очнулась, малышка. Как ты? Все хорошо?

– Она очнулась? – слышу сразу несколько разных голосов, и через секунду вижу Эмму и Элиота возле…больничной койки? Я что попала в больницу?

Пытаюсь сесть, но все тело протестует против любого движения, словно меня грузовик переехал. Стоп. Это был не грузовик. Меня сбила машины. Воспоминание один за другим оживают в моей голове.

Шон.

Я сажусь и в панике начинаю осматривать все вокруг.

– Этого мудака здесь нет. – отвечает на мой невысказанный вопрос Эмма. Но откуда она знает? – Мы с Элиотом видели, как ты выбежала из дома.

– А потом, как тебя сбила машина. – продолжает Элиот. Еще никогда я не видела его таким подавленным. – Это произошло на наших глазах.

– Да, и они сразу позвонили мне. – добавляет мама.

– Дана! – слышу еще один знакомый голос и вижу, как в отделение вбегает Тристан, а следом за ним Рафаэль.

Вот черт. Я что, все еще сплю? Или впала в кому?

Они оба становятся рядом с Элиотом, чье внимание обращено только на меня.

– Ты в порядке? –выдыхает Тристан. – Что произошло?

– Тристан позвонил мне, когда мы ехали в скорой. – объясняет Эмма.

Я киваю с благодарностью за то, что именно они с Элиотом оказались рядом в тот момент.

– Малышка, – тихо просит мама, поглаживая мою руку. – Расскажи, что произошло?

– Я в порядке.

– Тебе наложили пять швов на лоб, Дана. – возражает Элиот. – Если бы водитель не успел во время затормозить, ты бы…

Его голос обрывается, и он с силой сжимает кулаки.

– Но он успел. Я жива. Верно?

– Да, малышка, доктор сказал, что у тебя только небольшое сотрясение и ушибы, но в целом все хорошо. – успокаивает мама, но ее голос все равно дрожит.

– Что сделал этот мудак? – требовательно спрашивает Эмма. – Мы видели и его.

– Ничего. – сглатываю комок, подступивший к горлу, и опускаю глаза. – Он ничего не успел сделать. Я пришла домой, он уже ждал меня там. Он был зол.

Мама ахает.

– Он пытался… – не могу произнести этого вслух. Не могу поверить, что он способен на такое. – Но я вырвалась.

– Я убью его. – рычит Тристан.

– Становись в очередь. – ледяным тоном отвечает Рафаэль.

– Ага, – добавляет Элиот, не сводя с меня глаз. – Сразу после меня.

– Не нужно никого убивать. – стараюсь натянуть на лицо улыбку.

– Ты не собираешь заявлять на него? – с ужасом в голосе спрашивает Эмма.

Я только качаю головой.

– Ты должна заявить на него. – уверенно произносит мама, сжимая мою руку. – Я соберу всех адвокатов, которых только можно. И добьюсь того, чтобы он даже на километр не смог к тебе приблизиться.

Мне знакомо это выражение лица Элеоноры Эдвардс. Оно не требует возражений. Поэтому я молчу.

– И прости меня, Дана. Это моя вина, я не должна была впускать его…

– Это не твоя вина, мам. Так же, как и не моя. Ты не знала, что он способен на такое.

Она сжимает рот рукой и заметно борется со слезами.

– А теперь мы можем поехать домой?

После долгих споров с Эммой и мамой насчет дополнительных обследований, мы все же покидаем здание больницы. В какой-то момент я теряю Тристана и Рафаэля из виду. И когда, мы выходим, Тристан стоит там один. Ни Рафаэля, ни его мотоцикла. Тристан все еще смотрит на меня обеспокоено, но что-то в его взгляде изменилось.

Мы с мамой, Эммой и Элиотом садимся в ее машину, а Тристан едет за нами.

Дома меня ждал сюрприз.

Марсель и Адалин украсили стены фонариками, которые я купила. Новенький столик со стульями красуется на кухне. На стене напротив дивана теперь висят полки с моими новыми и старыми книгами, у другой стены, у окна расположился огромный стеллаж, пока что пустой, но это поправимо. Перед диваном новый кофейный столик, а возле него красивая лампа.

