Мир вокруг меня разрывается на части в ту самую секунду, когда я вижу разочарование на лице Эммы. Знаете, когда разочаровываешь родителей, это сложно, неприятно, но жить можно. Но как только ты видишь то самое выражение на лице близкого тебе человека, который никогда раньше тебя не осуждал – нет ничего хуже.

Рафаэль отстраняется от меня, помогая опустить платье. Эмма разворачивается и уходит.

– Эм! Подожди! – кричу я, пытаясь прийти в себя.

Ноги по-прежнему дрожат, когда я натягиваю белье и бегу за сумкой.

Она не должна была этого увидеть. Черт, что я только что натворила?

– Дана, стой. – хватает меня за руку Рафаэль.

– Отпусти. – резко бросаю я, оборачиваясь. Он тут же отпускает, но вид у него такой, словно это последнее, чего ему сейчас хочется. – Просто уезжай. – прошу я уже менее грубо и бегу вслед за подругой.

Мне удается догнать ее у самого входа.

– Эм. – задыхаюсь я.

Она оборачивается, но не смотрит на меня.

Что мне сказать? Извиниться? Но за что?

– Какого хрена ты творишь? – холодные нотки в ее голосе больно вонзаются под ребра.

– Я…я не знаю.

Вижу, как она сдерживается, чтобы не ударить меня.

– Как давно у вас это началось?

– С Ниццы.

Ее глаза широко распахиваются.

– А он знает, что ты спишь с ними обоими?

Мне нечего сказать. Потому что то, с каким отвращением она это говорит вводит меня в ступор. Еще пару недель назад она советовала мне брать от жизни все, только не влюбляться, а сейчас…Что изменилось?

– Я не в отношениях ни с одним из них…

– Ты издеваешься?! Тристан, мать твою, влюблен в тебя! Только слепой этого не заметит! Что ты вообще с ним делаешь? Зачем он тебе, Дана, а? Объясни мне.

Если бы только можно было объяснить все, что творится в моей голове, я бы сделала это, правда, но я не могу.

– Он мне не безразличен.

– Аааа! Ну, тогда мне все понятно. Как раз потому что он тебе не безразличен ты решила переспать с его братом, да?

Мои кулаки сжимаются, и я делаю шаг вперед.

– Эй, эй, эй! – подлетает к нам Элиот.

– Да! Я последняя сука, ты права. Но ты сама громче всех кричала, что мне нужно брать от жизни все, а теперь осуждаешь?

Элиот выставляет руки между нами, будто мы в любую секунду можем вцепиться друг другу в горло.

– Да! Осуждаю. – она делает глубокий вдох. – Ты не заслуживаешь Тристана.

Эти слова даже хуже чем пощечина просто потому что их произнесла именно она.

Эмма разворачивается и уходит, но в дверях сталкивается с Тристаном.

– Она не это имела ввиду. – тихо говорит мне Элиот.

– Нет. Как раз это.

Мне хочется уйти, исчезнуть, стереть себя.

– Все в порядке? – спрашивает Тристан.

Нет.

Но как на автомате, я отвечаю:

– Да. Элиоту нужна моя помощь. Думаю, я поеду домой с ним. Ты не против?

– Нет, конечно, нет. – он знает, что все не в порядке, но ничего не спрашивает. – В таком случае, я уже поеду, наверное.

– Спасибо, что пришел. – непринужденно говорит Элиот.

– Поздравляю еще раз.

Они пожимают друг другу руки. Тристан наклоняется ко мне, и я цепенею. Он оставляет легкий поцелуй на щеке, но я ощущаю его всем телом. Ком подкатывает к горлу. Я его не заслуживаю. Не заслуживаю такого, как он. Эмма права.

– Увидимся. – улыбается он, и я киваю, задержав дыхание. Может, если я смогу продержаться достаточно долго, то все-таки задохнусь или хотя бы потеряю сознание, и мне не прийдется чувствовать себя таким ничтожеством.

