Дорога до места, которое указал Элиот, снимает у нас примерно час. И мы оказываемся в не особо оживленном районе. Здание, у которого останавливается Тристан, больше похоже на заброшенное. Но над входом висит огромная неоновая вывеска «вам сюда», так что мы выходим из машины. В моей голове проносится миллион возможных вариантов того, что нас ждет за этой дверью, но ни один из них не кажется мне адекватным.

– Надеюсь, твой друг не собирается нас тут прикончить. – смеется Тристан.

– Это не в его стиле.

Надеюсь.

Чем ближе мы подходим, тем громче становится музыка. Может, у него сегодня день рождения, а я забыла?

Тристан открывает передо мной дверь, и я попадаю в светлое прохладное помещение. Сначала мое внимание привлекает большое количество людей. Но потом взгляд падает на стены, увешанные различными фотографиями. Не может быть…

– Это выставка. – сообщает Тристан.

– Не просто выставка. Это выставка Элиота.

Мой рот растягивается в улыбке. Я знаю эти фотографии, потому что он скидывал мне каждую. На них обнаженные мужчины и женщины разных возрастов, веса, роста, телосложения.

– Там Эмма. – отвлекает меня Тристан.

Я слежу за его взглядом и вижу свою подругу с двумя незнакомками. Беру его за руку и направляюсь в ее сторону. Она замечает нас почти сразу.

– По глазам вижу, что он и тебе сообщил в последнюю минуту. – говорит она, обнимая меня.

– Да! Почему он не сказал нам раньше?

Она пожимает плечами, отпивая шампанского.

– Наверное, хотел сделать сюрприз.

– У него получилось. – осматриваюсь по сторонам и не могу оторвать глаз от его снимков. Они просто магические.

– Кстати, Элиот рассказал мне о том, что вчера произошло. – напоминает она, и я тут же перевожу на нее взгляд. Ей весело. Ну, конечно, мне бы тоже было смешно, не будь это моя собственная мать. – Он переживал о том, что ты будешь злится. Но ты сама мне ничего не рассказала, значит, все в порядке?

Мне не хочется говорить ей, что сексуальная жизнь моей матери не совсем то, о чем я думала весь день, поэтому я просто молчу.

– Кто-нибудь объяснит мне, в чем дело? – спрашивает Тристан.

– Она тебе объяснит. – киваю в сторону улыбающейся Эммы. – А я пойду найду виновника этого торжества.

Иду вдоль колонн мимо портрета пожилой женщины. У нее такой пристальный взгляд, что я невольно останавливаюсь. Морщины у глаз рассказывают намного больше историй, чем картины в Лувре. Их глубина говорит о том, что у нее было много счастливых моментов в жизни, она смеялась, улыбалась. В глазах нет боли или грусти. Значит, она ни о чем не жалеет…

– Нравится? – раздается шепот у моего уха, и я оборачиваюсь.

Элиот в шелковой черной рубашке и джинсах сейчас, как никогда, напоминает художника.

– Очень.

Снова появляется эта глубина в его глазах, будто он смотрит сквозь тебя и видит намного больше, чем ты сам в зеркало. Уверена, он не всем дарит этот взгляд. И я бесконечно рада быть одной из тех, с кем он может быть настоящим.

– Ты еще не все увидела, пойдем. – он берет меня за руку и ведет через зал к центровой части выставки.

Мы останавливаемся, и он аккуратно выпускает мою руку. Я поворачиваюсь к фотографиям, и дыхание перехватывает.

Это я. Мое тело. Мои изгибы. Мурашки на коже. Три фотографии меня размером в натуральную величину. Но в отличии от остальных фото, на этих нет лица.

– Злишься? – осторожно спрашивает он, и я слышу, что он нервничает.

У меня не хватает слов, чтобы передать то, что я чувствую в данный момент. Это правда я?

– Как я могу злиться, Элиот, если это так невероятно красиво?

– Тебе нравится?