На мои глаза сразу же наворачиваются слезы. Вот он обычный день Даны Эдвардс. Сначала бывший парень выходит из себя. Потом ее сбивает машина. А после друзья собираются на новоселье. Весь мир такой сумасшедший или только мой?

Мне все еще трудно поверить в то, что случилось пару часов назад. Шон. Как такое вообще могло произойти? Головой понимаю, что моей вины в этом нет, но не могу отделаться от мысли, что это мое решение привело нас в эту точку. И самое худшее во всем этом – я почти ничего не чувствую, кроме сожаления. Неужели я так легко смогла вычеркнуть Шона из своей жизни? Каким меня это делает человеком?

Сколько ни прокручиваю в голове его слова, его злость, не могу ничего почувствовать. Наверное, я все же плохой человек. Я эгоистка. Я воспользовалась им, чтобы сбежать от родителей. И вот она моя расплата. Мой урок о жизни. О том, что решения имеют последствия. О том, что нельзя играть с чувствами других людей. Но взгляните на меня.

Я снова принимаю эгоистичные решения. Снова играю с чувствами других. Забавно, да?

А ведь уроки нужны для того, чтобы не повторять ошибок.

Видимо пришла пора исправляться. И начну я с Эммы и Тристана.

– Эмма рассказала, что с тобой случилось, ты в порядке? – спрашивает Адалин, и я могу только кивать.

– Мы уже решили, что никакого новоселья не будет, но Эмма… – добавляет Марсель, за что тут же получает от нее удар по руке. Парень тут же замолкает.

– Спасибо вам огромное за все это.

Эмма отводит взгляд и прочищает горло.

– Давайте выпьем. – предлагает она.

Включается музыка, и все кроме меня, пьют. Я узнаю, что стеллаж и полки – подарок Эммы и Тристана, стол со стульями от Элиота. Кофейный столик от Адалин, а лампа от Марселя. Он замечает тату на моей руке и немного обижается на то, что не он был моим первым. Элиот смеется.

– Зато ты был моим первым. – говорит он.

Марсель фыркает, а я надеюсь, что они это про тату.

Эмма собирается сесть на диван, но Элиот резко отсаживается от меня, оставляя ей только местечко рядом со мной. Она испепеляет его взглядом, но Элиоту все равно, он просто продолжает обсуждать что-то с Марселем, который сидит рядом на стуле. В итоге ей ничего не остается, кроме как сесть со мной.

– Спасибо тебе. – почти шепотом произношу я.

Она пожимает плечами и отпивает шампанское из своего стаканчика.

– Все еще злишься на меня?

Она выдыхает и пьет. Ее взгляд опускается на кофейный столик. Там сейчас лежат мои сигареты, зажигалка и новая пепельница.

– Классная пепельница. – замечает она.

Тянусь за сигаретами и предлагаю ей одну. Она, слава Богу, не отказывается. Беру одну и для себя. Мы прикуриваем от одного огня и делаем затяжку. Я вспоминаю все те разы, когда мы вместе вот так сидели, стояли, лежали. Черт возьми, Эмма-сестра, которой у меня никогда не было.

– Я не злюсь на тебя. – вдруг выпаливает она. – Я разочарована, пытаюсь понять, но не злюсь.

Мы обе затягиваемся и выпускаем дым. Я перевожу взгляд на Тристана, который сидит с Адалин напротив нас. Весь вечер он не разговаривал со мной, даже не смотрел в мою сторону. И единственное объяснение этому – он знает. Знает, про нас с Рафаэлем. Но при этом он все еще здесь.

Он еще лучше, чем я думала.

– Ты была права. – признаю я шепотом. – Тристан заслуживает лучшего.

– Ты тоже. – тут же отвечает она и поворачивается ко мне. – Дана, ты тоже заслуживаешь всего самого лучшего. Хочу, чтобы ты это знала.

– Я знаю. – киваю, толкнув ее коленку своей. – И мне жаль, что ты оказалась втянута во все это.

– Ну, тебе сложнее, чем мне. – усмехается она.

Мне почти удается рассмеяться, но голова тут же болезненно протестует. Мы вместе стряхиваем пепел. Она в левое легкое, я в правое.

– Значит, между нами все хорошо?

Она делает затяжку и выдыхает дым.

– Одному из вас будет больно. И ты наверное понимаешь, кому именно.