Тристан уезжает, а Элиот вызывает мне такси и дает ключи от своей квартиры.

Меня начинает трясти, когда я сажусь в машину. Все намного проще, если тебе не нужно нести ответственность за свои поступки. И я не могу скинуть все на помутнение рассудка или алкоголь, потому что я прекрасно осознавала, что делала.

Возможно я больная на всю голову, но я просто не могу сделать этот чертов выбор. Да и есть ли он у меня вообще? Эмма права, знаю. Тристан заслуживает узнать правду, заслуживает кого-то лучше, чем я. Но мы все еще не вместе. До сих пор. Черт, у меня нет парня, я свободна. Тогда почему у меня такое чувство, будто я изменяю им обоим?

Жизнь отстой, если ты хороший человек. Я плохой человек, но тогда почему мне все равно так хреново? В чем смысл брать от жизни все, если в конце тебя ждет только болезненная расплата? Или может, есть какой-то определенный список того, что можно делать, а я просто не в курсе?

У любой ситуации есть две стороны, сейчас я определенно на депрессивной.

Моя единственная подруга разочаровалась во мне из-за того, что я скрываю правду от ее друга. А правда в том, что я сплю с его братом, о котором он даже вскользь не упоминает. Что еще? А, я скорей всего потеряю подругу, если не расскажу Тристану правду, и работу, если расскажу. Плюс, Тристан больше не захочет меня видеть. Даже я сейчас не хочу себя видеть.

Впервые я совсем одна в квартире Элиота. Включаю лампу у дивана и медленно опускаюсь на него. Внутри так пусто, что хочется кричать. Знаю, что Эм все еще моя подруга. Знаю, но ее слова продолжают преследовать меня. Не будь Элиота, я бы осталась совсем одна. А может, это мне как раз и нужно. Одиночество. Может, к этому все и шло?

Руки рефлекторно тянутся к телефону, чтобы написать сообщение незнакомцу. Но потом я вспоминаю, что у меня больше нет такой роскоши.

Я все еще продолжаю его чувствовать. То, как он прикасался ко мне, целовал. Потом мысли возвращаются к ужину, к тому, как Тристан заставляет меня чувствовать себя особенной. И так по кругу.

Достаю сигареты с зажигалкой из сумочки и подхожу к окну.

Наша жизнь пронизана чередой решений, как воздух кислородом. Одно цепляется за другое. Ты выстраиваешь карточный домик, пока одно неверное решение, один порыв воздуха не сносит все подчистую. И тогда ты снова возвращаешься в начало. Пока не усвоишь один простой урок – лучше строить дом из кирпичей, вывешанных, обдуманных решений. Так уж вышло, что я люблю карты. Они проще. Поэтому я сейчас и гадаю, какая карта вернет меня в начало. А может, это будет порыв ветра? Нет, уж лучше я, тогда мне не придется винить кого-то в том, что все полетело к чертям.

В первые секунды после пробуждения, я испытываю покой. Но стоит открыть глаза, как весь вчерашний день окатывает меня ледяной водой. Я сажусь и понимаю, что заснула вчера на диване, а кто-то укрыл меня пледом.

– Доброе утро. – говорит этот кто-то и ставит чашку на кофейный столик передо мной. Затем садится рядом и перекладывает мои ноги на себя. И как обычно, на нем только штаны. Слава Богу.

– Элиот, прости меня за вчерашнее. – я тру лицо, пытаясь стереть сон.

Он хмурится.

– За что ты извиняешься?

– Я эгоистичная сука. Вчера должен быть только твой день.

– Это и был мой день, так же, как и твой, дьяволенок.

Не совсем понимаю, о чем он, поэтому тянусь за кружкой, в надежде, что это прочистит мозг.

– Моя жизнь не зависит от других людей, Дана. Только от моего восприятия.

Я улыбаюсь, потому что это так похоже на Элиота.