– Еще бы. Ты ведь знаешь, как я ценю красоту. А это…это за пределами красоты. И дело даже не во мне. Ты просто невероятен.

Слышу, как он с шумом выдыхает, и оборачиваюсь.

– Думал, мне может не понравится?

– Нет, я знал, что понравится. Но был не уверен в том, как ты отреагируешь на то, что они будут висеть здесь. Поэтому решил на всякий случай перестраховаться и не показывать твое прекрасное лицо.

– За это тебе огромное спасибо. – улыбаюсь я.

Достаю телефон и снимаю то, что передо мной, Элиота, эту невероятную выставку и делюсь этим на своей странице.

– У меня для тебя еще один сюрприз.

Я хмурюсь, а он уже тащит меня к какому-то складскому помещению или скорее хранилищу. Закрывает за нами дверь и подходит к одному из стеллажей, берет что-то похожее на картину и оборачивается, показывая ее мне.

Это еще одна моя фотография, только уже с лицом и в полный рост. Я стою в пол оборота с закрытыми глазами. Это тот самый момент, когда Элиот открыл окно и сказал мне расслабиться.

– Это мой запоздалый подарок тебе на день рождения. Я отправлю ее тебе в твою новую квартиру.

– Я правда такая красивая? – поражаюсь я.

– В реальности даже лучше. – ухмыляется он.

– Спасибо тебе.

– Обращайся. – он возвращает фотографию на место, и я тут же обнимаю его.

Он целует меня в макушку.

– Спасибо, что не злишься на меня. – говорит. – А то я не умею извиняться.

– Думаю, ты бы что-нибудь придумал. – смеюсь я со слезами на глазах и отстраняюсь.

– Ладно, а теперь рассказывай. – мы выходим обратно.

– Что рассказывать?

– Тристан?

Я нахожу мужчину в толпе вместе с Эммой. Он что-то говорит ей, и она смеется.

– А как ты узнал, что мы были вместе?

– Эмма.

– Аааа.

– Теперь рассказывай.

С одной стороны, я выдыхаю с облегчением, потому что мне уже давно нужно с кем-то поговорить, а с другой стороны вся эта ситуация, когда рассказываешь ее вслух, кажется еще хуже.

Я начинаю с того, как села на мотоцикл к рандомному парню и по воли случая устроилась на работу к его брату. Потом, перехожу к тому, что помогая одному брату, оказалась в Ницце с другим. Рассказываю о том, что делилась своими мыслями с одним (думая, что он совсем другой человек) и сближалась с другим. Делюсь с Элиотом всем, что накопилось за последнее время, включая ту стычку с отцом. Мой друг не перебивает, просто слушает.

– Я должна признаться Тристану в том, что провела ночь с его братом.

– Значит, ты выбрала его?

– Нет. Я никого не выбирала. Рафаэль не должен был появляться в моей жизни, понимаешь? То, что произошло между нами трудно как-то объяснить. А сейчас он скорее всего уже где-нибудь в Азии. Я хочу, чтобы у нас с Тристаном что-то получилось. Это кажется правильным. Но я не могу быть с ним, скрывая такое.

– Тогда не рассказывай ему. – просто говорит он. – Если хочешь, чтобы у вас и правда что-то получилось. Рассказав, ты только свою совесть облегчишь. Но не факт, что Тристан будет смотреть на тебя так же, как сейчас. Ты причинишь ему боль, и обратного пути не будет.

– Но это нечестно.

– Это жизнь. Если Рафаэль уже в прошлом, то и оставь его там. Иначе потеряешь то, что у тебя есть сейчас.

– Ты прав.

Я знала, что Рафаэлю лучше будет оставаться в прошлом. Я могу окончательно удалить все фотографии с ним, но как убедить разум? Как стереть те три дня из памяти?

Элиот берет бокал шампанского с подноса официанта и протягивает мне, но я отказываюсь. И тогда он выпивает его сам.

– Я так понимаю, Эмма ничего не знает про Рафаэля?