Я киваю.

– Он мой близкий друг. Я люблю его так же сильно, как и тебя, Дана. Но мне все равно нужно немного времени, чтобы принять происходящее.

– Понимаю. – отвечаю я, опустив голову.

Она ставит стаканчик на стол и свободной рукой сжимает мою руку.

Я поднимаю глаза.

– Какое бы дерьмо не случалось, мы все равно останемся семьей. – уверенно произносит она. – Но если ты еще раз соберешь свои вещи и молча свалишь, я придушу тебя.

Подавляю смех и тушу сигарету.

– Знаю.

Она отпускает мою руку. Тристан встает и отходит к открытому окну. Я провожаю его взглядом и собираю все смелость, что у меня имеется.

– Пойду поговорю с ним.

Она кивает, и я поднимаюсь на ноги.

Как только Тристан замечает меня, тут же отводит взгляд к окну. Это больно. Но уверена, ему сейчас хуже.

– Ты знаешь. – начинаю без лишних слов. – О нас с Рафаэлем.

На мгновение он прикрывает глаза, затем отпивает из своего стаканчика и едва заметно кивает.

– Раф приехал ко мне сегодня днем. Впервые за два года он решил поговорить со мной. – грустная улыбка появляется на его красивом лице. – Я позвонил тебе, чтобы сказать, что опоздаю, но ты не ответила, тогда я набрал Эмму.

– Поэтому вы приехали в больницу вместе.

– Да, но Рафаэль тогда еще ничего не успел мне сказать. Да ему и не нужно было. Когда он узнал, что ты попала в аварию, все было написано на его лице. Я понял, что вы близки. Но насколько узнал уже позже.

Я подхожу еще ближе и встаю прямо напротив него, и только тогда он наконец поднимает на меня взгляд.

– Что он тебе рассказал?

– Ничего, ему было важнее узнать, насколько все серьезно между нами. Но я слишком хорошо его знаю. Брат не интересуется такими вещами, если только сам не вовлечен.

– Прости меня, Тристан. Я должна была рассказать тебе все раньше.

Он усмехается.

– А карма то действительно существует. – он смотрит в свой стаканчик так, будто внутри вся его жизнь.

– О чем ты?

Он поджимает губы и снова поднимает на меня глаза.

– Те же слова, что ты только что сказала мне, я уже говорил брату.

Мои брови сходятся на переносице.

– Не понимаю.

– Помнишь, я рассказывал тебе, что изменил Моник?

Киваю.

– Я изменил ей с Дениз.

Мир вокруг разом замирает, исчезает. А затем вдруг начинает вращаться снова с немыслимой скоростью.

– Девушкой моего старшего брата. – эти слова болезненно выходят из Тристана и бьют по мне. – Мы втроем учились в одном классе. Мне нужна была помощь с одним из предметов, и она согласилась помочь. Мы стали много времени проводить вместе. Я, Рафаэль и Дениз. Они вдвоем уже были близки к тому времени. А еще через какое-то время начали встречаться. Это сводило с ума. Я не мог видеть их вместе и делать вид, что меня это никак не трогало. Поэтому я стал ввязываться в драки. Не знал, как еще выпустить пар. Когда мы разъехались по разным университетам, я решил, что меня отпустило. Но ошибся. – он выдыхает и прикрывает глаза. – Потом встретил Моник, думал, так смогу отвлечься. Дениз это зацепило. Думаю, она и сама не до конца понимала, что чувствует. В какой-то момент мы оба запутались. – он снова поднимает на меня глаза. – Рафаэль застал нас вместе за день до того, как хотел сделать ей предложение.

Я сглатываю подступивший ком.

– Он не сказал ни слова. Ни мне, ни ей. Просто ушел. И это было хуже всего. Лучше бы он разбил мне лицо. А мама…она не встала на его сторону. Что бы не случалось, она всегда оставалась нейтральной. Для него это стало последней каплей, последним предательством. И он уехал.

– Я…он…он не стал ничего отрицать, когда я обвинила его в том, что это он увел у тебя девушку.

– Потому что Раф никогда никому ничего не доказывает, Дана. Просто он такой. Он не будет просить понять его и уж точно не станет ничего объяснять.

– Я все испортила.

– Не так, как я.