– Значит, ты на меня не злишься? – прячу лицо за кружкой и делаю глоток черного кофе.

– А должен?

– Не знаю…учитывая то, что я сделала…

– Это твоя жизнь. С чего мне злиться на это?

– Ну, Эмма с тобой не согласилась бы.

Он переводит взгляд с меня в окно.

– Эмма не объективна. Не в том, что касается Тристана.

Я выдыхаю с ноткой ревности.

– Да, он ведь ее друг.

Как и я, но она выбрала его. Ладно, хорошо. Допустим, в данной ситуации я тот, кто поступает неправильно.

Элиот снова смотрит на меня. Его глаза сужаются, а на лице появляется странное выражение.

– Можно и так сказать. В любом случае, пока ты с ними обоими, айсберг по имени Эмма Аллегро не потеплеет.

– И что мне делать?

– А мне то откуда знать?

Я начинаю немного тереться ногами о него.

– Эй, ты не можешь просто бросить меня. Давай же помоги мне.

Он хватает меня за ноги и заставляет сидеть смирно.

– Перестань так делать, – наклоняется ко мне. – Иначе, тебе придется взять ответственность еще и за мой утренний стояк.

Я тут же пытаюсь убрать ноги, но он не дает и только ухмыляется.

– Расслабься, я не стану усложнять твою жизнь еще больше.

– О, ты так великодушен, спасибо тебе огромное.

– Не за что.

Он снова выпрямляется, а я стараюсь не делать лишних движений. Может, сейчас я без понятия, что мне делать. Но одно знаю точно – больше я не могу полагаться на кого-то, кроме себя. Каждый раз, когда у меня возникает проблема, я бегу к друзьям, ищу кого-то, кто облегчит мои страдания. И это здорово. Круто иметь семью, друзей, парня. Но что я буду делать, когда они все вдруг исчезнут. Что тогда у меня останется? Я. С этого мне и стоит начать.

Ставлю кружку на стол и поднимаюсь на ноги.

– Спасибо тебе, Элиот. За все. – говорю я, хватая сумочку с пола. – Но мне уже пора.

Он широко улыбается мне, и я наклоняюсь к нему, чмокая в щеку.

– Увидимся, дьяволенок.

Я киваю и выхожу из этого убежища. Да, хорошо иметь друзей, которые всегда будут рядом. Но если ты, как и я, пытаешься обрести себя, стоит начать выбираться из своих же проблем самостоятельно.

Поэтому я вызываю себе такси и еду к Эмме, но не чтобы поговорить. Она скорей всего уже в ресторане. Мне нужно забрать свои вещи.

Машина приезжает спустя пару минут. Я сажусь и открываю окно полностью. Париж. У нас с ним особые отношения. По крайне мере, в этом я уверена на все сто.

Если прокрутить мою жизнь на проекторе, как фильм, можно подумать, что удача всегда была рядом со мной. Да, я часто попадала в нелепые ситуации, спотыкалась, разбивала себе нос и коленки. Но мне все равно повезло. Мои родители далеко не идеальные, но они дали мне все, что могли, кроме любви, конечно. Но я нашла ее сама рядом со своими друзьями. Они же и привели меня в «Таинственный сад», где я открыла для себя новый мир. А Рафаэль и Тристан? Кто еще может похвастаться знакомством с такими потрясающими мужчинами?

Если откинуть все трудности, мне повезло. Мне везло слишком долго. И я благодарна за это. Но теперь мне не хочется полагаться лишь на везение. К черту карты, пора учиться строить свою жизнь из чего-то более прочного.

Вхожу в квартиру Эммы и уже чувствую себя гостьей. От этого на лице возникает улыбка. Потому что это чувство правильное.

Переодеваюсь в свежую одежду и начинаю упаковывать свою жизнь по чемоданам, уже во второй раз, нет, в третий. Мне грустно от того, что в ближайшее время я не смогу посидеть со своей подругой на ее балконе, не смогу, как раньше, болтать обо всем на свете. Но это не значит, что так будет всегда. Мне хочется верить, что это просто такой этап в наших отношениях.