– Знает, что он был в Ницце.

– Тогда пусть так и останется. Иначе ты рискуешь и ее потерять.

Он прав. Во всем. Я знаю, что Эм близка с Тристаном. Знаю, что как бы не отрицала, наши отношения с ним начинают набирать оборот. Знаю, что Эмма осудит, знаю, что будет его защищать. Хотя мне все еще хочется верить, что чтобы ни случилось, она останется на моей стороне.

– Черт! Когда все стало так сложно?

– Когда ты приехала в Париж. – он улыбается и отпивает шампанского. – Ладно, идем к ним. – предлагает и тут же направляется в сторону Тристана с Эммой.

Я иду следом, но останавливаюсь, потому что мой телефон начинает вибрировать. Достаю его и чуть ли не роняю, потому что это он.

Сердце пропускает мощный удар. Сбрасываю вызов. Затем еще один. Приходит сообщение.

Он: Выйди на минуту, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Что? Он здесь? Смотрю по сторонам, но вижу только толпу незнакомцев и своих друзей.

Я: нам не о чем разговаривать.

Колени начинают дрожать. Стараюсь дышать глубоко, но ни черта не выходит. Он же уехал. Он не может быть здесь.

Он: если не выйдешь ты, то зайду я

Мой взгляд тут же устремляется к Тристану. Он смотрит на меня обеспокоено. Я стараюсь натянуть улыбку, показываю ему телефон и жестами объясняю, что выйду на улицу поговорить. Он кивает и возвращается к разговору с Элиотом.

На трясущихся ногах выхожу на улицу.

Соберись, Дана.

Ищу его по сторонам, но нигде не вижу на парковке. Затем замечаю темную фигуру справа. Он делает шаг вперед, и в свете уличного фонаря я различаю знакомые черты лица. Такое чувство, что прошло не два дня, а целая вечность с нашей последней встречи.

Приближаюсь к нему и чувствую, как с каждым шагом внутри меня что-то взрывается. Я ведь должна злиться на него. Но почему сейчас не могу заставить себя? Почему мне сложно вспомнить эту злость?

Он уводит меня под арку, подальше от людей. Здесь же и его мотоцикл.

– Что ты здесь делаешь? – начинаю я, стараясь держаться от него на расстоянии, ближе к стене. – Почему не уехал?

Его челюсть напрягается. Он делает вдох.

– Не смог.

– Что значит, не смог? И как вообще ты меня нашел?

– Ты поделилась локацией в Insta.

Вот черт. Я не знала, что и он на меня подписан.

– Просто уезжай, ладно? Нам не о чем разговаривать.

Собираюсь уйти, но он останавливает, взяв меня за руку. Это легкое прикосновение разносит тепло по всему телу, лишая возможности сделать еще шаг.

– Выслушай меня, Дана. Это все о чем, я прошу.

Я не отвечаю, но и не ухожу. Он не хотя, отпускает мою руку и сжимает кулаки, ненадолго прикрывая глаза, будто готовится сделать прыжок.

– Ты залезла на мой чертов мотоцикл посреди дороги. – тихо начинает, не открывая глаз. – Я привез тебя к ресторану своего брата…

– Ты знал, что это ресторан Тристана?

Его глаза медленно открываются и заглядывают в мои.

– Да, я знал, что это его ресторан. С того момента ты и засела у меня в голове. Но не громко, ты была где-то там, просто всплывала периодически. – я не могу пошевелиться, даже дышать становится трудно. – А потом я снова увидел тебя в том книжном. И не смог устоять. Знал, что нет смысла знакомиться, но мне было интересно, получила ли ты работу, как тебя зовут, чем ты занимаешься помимо этого. Ты не узнала меня, не поняла, что мы с Тристаном братья, и я решил воспользоваться этим шансом. Думал, если ты все же мне напишешь или позвонишь, то я наконец смогу избавиться от твоего образа в своей голове, узнаю, какая ты, и смогу двигаться дальше. Но потом ты заявилась в спортзал. И я решил, к черту, будь, что будет…

Он делает глубокий вдох, а затем и шаг ко мне.