Выхожу из квартиры, закрываю ее за собой, но ключ не оставляю. Верну ей, когда мы помиримся.

Вот только я не учла, что здесь нет лифта. А у меня два здоровенных чемодана и сумка.

Так, я справлюсь. Это не должно быть настолько трудно. Подкатываю чемоданы к краю лестницы. Крепко держу их в обоих руках. Взгляд падает на дверь квартиры ниже, и сердце сжимается.

Делаю шаг вперед, но чемоданы перевешивают, чтобы не потерять равновесие отпускаю их. И они с грохотом летят вниз по ступенькам.

Ого, а здесь очень хорошая акустика.

Они ударяются о стену и приземляются на пол.

Наверное, хорошо, что там ничего ценного.

Та самая дверь вдруг открывается, и я замираю на месте. Рафаэль выходит и с недовольным лицом смотрит на два чемодана перед своей дверью.

– Клянусь, я не специально. – тут же говорю я, спускаясь к нему.

Он поднимает на меня свои карие, красивые глаза, и недовольство на его лице превращается в подобие улыбки. Не хочу просить его о помощи, но не то чтобы он ее предлагает. Все, что он делает – это наклоняется и приводит чемоданы в вертикальное положение. Затем ставит их аккуратно у стены и оборачивается ко мне.

– Не хочешь войти?

Плохая идея, определенно плохая идея, думаю я, но ноги сами несут в его квартиру. И скажу вам, это место выглядит совсем иначе при свете дня. Оказывается, здесь столько света и воздуха.

– Выпьешь чего-нибудь? – спрашивает Раф, закрывая за собой дверь, и направляется на кухню.

– А что у тебя есть?

– Вода, чай, кофе.

– Никакого алкоголя, да? – удивляюсь я и вхожу вслед за ним на кухню.

Он включает чайник, и не оборачиваясь ко мне, говорит.

– Весь, что у меня был, я выпил вчера.

Хочется узнать причину, но мне кажется, я уже ее знаю.

– Тогда кофе. – говорю я и возвращаюсь обратно в гостиную. Оставляю сумку на диване и подхожу к столику рядом, где лежит книга. Открываю ее, пролистывая страницы. Вау. Он делает столько заметок на полях. Где-то просто его мысли, где-то он спорит с автором, где-то не понимает главных героев. Возвращаю книгу на место и сажусь на диван. Мне не следует здесь находиться. Но это место слишком сильно мне нравится. Оно такое не идеальное, странное, угловатое, но вместе с этим успокаивающее.

Всего ненадолго.

Останусь здесь всего на несколько минут, пока не выпью кофе.

Да.

А потом уйду.

Рафаэль возвращается с двумя кружками и ставит их на столик передо мной. Обе кружки такие разные. Впервые вижу, чтобы у кого-то были кружки не из набора.

Мне нравится.

Беру ту, что ближе ко мне и рассматриваю поближе. На ней нарисовано изображение какой-то улицы. Люди танцуют, выпивают, веселятся.

– Я купил ее в Рио на рынке. – раздается его голос.

Перевожу на него взгляд, и в голове возникает один единственный вопрос – почему он все еще здесь? Но я не озвучиваю его вслух.

– Мне нравится. Значит, у этой кружки есть история. – отпиваю свой кофе. Совсем немного. И не потому что хочу растянуть этот момент, просто кофе горячий. Но Раф вообще к своему не притрагивается.

– Ты съезжаешь? – спрашивает он.

– Да. – ставлю кружку на стол. – Мама купила мне квартиру.

Его это совсем не удивляет. Наверное, потому что я не радуюсь, как радовался бы любой другой человек.

– Она тебе не понравилась? – разворачивается ко мне в пол оборота и кладет руку на спинку дивана.

– Нет. Место волшебное. Просто…

– Не чувствуешь, что заслужила ее? – он внимательно смотрит на меня. И между нами снова натягивается эта странная нить.

– Я скучала по этому. – вырывается из меня, и его рот слегка приоткрывается. – По тому, что могу в любой момент написать и поделиться всем, что у меня на душе.

– Ты всегда можешь написать мне, Дана.

– Да, но это уже не будет, как раньше.

Его губы сжимаются, а взгляд становится тяжелее.

– Прошу прощения за это.

– За что именно?

– За то, что уже ничего не будет, как раньше.

Мы не говорим о том, что произошло между нами вчера, не говорим о его брате или о том, что он скоро уедет. Мы просто здесь, в этом хрупком месте, далеко от жизни за его пределами. Возможно, это наша последняя встреча, а может и нет. Думаю, что не хочу знать наверняка.

– Ты не должна чувствовать себя недостойной чего-то, принцесса. Многие бы убили за шанс иметь то, что есть у тебя. Гордись этим.

– Я пытаюсь.

– Нет, ты копаешься в себе, ищешь причину, по которой не достаточно хороша. Но это так же глупо, как и…

– Сожалеть о чем-то? – подначиваю я.

Он подавляет улыбку.

– Я не это хотел сказать, но да.

– Хорошо, – я разворачиваюсь всем телом к нему и кладу локоть на спинку дивана, теперь мы едва соприкасаемся. – Раз ты такой умный и знаешь все обо всем, расскажи, почему сам убегаешь?

– Кто сказал, что я убегаю?

– Я. Только что. Ты что не слушал?

Его плечи слегка подрагивают от смеха.

– Открою тебе маленькую тайну. – он немного наклоняется ко мне. – Есть много людей, которые знают все обо всем, но это не значит, что…

– Они делают все правильно.

Он кивает.

– Ладно, а кем бы ты хотел быть? У тебя ведь должна быть мечта.

– А у тебя она есть?

– Нет. Нет. – качаю головой. – Нет, мистер. Вам не позволено задавать вопросы.

– И кто это сказал? – усмехается он.

– Я. Вот только что. А ты правда меня не слушаешь.

Теперь он смеется по-настоящему.

– Ладно. Признаюсь. У меня нет мечты.

– Что? – мои глаза округляются. Я подрываюсь с дивана и указываю вокруг себя. – Ты прочел все эти книги, но так и не научился мечтать?

– Это просто истории.

Складываю руки на груди.

– Раз это просто истории, то зачем тогда ты их читаешь?

– Они учат смотреть на жизнь под разными углами.

– Ага. То есть, ты у нас наблюдатель.

Я прохожу мимо стопок книг у дивана. Могу поспорить, они все исписаны его мыслями. Подхожу к стеллажу. Так много историй. И за каждой стоит человек. Автор. Тот, кто решил поделиться своей историей с миром. Мне было бы интересно прочитать историю Рафаэля Ревиаля.

– Почему бы тебе не поделиться своей историей с миром? – слышу свой вопрос и оборачиваюсь. Рафаэль замирает, словно не понимает то, что я только что сказала. – Думаю, человек, проживший столько жизней, а каждая книга – это целая жизнь, может написать что-нибудь стоящее.

Тишина зависает между нами, но никто из нас по-настоящему не молчит. Мы оба думаем, просто не слышим мыслей друг друга.

Мой телефон вдруг оживает, возвращая меня в реальность. Иду к дивану и достаю его из сумки. Мама. Впервые в жизни у меня не возникает порывов сбросить вызов или выкинуть телефон в окно.

– Алло. – говорю я, отвечая на звонок.

– Дана, ты сейчас не занята?

– Ну, немного, а что?

– Пообедаем?

Ого, это новый уровень. Она спрашивает, а не ставит перед фактом.

– Можно, но только если через час.

– Договорились, я отправлю тебе адрес ресторана.