– Ты продолжала появляться в моей жизни снова и снова, я знал, что нам не стоит сближаться, но не смог держать дистанцию. Думал, что будет достаточно сообщений. Но этого оказалось мало. Ты появлялась везде, стала громче, настолько, что это сводило с ума, как какая-то плохая шутка. Ведь я знал, что ты с Тристаном. Понял это, как только увидел вас вместе.

Он знал. Делаю шаг от него и врезаюсь в стену. Он знал.

– Когда ты попросила меня остаться там, в Ницце. Я просто не мог отказать. Черт возьми, принцесса, я ни в чем не могу тебе отказать.

– Это ничего не меняет. – мой голос дрожит, и я снова пытаюсь уйти, но Рафаэль не дает. Моя сумочка падает на землю, когда он прижимает мои руки к стене, перекрывая доступ к кислороду своим телом. Мне нужен воздух, потому что тот, что есть, легкие не пропускают.

– Отпусти. – выдыхаю я.

Его слишком много. Все, что он сказал. Это слишком много. Он не должен был этого говорить. Потому что тогда, я бы могла продолжать злиться, тогда мое сердце не билось бы так сильно, как сейчас.

– Не могу. Я пытался. – его губы шепчут около моих, я ловлю ртом воздух, и он целует меня. Так, как может только он. И у меня не получается этому сопротивляться. Никогда не получалось. Мое тело подчиняется его против моей воли, а мозг отключается. Думаю, я только что поняла смысл фразы «потерять голову».

Его тело прижимается к моему, он отпускает мои руки, и я отвечаю на поцелуй, притягивая его к себе еще ближе за шею. Мы хватаемся друг за друга, словно можем раствориться в воздухе, если рискнем отпустить. Он кусает мою шею, впивается в нее губами. Я залезаю руками под его футболку, желая почувствовать его всего. Он сводит меня с ума, доводит до безумия. Я ненавижу его за это и ненавижу себя еще больше.

Раф разворачивает меня и толкает к мотоциклу. Мои ноги не слушаются, и я чуть не теряю равновесие, но он крепко удерживает меня за талию. Моя голова у него на плече, а его руки по всему телу сжимают, ласкают, терзают.

– Если ты сейчас меня не остановишь, я не стану сдерживаться. – рычит он, но это лишь вызывает во мне новую волну возбуждения, потому что меньше всего я хочу, чтобы он сдерживался. – Мне остановиться?

Да. Да. Да.

– Нет. – выдыхаю я.

Одной рукой он сжимает мою грудь, а второй стягивает трусики. Я переступаю через них, и он отпускает меня. Мне приходится опереться руками о мотоцикл, чтобы не упасть. Голова кружится, все тело пульсирует. Плевать, что кто-то может нас увидеть, плевать, что это неправильно. Мне плевать на все. Потому что я никогда раньше не чувствовала себя более живой.

Рафаэль раздвигает мои ноги и входит в меня сзади резко. Из меня вырывается стон, больше похожий на крик. Одна его рука обхватывает меня за горло заставляя снова запрокинуть голову ему на плечо. Я впиваюсь ногтями в его руку, пытаясь удержаться на месте. Он входит в меня снова и снова, беспорядочно, страстно.

– Почему ты не выходишь у меня из головы? – говорит он хриплым голосом, и его вторая рука спускается к моему клитору. – Почему мне так сложно оставить тебя?

Хватаю ртом воздух, цепляясь за него руками, давление усиливается и я кончаю, выкрикивая его имя. Он делает последний толчок и кончает следом, сжимая меня, как в тиски.

Я не могу пошевелиться, его хватка ослабевает, но он продолжает обнимать меня, целуя в шею, пока я восстанавливаю дыхание.

– Твою мать. – раздается знакомый голос недалеко от нас.