Я киваю, будто бы она может меня видеть.

– Хорошо.

Сбрасываю вызов и убираю его обратно в сумочку.

– Думаю, мне пора. – говорю я, и Рафаэль поднимается на ноги.

– Помочь тебе с чемоданами?

– Не нужно. По крайней мере с этим, я должна справится сама.

Он рассеяно кивает. Его кофе остается нетронутым, а мой, наверное уже остыл, но это не важно. Я все равно не смогла бы остаться здесь навсегда.

До чего странно иметь свой ключ от своего места. Еще более странным было оставлять там свои вещи, зная, что именно там они и останутся. Словно у меня и правда появилось свое собственное убежище. Мысль, что я могу сделать его таким, каким я хочу, вывела меня на новый уровень безумия.

Поэтому я уже минут десять сижу в ресторане, где мы должны встретиться с мамой, и просматриваю различные интерьеры. Я даже создала себе отдельную доску на пинтересте. Столько идей в голове, единственная проблема – деньги. Но с этим я могу справиться. Со временем. Постепенно я превращу это место в то, что смогу назвать своим домом.

– Ты Дана? – раздается чей-то женский голос надо мной. – Дана Эдвардс?

Поднимаю глаза и вижу блондинку. Ее лицо кажется мне знакомым, но не помню, где именно видела ее.

– Эммм, да. Я Дана Эдвардс.

Ее лицо озаряет слишком уж теплая улыбка для незнакомки.

– Я так и знала! Твои рыжие волосы сложно забыть. – совершенно бестактно она садится на свободное место напротив меня.

– Прости, а ты…

– Я Лола.

Отлично, мне это вообще ни о чем не говорит. Думаю, она это поняла, потому что поясняет.

– Я была на приеме мадам Дюран. Ты еще тогда знатно поставила на место Мишеля. Рафаэлю понравилось…

Стоп. Что? Рафаэлю? Мой мозг постепенно начинает припоминать эту девушку.

– Хотя ему обычно совершенно плевать на всех вокруг, но ты смогла привлечь его внимание. Поэтому я тебя и запомнила. Ну, конечно, еще и из-за волос. Не часто встретишь такой оттенок. Они натуральные?

Что вообще здесь происходит?

– Да.

– Обалдеть!

Еще чуть-чуть и мне кажется, она решит потрогать мои волосы.

– Думаю, если бы моя мать узнала о том, что Рафаэлю нравятся рыженькие, она бы заставила меня перекраситься. Она просто мечтает о том, чтобы я заполучила одного из Ревиалей. – девушка говорит так быстро, что я не успеваю за ней. Почему эта дамочка вообще со мной разговаривает? – Но я бы в жизни не стала связываться с ними, ну, ты знаешь.

Она подмигивает мне, улыбаясь.

– На самом деле, нет.

Ее брови взлетают вверх.

– Да ладно? Все знают эту историю! Хотя, ты ведь не местная. Просто хочу предостеречь тебя, чисто по-женски. Не связывайся с этими братьями. У них странная склонность влюбляться в одних и тех же девушек.

Я застываю на месте.

– О чем ты говоришь?

Она придвигается ближе, опираясь на стол.

– Думаешь, почему их уже два года никто не видел вместе? – ее голос опускается до шепота. – Один брат увел девушку у второго.

– Лола? – раздается голос мамы.

– Мадам Эдвардс. – вскакивает та. – Рада вас видеть.

– И я тебя. У твоей мамы все хорошо?

– Разумеется, она сейчас в путешествии по Европе.

– Передавай ей от меня привет.

– Конечно.

Они продолжают говорить о чем-то, но я не слушаю. Потому что то, что только что рассказала Лола взрывает мне мозг. Черт. Получается, история повторяется. Рафаэль сказал, что знал о нас с Тристаном, но все равно…Делаю вдох, но легкие не пропускают кислород. Теперь я чувствую себя в тысячу раз хуже.